Глава 32

Это вообще нормально? Что мне делать? Нужно ли бежать за Эриком?

Я любовалась полетом Грома и раздумывала, могу ли я его окликнуть? Позвать обратно? Не собьется ли он из-за этого? Не отвлечется ли?

А с другой стороны, почему я должна волноваться? Воздух – его стихия. Он рожден, чтобы покорять небо и купаться в облаках. Гром уже не малыш, несмотря на то, что я так его называю. Эрик сказал, что по возрасту точно должен уметь летать. Ему мешает лишь страх высоты. И жеребенок молодец, смог преодолеть себя…

А Гром парил все выше и выше. Вот его уже стало плохо видно… Я заволновалась сильнее. Жеребенок кружил над крышей академии. Возле самых высоких шпилей. Опасно близко.

И дурное предчувствие накатило волной. Я не сводила глаз с пегаса, но уже не улыбалась. Хоть он резвился на ветру, делал крутые виражи вокруг башен и ему самому, вероятно, все это казалось довольно веселым. Я же думала лишь о том, чтобы он поскорее вернулся на землю и мысленно звала его и уговаривала.

Беда не заставила себя долго ждать. Гром так увлекся полетом, был так занят виражами и кульбитами, что не заметил, как приблизился к одному из шпилей замка. Шпиль был высокий и острый, на его вершине висел длинный флаг академии. Гром неожиданно задел его крылом и потерял равновесие.

Воздух наполнился криком боли и испуга. Гром начал падать, не в силах удержать себя на лету. Он понимал, что происходит, пытался выровняться, бил крыльями по воздуху. Это на время останавливало падение, но полностью выровнять полет не получалось. Похоже, крыло было сильно повреждено и болело. А жеребенок кричал. И от этого крика у меня разрывалось сердце.

Гром упал на крышу башни. Поехал вниз и вот-вот упал бы снова, но он сильно размахивал крыльями и одно из них запуталось в длинном флаге. Это остановило скольжение. Жеребенок замер на самом краю, боясь пошевелиться…

Надо что-то делать! Но что? Я оглянулась по сторонам. Вокруг никого. Но вероятно, полет пегаса видели другие студенты и преподаватели. Не могли не видеть. Его крик наверняка слышали другие пегасы, которые улетели в небо, и они вернутся, чтобы помочь.

Может да, а может и нет… Нельзя стоять сложа руки. Башня высокая до земли далеко. И если Гром упадет второй раз… Нет! Об этом не думать!

Из конюшни донеслось громкое ржание, стук копыт и хлопанье крыльев. Вот эти пегасы, в денниках за моей спиной, точно слышали крик о помощи и знают, что надо делать!

Я побежала в конюшню и открыла денник с крупным жеребцом, который метался больше остальных. Он устремился на выход, но задержался на секунду возле меня. Наши взгляды встретились. Повинуясь интуитивному порыву или мысленному внушению, я ухватила пегаса за гриву и, сильно оттолкнувшись от каменного пола, взлетела ему на спину. Возможно, он даже помог мне крылом. Я всем телом прижалась к его шее, а руками крепко вцепилась в гриву.

Гром кричал, и я очень боялась, не успеть. Пегас пустился во всю прыть, а уже буквально через несколько шагов я поняла, что мы оторвались от земли и летим.

В этот момент я почувствовал, будто мое сознание поплыло.

Я поняла, что чувствую пегаса, понимаю его. Мне показалось, что сейчас у меня с ним одни ощущения на двоих. Посмотрела вниз и поразилась, какими маленькими с высоты казались деревья и постройки, а люди так и вообще букашки. Я увидела, каким ярким было для пегаса закатное солнце и каким чистым – небо... Почувствовал, как бьет в крылья ветер, как треплет мои волосы и гриву. Это было невероятное ощущение, как будто я сейчас летела сам, а не верхом. Пегас делился со мной своей магией, отдавал мне часть своей силы. А еще мы разделили одну тревогу на двоих, один страх, одно стремление…

Гром старался не делать резких движений, но кричал и звал на помощь. А мы уже летели к нему. Я чувствовал, как наша связь с пегасом становится сильнее и глубже. Мы ускорились. Подлетели к башне, я протянула руку и схватила Грома за гриву, подтянула к нам. Пегас, подставил крыло и принял Грома.

Мы снижались рывками. Несмотря на то, что пегас был очень сильным, удержать в воздухе и меня и жеребенка непросто. Но он старался вовсю. Широко распахнул и напряг крылья, чтобы погасить скорость падения. Я чувствовала, как ему тяжело, как ломит мышцы, сколько уходит сил... Болят натянутые до предела сухожилия… И, сжав зубы, терпела… Терпела вместе с пегасом. Так, втроем мы благополучно опустились на землю.

Пегас сложил крылья, я соскользнула с лоснящейся от пота спины и кинулась к Грому. Тот лежал на траве и громко стонал. Уже не поймешь отчего, от ужаса или от боли. Жеребенок был ранен. На крыле и боку алели большие ссадины, перья перепачканы кровью, но перелома вроде нет. Хотя, что я в этом понимаю? Гром выглядел слабым и очень испуганным. Я опустилась на колени и крепко обняла его за шею, шепча какие-то успокоительные слова. Мое сердце колотилось, лицо было мокрым от слез, но это были слезы облегчения.