Глава 19. Антимаг Её Величества

Велика Российская Империя, а станет ещё больше. Кажется, что границы её не заканчиваются нигде. На весь мир славятся её ровные, как гладь воды, дороги. Доехать, домчаться можно от Бреста до Владивостока, от Камчатки до Одессы, от Судака до Вильнюса. Огромная часть земли, не то пятая, не то шестая от всей суши, лишена границ. Но, как и во всякой империи, все дороги ведут в Петербург.

Как похорошела столица при Екатерине Третьей! Десятки станций метро. Аккуратные дома, где даже бюджетные кварталы — с претензией на произведение искусства. Чистая вода из крана — можно пить прямо стаканом. Петербург — это город истинной красоты. Фёдор столицу обожал и ненавидел всеми фибрами своей души.

Москва никогда не дремлет — это понятно. Но Петербург и вовсе пребывает в эйфории двадцать четыре часа в сутки. В отличие от Москвы, здесь не возводят огромных кварталов для вчерашних крестьян. Здесь нет гигантских заводов, что по площади могут конкурировать с отдельными крошечными штатами Европы, вроде Сан-Марино.

Большие магазины, где на одной площади сосредоточено множество лавок, были стыдливо вынесены за город. Не то, что в Москве, где такие центры — притяжение для разночинцев всех мастей! Императрица в родном городе велела избегать кучности, и её распоряжения исполнялись ревностно.

Однако же, именно Петербург производил на свет отборных сумасшедших. Именно его болотистые почвы, пусть и украшенные самыми величественными зданиями, отравляли разум человека. Эту особенность ещё Достоевский отметил, а укрепил — Михаил Булгаков, знаменитый драматург.

Даже если иной человек был невероятно образован и умён, он всё равно рисковал утратить связь с реальностью. Особенно — если образован и умён.

— Господа, дозвольте представиться, — произнёс владелец голоса, что проникал прямо в черепную коробку. — Меня зовут Григорий Бесстужев. И я — придворный антимаг Её Величества.

— Мерзавец! — прокричал Галунов. — И это ты отдал приказ палить по моему борту? Такую птичку загубил!

— Произошла ошибка, — согласился антимаг своим бесстрастным голосом. — Однако же, у источника её стоит оплошность графа Галунова. Вам строжайшим образом говорилось об обязанности представлять полётное задание.

— Милостивые господа, — произнёс Фёдор. — Быть может, вы выясните свои отношения после? Неужто Её Величество будет ждать, покуда мы тут будем препираться?

Граф покраснел. Антимаг же, напротив, нашёл этот вопрос забавным. Фёдор рассмотрел этого полусумасшедшего мужчину. Синий пиджак с рукавами, что расширяются книзу. На пальцах — не меньше двух десятков перстней и колец. Когда Григорий совершал пассы руками, на них болталось несколько браслетов. Как он не сгибался под тяжестью сей бижутерии?

— Я ощутил мощный источник, — сказал Бесстужев. — А посему посчитал, что маги отправили на погибель Её Величества хитроумное устройство. Или захватили борт.

Генрих некоторое время сдерживал себя, но вдруг рассмеялся. Начал хохотать и граф, а за ним — следователь Иванов. Даже невероятно серьёзный Поцелуев улыбнулся.

— Сударь, вы или больны, или бредите, — резюмировал за всех Фёдор. — На всяком лётном устройстве установлена рация. И при возникновении подозрений принято направлять сообщение о чужих и своих, а не разрывной патрон. Лишь чудом стрелок не попал в кабину.

— У вас свои методы, у нас — свои, — отрезал Григорий. — Я не вправе рисковать жизнью Её Величества. Особенно после того, как мне явилось видение о приближении мага. Всякие претензии отнесите на счёт вашего дорогого друга, графа Галунова. А сейчас… Я чувствую… Чувствую.

Придворный антимаг нахмурился. Он обошёл собравшихся и остановился возле следователя. Принюхался. Заглянул в его глаза.

— Это мои духи, — улыбнулся Иванов. — Стойкий букет, сударь. Даже после парашютного полёта не выветрились.

— Нет… Что-то другое, — нахмурился Григорий. — Скажите, сударь, вы когда-нибудь чувствовали в себе паранормальные способности?

— Разве что к сыску, — иронизировал следователь.

— Хм, ладно… — произнёс маг.

Фёдор был разозлён как происшествием в воздухе, так и столь подозрительным приёмом. Генрих же был обескуражен. Ни в какую магию он не верил, а потому поведение Бесстужева показалось ему в высшей степени подозрительным. Иванов просто физически чувствовал, что начальник хочет высказаться о порядках при дворе. Однако же, встреча с владелицей сего имения перечёркивала в его голове все неудобства.

Давайте начнём с новой главы, ибо Её Величество этого заслуживает.