Глава 5. Роспись тушью на лбу

— Вас не учили стучаться? — бросаю взгляд на фигуру в дверях моего дома, но даже не думаю подходить ближе.

— Эта дверь открыта, а Высшая Богиня Инь Юэ так и не прислала приглашения в свой дом за прошедшие семь дней, — ровным голосом отвечает Каменный принц.

— Прошло всего семь дней? — поднимаю брови, продолжая пить чай на своём любимом месте в центре комнаты, — Что за спешка? Мы бессмертны, можем никуда не торопиться.

— Высшая Богиня намеренно откладывала отправку приглашения для своего жениха? — уточняет принц Тао без эмоций.

— Намеренно? — усмехаюсь, — Я так стара, что для меня, что семь часов, что семь дней, что семь лет — всё одно, — перевожу на него взгляд и склоняю голову, — наследный принц был в курсе возраста своей избранницы.

— Вы правы, Высшая Богиня, — входя в комнату без спроса, отвечает принц Тао, — и именно потому, что я боялся, что вы запамятуете о своем согласии, я пришёл сегодня сам и принёс вам дар, как залог моей большой любви.

Не удерживаюсь от смешка:

— Если бы вы тем же голосом сказали «моей большой ненависти» — прозвучало бы более естественно. Сдаётся мне, принцу так же не по душе наше соглашение, как и мне.

— Напротив, — Каменный принц усаживается передо мной с абсолютно бесстрастным лицом, — моему счастью нет предела, — сообщает ровно и открывает небольшую плоскую шкатулку в руках.

— Красная тушь? — с удивлением смотрю на неё, затем поднимаю взгляд на бестактного наследника, занявшего половину моей подушки, — Вы что, планируете… пометить меня?

— Что за странный подбор слов, Высшая Богиня? — всё также бесстрастно уточняет принц Тао, — Я всего лишь хотел отдать дань вашему почтенному возрасту, потому перечитал все свитки эпохи вашего детства. Тогда жених рисовал свадебный узор на лбу своей невесты собственной кровью — в знак своей преданности и любви. Я счёл, что подобный ритуал будет уместен между нами и смягчит ваше сердце, позволив вам рассмотреть во мне достойного будущего супруга, — пока наследник говорит всё это, он успевает разрезать свою ладонь кинжалом, капнуть кровью на древнюю обрядную тушь, являвшуюся частью традиционного ритуала, развести содержимое шкатулки до однородной массы и окунуть в красящее вещество тонкую кисточку, прятавшуюся в незаметном отделении вещицы.

В немом изумлении позволяю этому сумасшедшему рисовать древний символ на своём лбу, совершенно не понимая, как у него получилось сделать всё это так быстро, что я даже воспротивиться не успела?!

— Этот обычай давно забыт, с чего вы… — всё же пытаюсь остановить его руку, как мою ладонь перехватывают, а вторая рука наследного принца с поразительной четкостью завершает традиционный узор.

— Ну, вот, — принц по-деловому убирает все вещи и поднимается на ноги, — теперь я отдал дань вашим предкам. Рисовать подобный символ на лбу жениха вовсе необязательно, поэтому я не стану просить Высшую Богиню вспарывать свою ладонь. На этом я прощаюсь, моя уважаемая невеста, — и он склоняет голову, умудрившись ни разу за эту встречу не продемонстрировать ни единой эмоции… вообще какого-либо отношения ко мне и к происходящему!

— Я сотру это, — сообщаю ему абсолютно серьёзно.

— Это ваше право. Прощайте, — и Каменный принц покидает мой дом.

С откровенным недоумением слежу за его уходом, а потом встаю и выхожу на воздух, чтобы увидеть, как наследник исчезает, действительно оставляя меня одну.

— Что тут происходит? — как-то растерянно спрашиваю, затем оглядываюсь вокруг себя, желая найти поддержку — да хоть от кого-нибудь! Но, вот, уже на протяжение долгих лет я живу здесь совершенно одна, а потому естественно не получаю ответа на свой вопрос…

— Что это на твоём лбу? — Синь Шэнь останавливается напротив меня, так и не переступив порог кухни.

— Шэнь-гэгэ, я так голодна! Ты же не оставишь меня без ужина? Ты и так не приходил ко мне целых десять дней! — жалобно протягиваю, схватив его за край рукава.

— Эти десять дней я устанавливал необходимые связи в небесном клане, чтобы мы смогли получить доступ к хроникам Летописца и добыли доказательства твоей непричастности к испытанию наследника, но… — Синь Шэнь освобождается от моих пальцев на своём рукаве и делает шаг, приближая своё лицо к злосчастному рисунку на моем лбу, — а-Юэ, он пометил тебя древним обрядом?.. Как ты позволила ему сделать это?! Он наносит оскорбление нашему клану одним своим заявлением прав на тебя! А ты позволяешь ему раскрашивать своё лицо обрядной тушью?!

— Синь-Шэнь, не знаю, поверишь ли ты мне, но я просто не успела остановить его. Он словно заранее отрепетировал весь свой приход и четко знал, что и когда будет делать: я моргнуть не успела, а этот узор уже был на моём лбу! — осознавая, как глупо это звучит, отвечаю неловко.

— Ты Высшая Богиня или безродная девчонка, которую может обездвижить один лишь вид наследника?! — хмурится Синь-Шэнь, повышая голос.

— Ты почему опять кричишь на меня? — удивляюсь его поведению.

— А-Юэ, ты не понимаешь, что ведешь себя и впрямь, как малое дитя? То ли ты стала наивна с возрастом, то ли и вовсе никогда не была опытна в подобного рода делах… но твоё поведение не достойно Высшей Богини, которой больше трёх тысяч лет! — бросает мне Синь-Шэнь.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — тихо, но сосредоточенно отвечаю, — Думаешь, мне настолько плевать на свою репутацию, что я, смеха ради, позволяю творить с собой всё это какому-то наглому юнцу? Ты можешь обвинять меня в чём угодно, но не забывай, пожалуйста, о том, кто я!

— А-Юэ… — обращается ко мне Синь Шэнь, но я его перебиваю:

— Ты верно заметил, мне три тысячи лет. Но с тех пор, как я в последний раз развлекалась, влюбляя в себя очередное божество, прошло две с половиной тысячи лет! Из которых пятьсот — были вычеркнуты из моей памяти, а другие две тысячи свелись поначалу — к непрерывным тренировкам, а после — к небрежному бездействию на моём абрикосовом дереве. Я уже забыла, какого это — быть с мужчиной, отказывать мужчине, останавливать мужчину! Я не думала, что кто-то вообще ещё способен заинтересоваться мной, как женщиной, а не как пропуском в мир высших политических интриг! Так что, да, мой друг, я веду себя, как ребёнок, и совсем не поспеваю за этим безумным наследником, отчего-то решившем, что я должна стать его невестой! Знаешь, как мне помочь? Тогда помоги! Но не ругай за то, что я потеряла хватку: лучше, чем у меня самой, у тебя это всё равно не получится!

Некоторое время Синь Шэнь молчит, напряженно глядя на меня, а затем проходит на кухню и спрашивает, не поворачивая головы:

— Для начала, скажи, почему не ела и как вообще смогла проголодаться?

— Не знаю. Когда сила пропадает, я становлюсь едва ли не простой смертной… возможно, и организм в этот момент перестраивается, — отвечаю неуверенно, — я уже съела всё, что было в доме, и два дня, как перешла на один чай. У меня живот болит от голода.

— Хорошо, сейчас я что-нибудь приготовлю, — лис делает взмах рукой, и на столешнице появляются свежие овощи, — а пока я занят делом, иди сотри этот стыд со своего лба.

— Я не могу.

— Что? — Синь Шэшь резко оборачивается на меня.

— Тут такое дело… только не злись… — замявшись, отвожу взгляд, — но, кажется, как только я пытаюсь стереть этот рисунок, мои силы вновь пропадают.

— Ты уже пыталась его стереть? — уточняет Синь Шэнь.

— Да! Но он почему-то не стирается. Вообще, — совсем тихо отвечаю.

— Как это возможно? — лис хватает тряпицу со стола и подходит ко мне, — Это же просто тушь! — бросает мне и начинает тереть мой лоб.

Трет несколько секунд. Затем ещё несколько. И ещё…

А потом отступает.

— Чем он нарисовал это? — спрашивает таким голосом, что мне становится неуютно.

Ещё никогда я не слышала таких интонаций из его уст.

— Своей кровью, — отвечаю и тут же добавляю, — и красной тушью. Он решил «угодить» моим предкам, потому совершил древний обряд. Но я не думаю, что он хотел так подшутить надо мной. Это, правда, странно…

— Очередное оскорбление всей Шелковой Долине! — отшвырнув тряпку в сторону, цедит Синь Шэнь, глаза которого наливаются кровью, — Кажется, клан небесных совсем стыд потерял.

— Синь Шэнь! — хватаю его за руку, — Для начала накорми меня. А потом уже буйствуй: я не выдержу ещё пару часов без еды…

— Погрызёшь сырые овощи, — лис дергается в сторону выхода, но я его вновь останавливаю.

— Шэнь-гэгэ, пожалуйста! Как только я верну свою силу я сама заставлю наследника харкать кровью! Поверь мне. Но сейчас намного важнее разобраться, что со мной произошло. Ты сказал, что налаживаешь связи во дворце… так, продолжай этим заниматься! И, пожалуйста, позаботься обо мне. Я теперь могу положиться только на тебя… неужели ты оставишь меня здесь, совсем беззащитную? — заглядываю ему в глаза, не отпуская его руки.

Не нужно мне, чтобы он портил отношения с небесным кланом — не сейчас, когда я почти ни на что неспособна! У меня остались лишь волшебные ленты, но без моих прежних способностей они были не столь смертоносны, как раньше.

Если Синь Шэнь устроит шум во дворце, моя слабость станет очевидной. И к моему временному бессилию будет привлечено слишком много внимания… появится куча вопросов, на которые я сейчас была просто не в состоянии дать ответ.

Так что, нет, я не могу сейчас отпустить его.

— А-Юэ, ответь на один вопрос — как долго ты будешь терпеть это унижение? — напряженно спрашивает старый друг, тараня взглядом мой лоб.

— Столько, сколько тебе потребуется на поиск ответов, — произношу уверенно.

— Терпение… всегда было твоей отличительной чертой, — отводя взгляд, отзывается старый лис.

— Не знаю. Не помню, — отвечаю ровно, — но ты неправ, — добавляю через пару секунд, — если еда не будет готова через полчаса, моё терпение лопнет. И тут возможны два варианта — либо ты познаешь гнев Высшей Богини на своей старой лисьей шкуре, либо узришь её позорный голодный обморок.

Синь Шэнь запускает руку в волосы, давая себе время успокоиться, а затем идёт к плите.

— Ты — манипуляторша, — глухо отзывается.

— Мне далеко до твоих племянниц. Вот, уж, у кого стоит поучиться мастерству манипуляции, — усмехнувшись, отвечаю.

— Я найду способ стереть это с твоего лба. Поверь мне, — неожиданно серьезно произносит Синь Шэнь, и, словно ставя точку этим обещанием, начинает заниматься моим ужином.

Думаю, не стоит пока сообщать ему, что, помимо необъяснимых скачков моей силы, в моей жизни произошло ещё одно изменение — в мои сны начало пробираться странное видение.

Силуэт в красном…

Пока он не беспокоит меня, маяча где-то на краю сновидения, — и я не бью тревогу. Но в будущем было бы неплохо разобраться, что это за диковинка такая. И почему это появилось во мне после того, как наследник нанёс ритуальный рисунок на мой лоб.

Через пару дней после попытки Синь Шэня стереть этот рисунок, я решила провести эксперимент и не трогала его вовсе. К концу недели сила вновь вернулась ко мне. А через три недели наблюдений за своим состоянием, я заметила, что она не просто возвращается, но и стабилизируется. А ещё — начинает ощущаться по-новому.

Каменный принц больше не приходил ко мне, и я решила, что меня на время оставили в покое. Что ж, грех этим не воспользоваться.

Надеваю простое белое платье и отправляюсь на фестиваль цветов, где должны были появиться племянницы Синь Шэня, к которым я просто не могла пойти без своих сил — мало ли что они провернут со мной из озорного любопытства, пока я не могу ответить! А теперь я была во всеоружии и планировала получить все ответы, которые, уверена, эти крошки утаили от меня после моего возвращения из мира смертных.

Фестиваль цветов проходил на территории между Шелковой Долиной и Краем пяти Озёр — где вокруг каждого озера расположилось по древнему клану, союз которых являлся грозной силой и вынуждал небесных считаться с их мнением. Проводился фестиваль обычно в конце летнего сезона, предвещая первые холода и позволяя всем божествам вдоволь насладиться яркими красками уходящей солнечной троицы. Помнится, раньше он был очень зрелищным! Но я не была на нём лет… задумчиво тру подбородок, пытаясь вспомнить… лет семьсот? Или восемьсот?..

Даже любопытно, насколько он изменился?

Лечу на границу своих земель, ощущая потоки прохладного воздуха на лице. Уверена, к концу полёта у меня будут румяные щеки и красный нос — надо будет приобрести на подлете соломенную шляпу с вуалью…

К слову, хорошая идея! Так я избегу узнавания и лишних вопросов о любопытном узоре на моём лбу.

Прилетев на место, подхожу к первой же лавочке и покупаю шляпу. Быстро спрятав лицо, иду среди торговых рядов куда медленнее, с любопытством рассматривая товары. Чего только нынче не продаётся! От хлебных зверушек до приворотных зелий! А это вообще законно?.. Уточняю у женщины, торговавшей снадобьями, и та косится на меня, как на врага всех свободомыслящих людей… Решаю, что больше ничего уточнять не буду, и иду к следующей лавке.

— А эту новость слышали? Каменный принц нашел себе невесту! — слышу разговор торговки и покупательницы.

— Да что ты? Опять?! Ещё десяти лет не прошло с предыдущего раза! Он так к своей первой тысяче лет всех красавиц успеет перепортить! — изумляется покупательница.

— Да с чего ж он их портит-то? — вступает в разговор вторая торговка, — У него ж ни разу до свадьбы дело не доходило!

— Точно! — кивает первая.

— Вечно ему с избранницами не везёт… — поддакивает покупательница, — а кто нынче — новая невеста?

— Так, кажись, высшая богиня Инь Юэ! Хозяйка Шёлковой Долины! — отвечает ей торговка.

— Она же уже старая! — изумляется покупательница, — Ей сколько… тысячи три лет?..

— Ты про её старость при лисах не скажи — они за свою хозяйку горой, — тихонько отвечает вторая торговка.

— Тут ещё — кто за кого! — протягивает первая, — Высшая Богиня такого возраста — это тебе не шуточки! Она одним взмахом ресниц может стереть с лица земли все наши лавки — и поминай, как знали! Ясно, как день, что не просто так сильнейший клан лис в Шёлковой Долине обитает и под её протекцией находится!

— Точно-точно! — кивает покупательница, — Я слышала, среди них есть Высший Бог по имени Синь Шэнь — красавец, прям, загляденье! Так, вот, он даже старше Инь Юэ, и всё же в её помощниках ходит!

— Высшая Богиня — из очень древнего рода. Кажется, все другие его представители и вовсе вымерли… так что она последняя, — произносит торговка.

— А кто она? — с лёгким удивлением пытается вспомнить покупательница.

— Я что-то тоже не припомню, — чешет голову вторая торговка.

— Вот, ведь, повезло опять наследному принцу. Его избранница — настолько древняя богиня, что даже небожители уже не помнят, из какого она рода… — качает головой покупательница.

— Бедный мальчик, — кивает вторая торговка.

— Да, какой он мальчик? Вы вообще его видели? — изумляется первая.

Её собеседницы качают головами.

— То-то! — важно отвечает первая, — А я своими глазами видела!

— И как? Красивый? — уточняет покупательница.

— Глаз не оторвать! Но не его внешность первой в глаза бросается… — протягивает торговка, — Скажу вам так… однажды встретив его, вы уже не сможете назвать этого трехсотлетнего бога — мальчиком!

Отхожу от лавок, качая головой. Хоть одно за эти столетья не изменилось: низшие божества как продолжали, так и продолжают сплетничать и обмывать всем кости.

Покупаю себе сладкий лёд и иду искать лисиц.

Далее: Глава 6. Представление на площади (моя любимая главушка! прочтёте — поймёте почему))