Глава 24. Где я?

Алиса с трудом разлепила глаза. Некоторое время девушка пыталась понять, кто она. С трудом, но это ей удалось. Тем не менее, вспомнить, где она находится, не получалось. У ведьмочки было железное правило. Если она знакомилась с новым мужиком, если собиралась отправиться на чужую территорию, никогда не употребляла алкоголь. Дурман тяжелее ей не был интересен в принципе.

Поэтому головная боль, как от жутчайшего похмелья, удивляла. Как и частичная амнезия. Как она здесь оказалась? И где она в принципе? Алиса пошевелилась. Она лежала обнажённая на атласной простыне, укрытая шёлковым одеялом. В другой раз Алиса бы непременно получила удовольствие от того, как нежная ткань приятно скользит по телу.

Но не сегодня.

Огляделась. Высокий потолок — метров пять, не меньше. Огромная кровать. Окон нет, только одинокая лампочка светит. Не понять, какое сейчас время суток. И никаких признаков жильца, особенно — характерных для бурной ночи. Ни личных вещей, разбросанных хаотично. Ни книг. Больше того: её одежды тоже не было. Как же она тут очутилась?

Завернувшись в шёлковое одеяло, держась за чугунную голову, она пошла в недра дома. Идти было жутко. Если комната, в которой она очнулась, существовала в полумраке, то остальной дом и вовсе утопал в беспросветной тьме. Как девушка ни старалась, ей не удалось отыскать включатель или хотя бы свечу. Шла ощупью. Рядом доносился шум и чьи-то сдавленные вопли. Волоски на коже встали. Нащупала ручку. Вошла.

— Проснулась, — тот же час услышала она сладкий голос.

Увиденное её поразило. Помещение напоминало мастерскую. На одной из стен — инструменты, похожие на те, что она видела в гараже её папеньки. Какие-то бесконечные щипцы, отвёртки, ключи — в этом она не разбиралась. На второй — и вовсе нечто жуткое. Она поднесла руку ко рту, чтобы её не стошнило.

— Как спалось? — участливо спросил мужчина. Он стоял к ней спиной. — Что тебе снилось, солнышко?

На второй стене — множество частей тел животных и насекомых. Лапа кота. Хвост крокодила. Свиная голова. Крылья бабочки. Туловище броненосца. Все они выглядели так, будто отделены совсем недавно. Но быть такого не могло! Слоновий хобот и вовсе выглядел экзотически.

— Я хочу отправиться домой, — сказала Алиса, игнорируя увиденное. — Немедленно проводите меня к выходу.

Девушка хотела потребовать и одежду, но в текущей ситуации подумала, что эти притязания явно завышены. Ей бы живой отсюда уйти, не оставив на память какую-нибудь часть себя. Как она оказалась в столь жутком доме? И почему ничего не помнит?

— И никаких вопросов? — спросил мужчина. — Просто хочешь уйти — и всё?

Он, наконец, обернулся. Снял кожаный фартук, весь окровавленный. За его спиной, на верстаке, она увидела животное. Что это — было не разобрать. Понятно лишь, что несчастное создание страдало. Оно уже не могло голосить, а лишь беззвучно открывало рот. Через раскрытую грудную клетку были видны внутренние органы. Алиса смотрела, как бьётся маленькое сердечко… По её щеке пробежала слеза.

— Ничего не желаю знать, — прошептала она. — Просто выпустите меня. Прошу.

— Неужели не останетесь на завтрак, Алиса?

— Мой отец — большой чиновник, — сказала ведьма. — Меня будут искать. Я уйду. И никому не сообщу про ваши научные изыскания. Обещаю.

Мужчина некоторое время смотрел на неё оценивающе. Если бы не ужасная обстановка, что царила вокруг, он мог бы ей понравиться. Рост — высокий, светлые волосы, голубые глаза. Красивые руки, изящные пальцы. А какая улыбка! Он буквально источал обаяние. Алиса начала дрожать.

— Сбросьте с себя накидку, — потребовал он. — Ну же! Я желаю лицезреть ваше тело. Анатомически безупречная моя.

Ведьма подчинилась. Она сама не могла понять — по какой причине. В помещении не было холодно — дрожала она по другой причине. Он обошёл справа, слева, провёл рукой по спине. Внимательно осмотрел её — как столяр глядит на деревянную заготовку, а кузнец — на металлический брусок. Подошёл чуть ближе. Положил одну из своих изящных ладоней на грудь и нежно погладил рукой.

— Прекратите, — сказала Алиса. — Вы должны меня освободить. Я обещаю, что всё увиденное сохранится в тайне.

В ней почему-то распалялось вожделение.

— Конечно, сохранится, — улыбнулся мужчина. Настойчивая рука его скользила ниже. От прикосновения пульсирующая боль в висках пропала. Длинный палец аккуратно, чуть касаясь, прошёл по линии рёбер. Погладил пупок. Наружной стороной дотронулся до её полоски на лобке. Алиса стала влажной — сама не могла понять, почему. Мучитель улыбнулся.

— Ты думаешь, можно ходить по всей Москве, колдовать… — произнёс он. — Можно отдать папаше на растерзание обидчика его дочери. И никто не узнает? Никто из взрослых дядей не захочет познакомиться поближе? Ну, девочка моя…

Несчастное животное за столом издало последний вдох. Алиса зарыдала. Безвольную и обнажённую, он галантно взял её под локоть. Отвёл к кожаному креслу, которое было совершенно неуместно в этой обстановке. Принялся расстёгивать свои красивые брюки, явно шитые на заказ у прекрасного портного.

— Вот так, — потребовал мучитель. — Залезай. Нет, не садись. На четвереньки, задком ко мне. Руки поставь на подлокотники, ну или как тебе удобно. Я хочу, чтобы всё было красиво. Изящно. Покажи, как ты тянешь ножку… Подлинная балерина!

— Прекратите, — просила Алиса. Слёзы текли по её щекам. И, несмотря на ужас ситуации, она поняла, что страстно желала своего мучителя. Просто не могло сопротивляться.

— Замечательно, — произнёс он, готовясь совершить своё грязное дело. — Я опущу тебя, обещаю. О, да. Да…

Он так и сказал, опущу вместо отпущу. Он брал её, снова и снова, естественным и противоестественным образом. Не мог насытиться.

Слёзы текли по щекам Алисы, но даже сквозь их пелену она вынуждена была признать: насильник чрезвычайно нежен. Нежен до крайности. Больно ей не было, даже если его толчки были невероятно сильными.

Телу было хорошо.