Глава 2. Высшая Богиня отправляется на небо

— Белое платье? — уточняет Синь Шэнь, разглядывая мой внешний вид.

— Верхний слой — из бледно-желтого шёлка, — замечаю, поворачиваясь вокруг себя и позволяя ткани лететь.

— Ты не думаешь, что будешь выделяться? Все тут же заинтересуются, что за траурное настроение у неизвестной богини из Шёлковой Долины на празднике Каменного Принца!

— Вообще-то у меня действительно траур — по родным, — отзываюсь, чуть нахмурившись.

— Твои отец и мать умерли семьсот лет назад. Траур обычно носят не больше пятидесяти лет, — отвечает на это Синь Шэнь.

— В моей жизни всякий этап затягивается надолго. Думаю, ты это уже заметил, — произношу ровно, не желая больше продолжать тему.

— Хорошо, пусть будет это платье. Но что с волосами? — поднимает бровь Синь Шэнь.

— Старый лис! Ты будешь ворчать по любому поводу? Что не так с моими волосами, по-твоему? — упираю руки в боки.

— Они не уложены в прическу! — отвечает на это Синь Шэнь.

— Полторы тысячи лет назад это допускалось даже на важных мероприятиях — неужели что-то изменилось? — удивленно отзываюсь.

— Конечно, изменилось! Мода в Небесном Царстве меняется едва ли не каждые полсотни лет, — вбивает в меня Синь Шэнь, затем подходит, разворачивает меня к себе спиной и прибирает пару прядей с разных сторон в тонкую косу посередине, чтобы удерживать остальные волосы от особо сильных порывов ветра.

— Ты, как мой отец. Заплетаешь мне волосы, — хмыкаю.

— Тебе отец когда-то заплетал волосы? — сухо спрашивает Синь Шэнь.

— Ладно, как моя мать, — фыркаю.

— Я не твоя мать. И хватит считать меня за своего старшего родственника. Я могу согласиться на друга, сюзерена или твоего помощника — но не более! — отрезает недовольный лис.

— Сегодня ты ворчишь больше обычного, — качаю головой, — и мне странно слышать от тебя подобные речи: твои племянницы называют меня тётей, ты сам зовёшь меня едва ли не своим ребёнком(*), а не далее, как вчера, ты попросил меня называть тебя старшим братом.

(*) частица «а» перед именем допускается в обращении к ребёнку.

— Гэгэ — не всегда обращение к старшему брату по крови, и тебе это известно, — отстранённо произносит лис.

— Известно, Шэнь-гэгэ, — ласково отзываюсь, желая его задобрить.

— В последние дни ты слишком много ластишься, — нахмурившись, произносит Синь Шэнь, — что так повлияло на твоё настроение?

Хороший вопрос. Но я и впрямь стала чуть мягче по отношению к нему. Или по отношению ко всему… Это сбой силы — причина такой перемены?

Или и перепады силы, и смена настроения — последствие моего путешествия в смертный мир?..

— Думаю, я просто соскучилась по внешнему миру. В конце концов, это первый выход в свет за очень долгое время, — протягиваю мелодично и отхожу от лиса, проводя рукой по волосам, — благодарю за помощь! А теперь пора отправиться к небесным.

— Твой энтузиазм и впрямь зашкаливает, — скептично отзывается Синь Шэнь, — возьми меня за руку: с твоим нынешним уровнем силы прыжки по облакам дадутся тебе нелегко.

Что ж, это резонное замечание. Скрещиваю с ним пальцы, и мы отправляемся на небо — в земли небесного клана Фениксов, где нынче собирались все Боги со всех окраин царства бессмертных.

Когда оказываемся у огромных ворот, ведущих в Небесный Дворец, я с легким любопытством начинаю осматривать окружающих. Сколько красавиц подготовили для наследника божества из самых разных кланов — кто бы знал! И все они были в таких ярких и дорогих нарядах, что моё скромное платье и впрямь терялось на их фоне. Замечательно!

— Это не высший бог Лин Хун стоит рядом с нами? — слышу перешептывания двух женщин, стоявших справа с тремя молодыми богинями; одна из них как раз в этот момент смотрела в нашу сторону…

— Да, кажется он, — с энтузиазмом кивает вторая «мамаша».

— Какой же он красивый! — вновь подает голос первая.

— И, главное, всё ещё не женатый! — соглашается вторая, затем поворачивается к трём молодым богиням, — Смотрите, девочки, быть может, вам сегодня повезёт, и столь известный бог обратит на вас своё внимание! Постарайтесь привлечь его взгляд на этом празднике!

Скосив глаза, замечаю, как у всех троих красавиц тут же расцветает румянец на щеках.

— А ты популярен, гэгэ, — с усмешкой замечаю.

— Они не знают меня, потому и строят несбыточные планы, — без интереса протягивает лис… прекрасный лис — по мнению той женской компании.

— Знала бы, что тут так весело, приползла бы в Небесный Дворец ещё тысячу лет назад, — хмыкнув, отзываюсь.

— Тебе весело? Я рад. Внутри будет ещё интереснее, — протягивает Синь Шэнь и проходит вперёд, игнорируя очередь.

— Высший Бог Лин Хун, — кланяются перед ним стражники.

Ого! А он действительно известен в местных кругах. Меня вот никто не узнает.

— Со спутницей, — кивнув на меня, произносит Синь Шэнь.

— Гэгэ так великодушен, что взял меня с собой, — прильнув к его плечу, подыгрываю в представлении перед стражниками.

— Хорошо, так и запишем, — чуть нахмурившись и явно заколебавшись на мгновение, отвечают те и всё же впускают нас внутрь.

Встраиваемся в поток богов, идущих на праздник, и тихонько двигаемся вперёд, прислушиваясь к разговорам окружающих.

— Я слышал, что высшая богиня Инь Юэ так же будет присутствовать на празднике наследника! — произносит старец слева от меня.

— Да, я тоже об этом слышал! Именно поэтому и решил приодеться! — хвастает второй седобородый бог, — За весь мой долгий век я впервые встречусь с Богиней, старше трёх тысяч лет!

Во-первых, мне всего три тысячи пять лет. А во-вторых, консервировать свою внешность надо было учиться, а не на всякое баловство силу тратить! Меня мама ещё в детстве научила, что лицо — это единственное, что останется со мной до конца, и его лучший период нельзя профукать.

Неужели только такие старцы ещё помнят обо мне и готовы положить на меня свой глаз — в прямом и переносном смысле слова?..

— Ты тоже популярна среди Богов, а-Юэ, — фыркает Синь Шэнь, из-за чего зарабатывает тычок локтем в бок.

— Да, старше госпожи Инь Юэ разве что легендарный Бао Чжань! Но о нём уже давно ничего не слышно… — продолжают свой разговор старцы.

— Неизвестно даже, жив ли он вообще!

— Конечно жив! Если бы умер — нам бы об этом сообщили!

— Думаю, он умер ещё пару тысяч лет назад, и о нём действительно просто забыли, — качаю головой, слушая их беседу, — возможно, скелет этого божества лежит в какой-то расщелине на краю земли, а эти почтенные старцы продолжают думать, что великий десяти тысячелетний бог Бао Чжань всё ещё хранит ключи от небесного царства.

— Древнейший и впрямь давно не являл себя, — протягивает Синь Шэнь, — но, если вспомнить одну мою знакомую, после трёх тысяч лет существования у высших богов в принципе пропадает желание «являть себя народу».

— Тебе три тысячи двести лет — и ты всё ещё держишься бодрячком! — замечаю на это.

— Я дожил до своего возраста, потому что в своё время выбрал путь политических интриг, а не сражений на поле боя. Быть в курсе всего происходящего… довольно бодрит, — отзывается Синь Шэнь.

— Ты оговариваешь себя: я в курсе, как хорош ты в бою, — не соглашаюсь, — ведь именно ты достал для меня мои алые шелковые ленты, сразившись с древним пауком-шелкопрядом, обитавшем на краю моей долины!

— И целых пятьсот лет после такого же полу-тысячелетнего траура ты занималась боевыми искусствами, отрабатывая приёмы с этими лентами, ставшими грозным оружием в руках молодой Высшей Богини, — кивает Синь Шэнь, припоминая картины из прошлого.

— Да, помнится, по какой-то причине я долго не могла принять свою истинную форму… я абсолютно её игнорировала и все время проводила в тренировках с лентами. К слову, они всё ещё при мне, — приподнимаю широкие рукава и демонстрирую притаившееся до поры до времени живое оружие, обвившее оба предплечья до локтей… — Интересно, а что за траур я тогда носила — и по кому?

Встречаюсь глазами с Синь Шэнем и замечаю, как напрягается его взгляд.

Точно. Я же сама решила не спрашивать о том, что предпочла забыть.

— Не отвечай, — отворачиваюсь от него, — я уже сделала свой выбор.

Моё восхождение до Высшей Богини стоило мне дорого. Пройдя испытание в смертном царстве в возрасте пяти ста лет, я вернулась в Шёлковую Долину и ещё столько же лет провела в глубоком трауре — теперь уже понятия не имею, по кому. Родители боялись, что я и вовсе зачахну, и хотели просить летописца дать мне шанс испить воды из Чаши Забвения, от которой я в своё время отказалась. Но помнить свою жизнь в смертном царстве или нет, ты должен решить сразу по возвращению с испытания.

И когда я вернулась, я решила помнить.

Летописец ничем не мог мне помочь. И тогда Синь Шэнь нашёл в архивах какого-то вымершего клана заклятие, способное стирать память у Высших Богов. Он избавил меня от моей боли и пошёл сразиться с одним из опаснейших священных животных — пауком-шелкопрядом, чтобы добыть для меня его сокровище — волшебные шелковые ленты, которые смогли бы отвлечь меня и завладеть моим вниманием не на одну сотню лет… ведь изучение их свойств, а после — попытка овладеть ими, как оружием, занимала колоссальное количество времени, которым как раз располагала тогда ещё юная Высшая Богиня, лишившаяся памяти о большей части своей жизни…

— Я должна поблагодарить тебя, Синь Шэнь. Ты буквально спас меня тогда, — произношу негромко.

— Ты вспоминаешь о событиях двухтысячелетней давности. Ты меня пугаешь, — отстранённо отзывается лис, отводя взгляд.

— Я просто не хочу быть неблагодарной, — протягиваю.

— Ты неблагодарная, прими это, — отвечает на это Синь Шэнь.

Хочу вновь ткнуть ему в бок, но останавливаюсь, поняв, что он прав. Действительно — неблагодарная.

Я не ценила его всё это время и продолжаю это делать даже сейчас, ворча во время каждого прихода старого приятеля.

Он тоже ворчит на меня, но делает это скорее по привычке, а не потому, что устал от меня или действительно недоволен мной.

Он был тем, кто тянул меня всё это время из бездны тоски и грусти. И он был тем, кто в итоге вытянул меня и вернул к жизни — а я даже за это его не отблагодарила, вновь погрузившись в уныние, спустя каких-то пару сотен лет…

Кажется, моя хандра — это уже хроническое состояние души.

— Синь Шэнь, давай найдём тебе жену, — произношу в итоге.

— Это так ты решила меня отблагодарить? — косится на меня старый лис с прекрасным лицом, которое всегда так странно не сочеталось с эмоциями древнего божества.

Такое выражение пошло бы скорее старику, чем молодому красавцу с обаятельными раскосыми глазами, привлекавшими внимание всех богинь вокруг.

— Гэгэ, а ты в курсе, насколько у тебя распутный взгляд? — неожиданно присматриваюсь к нему, — Это вообще законно — иметь такие глаза?

— Раньше ты их даже не замечала, — отворачивает голову Синь Шэнь.

— Зато сейчас заметила, — возвращаю его подбородок к себе, — ты себе внешность изменил за последнюю тысячу лет?..

— Ничего я себе не менял — каким родился, таким и остался, — вновь освобождаясь от меня, произносит Синь Шэнь, на лице которого откровенно читалась досада.

И что ему опять не нравится? Я же в комплиментах тут рассыпаюсь вовсю!

— Что себе позволяет эта девица? — слышу изумленный голос за своей спиной и вижу, как божества вокруг начинают отступать в стороны, — Господин Лин Хун, вы привели на небо очень невоспитанную богиню. На это сложно смотреть!

— На что именно? — спокойно уточняет Синь Шэнь, глядя на кого-то позади меня.

— На то, как она вертит вами… на глазах у всех! — находится моя «надзирательница».

— Она вертит мною, потому что я ей это позволяю, госпожа Цяо-Цяо, — сухо отвечает Синь Шэнь, не позволяя мне обернуться.

Да, пожалуй, в этом случае мне стоит прислушаться, чтобы избежать проблем.

— Неслыханно! — вспыхивает богиня за моей спиной, — Но тут уж ничего не поделаешь: Высшему Богу Лин Хуну всё позволено — даже нарушение установленных правил поведения внутри Небесного Дворца.

Да что ж ты… серьёзно? Мы прямо-таки нарушили правило, когда я схватила его за подбородок?

— Идём, а-Юэ, — негромко произносит Синь Шэнь и умудряется провести меня так, чтобы моё лицо не попалось на глаза воинствующей богине.

Впрочем, в будущем это не сильно мне поможет: я всё равно буду весь вечер подле него, и, если эта богиня пожелает — она рассмотрит меня всю, с ног до головы.

— Что за конфликт у вас с этой Цяо-Цяо? — уточняю, когда мы отходим от расступившейся толпы в сторону главного дворца; в его стенах вот-вот должна была прозвучать приветственная речь владыки небесного клана.

— Настолько очевидно, что между нами конфликт? — сухо уточняет Синь Шэнь.

— Ага, — даже не думаю щадить его.

— На самом деле эта девица — довольно опасная особа. Её интриги не поддаются никакой логике: даже я в них запутался, — признаётся тот неожиданно.

— Теперь мне действительно интересно! — замечаю на это.

— Дело в том, что некоторое время Цяо-Цяо считалась главной претенденткой на роль невесты наследного принца Тао, но потом неожиданно начала подавать мне всяческие знаки внимания. Ситуация вышла из-под контроля, когда меня заманили запиской в сад подле Небесного Дворца, где эта Цяо-Цяо устроила настоящее представление перед Каменным принцем, набивая себе цену. Тогда владыка решил отстранить эту богиню от наследника, а все слухи о её грядущем статусе — пресёк на корню. С тех пор Цяо-Цяо бесится, пытаясь найти виновного в своём фиаско. И периодически срывается на юных влюбленных, пеняя им правилами поведения в небесном клане.

— А она сама из какого клана?

— Из клана диких кошек.

Так и знала, что не из небесных.

— Так, ладно, — немного запутавшись, притормаживаю, — предположим, эта девица и впрямь не блещет умом и решила завести себе любовника ещё до официального бракосочетания с наследником… но зачем она столкнула вас с Каменным принцем?

— Хороший вопрос, на который у меня нет ответа. Кажется, она хотела показать ему, насколько она хороша — что даже такого древнего бога, как я, смогла увлечь!..

— И ты повелся на её игру? — изумленно смотрю на Синь Шэня.

— Нет, конечно. Я шел в сад с одной целью — попросить её больше никогда не подавать мне никаких знаков. Её внимание меня тяготило, — протягивает лис безразличным голосом.

— Действительно странная история. Надеюсь, после этого твои отношения с небесным кланом не ухудшились?

— Даже улучшились, если говорить о владыке. А с Каменным принцем мы и до того пересекались крайне редко, — Синь Шэнь переводит на меня взгляд, — думаю, он по-философски отнёсся к ситуации.

— Только ты способен по-философски относиться к подобным ситуациям, — замечаю, — а Каменный принц, если верить твоим же словам, вообще не имеет тормозов и вполне мог затаить на тебя обиду.

— Думаю, если бы он действительно злился на меня, он бы уже вызвал меня на поединок и попытался убить, — отвечает Синь Шэнь, — таков его нрав.

— Полагаешь, у него бы получилось? — с любопытством спрашиваю.

— Это мне неведомо. Но наследник клана Фениксов очень силен. Ты почувствуешь это… если твоя сила сегодня вернётся, — вспоминая о моих обстоятельствах, уточняет лис.

— Она возвращается, когда ей заблагорассудится, — кисло отвечаю.

— Что же ты такого натворила? — заводит старую песню Синь Шэнь.

— Не спрашивай: я же говорю, что не знаю! — сверкнув на него взглядом, произношу, и мы, наконец, входим в зал с колоннами.

Толпа богов внутри так велика, что сложно представить, как все эти небожители рассядутся по местам и перестанут издавать какие-либо звуки.

— О! Я вижу твоих племянниц! — восклицаю с энтузиазмом.

Наконец-то я смогу спросить их о подробностях моего возвращения из мира смертных и, возможно, узнать причину сбоя в моих силах!

— Что-то ты в последнее время зачастила упоминать их в своих речах, — замечает Синь Шэнь, — что вы натворили вместе?

— Ничего — просто приятно пообщались! Они заходили ко мне в твоё отсутствие, — безмятежно отзываюсь. Или надеясь, что безмятежно…

— Тётя! — радостно кричат лисицы.

— Бию! Юби! — строго произношу, глядя на двух старших племянниц Синь Шэня, которые в этом году получили возможность посещать Небесный Дворец, — Сколько раз вам говорить, чтобы вы не называли меня тётей? Это Синь Шэнь ваш дядя! А я — хозяйка Шелковой Долины. Или госпожа Юэ, на крайний случай.

— Тётушка! Мы не хотим звать тебя госпожой или хозяйкой! — начинают капризничать две симпатичные лисицы, надувая губки.

— Хорошо, тогда хотя бы не кричите об этом сейчас, — закатываю глаза, понимая, что своим ответом они создали ещё больше шума и привлекли к нам ещё больше внимания.

— Хорошо, тётушка! — тут же переходят на заговорщический шепот лисицы, глаза которых вспыхивают радостью и азартом одновременно.

И чего это они так радуются?!

— Вы не исправимы, — вздыхаю, потрепав обеих по волосам и кивнув их родителям, строго смотревшим на детей со своих мест.

Те почтительно поклонились, соблюдая обычай, и тут же перевели взгляд на трон владыки. И, да, они уже успели занять места и чинно сидели, создавая весьма благоприятное впечатление…

Не знаю, что за странные отношения сложились внутри клана лис, но Синь Шэнь отличается от своих братьев и сестёр настолько, насколько я отличаюсь от среднестатистического бога. И, хорошо, хоть, его племянницы выбиваются из этого демонстративно благовоспитанного семейства, составляя ему компанию и придавая обаяния этому многочисленному и весьма влиятельному клану.

При том, что они все были моими вассалами, я хорошо понимала — пожелай они уйти, и все лисы тут же покинут Шелковую Долину. Кажется, на местах их держит только Синь Шэнь со своей многолетней преданностью мне.

И, кажется, я же сковываю его развитие, не давая стать отдельным верховным божеством — царём своего личного пространства, которое ему ещё только предстояло найти… Поджав губы, смотрю на старого друга, ощущая лёгкую вину за его положение. Но я не раз предлагала ему уйти! Это правда!

— О! Смотрите! Каменный принц! — прикрыв рот ладошкой, шепчет Юби и тут же начинает бить второй рукой по плечу старшей Бию.

Отвлекаюсь от своих не радостных мыслей и смотрю в указанную лисицей сторону с лёгким любопытством.

Что ж… если это Каменный принц, то я понимаю, почему в свои триста лет он уже Высший Бог! Такого холодного и отстранённого взгляда я не видела даже на лице Синь Шэня. Нет, принца, наверное, даже можно было назвать красивым — но его темные одеяния, отстранённая небрежность на лице и холодная энергетика на корню отбивали желание приближаться к нему. Даже просто заговаривать с ним издалека — чего уж там!

— Он стал таким не сразу, — слышу негромкий голос Синь Шэня, который словно догадался, о чём я сейчас думаю.

— Да? И что же его так изменило? — спрашиваю так же тихо.

— Женщины. Они вечно предавали его, и в какой-то момент он решил, что больше не будет верить никому, — отвечает лис.

— «Вечно предавали его»? — переспрашиваю озадаченно, — Ему же лет триста, если верить тебе?.. Он только-только должен был начать испытывать вкус жизни!

— Наследник — личность неординарная. Он нетипично рано повзрослел, уже добился большого успеха в воинском деле и успел приобрести большой жизненный опыт на любовном поприще, — объясняет Синь Шэнь, — и, ты знаешь, я не склонен доверять подобным слухам… но на нем действительно будто какое-то проклятие висит: все его избранницы оказывались непорядочными женщинами, и разбивали ему сердце.

— И впрямь — странно, — вспоминая историю о Цяо-Цяо, протягиваю задумчиво.

Затем, присмотревшись, решаю, что принц не был лишен некого обаяния, — этакого темного и немножко кровожадного… или это жалость ко всем обделённым заставила меня подумать так?.. Но теперь мне хотя бы было понятно, почему прозвище наследника у всех на слуху: Каменный принц действительно был фигурой неоднозначной и яркой. А, если вспомнить всю его историю, проклятие любви и отсутствие чувства меры отнюдь не взаимоисключали друг друга, как можно было подумать сперва, а, напротив — давали ключ к общей картине.

— Скоро он начнёт осмотр всех богинь, — с предвкушением протягивает Юби, переглядываясь с Бию, — надо успеть прихорошиться! Тётушка, пойдёшь с нами?

— Что у тебя со вкусом, дитя? Этот принц явно не из твоей сказки, — удивляюсь энтузиазму лисички.

— Он из небесных! Значит, в браке с ним точно не будет скучно! — авторитетно заявляет старшая Бию.

— Вот, это подход, — награждаю Синь Шэня наигранно-изумлённым взглядом, — кажется, я безвозвратно постарела, раз считаю, что в браке люди ищут покоя для сердец.

— Тётушка не старая! Она просто мыслит старомодно! — находится с ответом подлиза Юби.

— И в руках этих детей наше будущее… — протягивает Синь Шэнь, качая головой.

— Поверь, дядюшка, оно в надежных руках, — в ответ на это протягивает Бию, заговорщически переглядываясь с Юби, после чего обе молодые лисички начинают хихикать по одним им понятному поводу…

Так, кажется, минуту назад у меня нарисовалась отличная возможность отойти с ними в сторону под видом наведения марафета? Грех не воспользоваться таким случаем!

— Ну, и где же вы собрались прихорашиваться? В углу, глядя на свое отражение в подносе? — фыркаю игриво, начиная продвигаться вместе с племянницами старого лиса в сторону колонн и случайно пересекаясь глазами с проходившим мимо Каменным принцем…

Спокойно двигаюсь дальше и замечаю, как наследник вдруг резко останавливается и разворачивается ко мне.

Тут надо признаться, что, хоть он и был юнцом по божественным меркам, но его острый, словно лезвие, взгляд заставил моё сердце сжаться от какого-то первобытного страха…