11
— Ивена? Венемал! — остановил меня радостный мужской голос по дороге к ректору.
Знакомый такой голос, с присущими только ему ехидными нотками.
Остановившись, я о-о-очень медленно обернулась, без труда мгновенно выискав взглядом из толпы адептов обладателя этого ехидного голоска.
— Кир! — губы сами собой растянулись в широкой улыбке, — Поганец, тебя ещё не убили?
А должны были! Все, кто слышал мои слова, понимающе заулыбались.
Кира Филлинга в академии знали все. Даже почтенные умертвия в склепах и привидения на верхних этажах замка. Это имя было известно всем и каждому.
Кир Филлинг — это круговорот золота в академии.
Это центр всей торговли, причём совершенно неважно, что именно будет входить в твои запросы. Коллекционное демоническое вино? Без проблем. Человеческий мозг? Без вопросов. Древний талмуд с запрещенными рунами? Он достанет и это. Единственное, к чему должны быть готовы все клиенты — высокие цены.
А в придачу к ним проценты, ставящиеся по принципу «пять лет назад ты обидел меня, я такого не прощаю, будешь платить вдвойне». И все платят, сколько бы Кир не затребовал, потому что все знают, что он не только достанет любой товар, он ещё и жизнь может отлично испортить.
Поэтому никто не может отказать ему. Поэтому все вокруг ему должны. Поэтому все и горят жаждой его скорейшей смерти, исключительно ради всеобщего финансового блага.
— Меня все любят, — самодовольно заулыбался обладатель обворожительной улыбки, больших зелёных глаз, внушающих доверие, и небрежно причесанных слегка длинноватых чёрных волос.
Находящиеся рядом с боевиком товарищи начали выразительно закатывать глаза или и вовсе отрицательно качать головой, но только так, чтоб сам Кир не видел.
— Охотно верю, — рассмеялась я, не переставая улыбаться.
Встретить старого друга оказалось очень здорово. Он за прошедшее время стал ещё выше и наглее, о чем прямо свидетельствовала его хитрющая улыбка. Всё также в окружении большого количества людей, всё та же небрежность во внешнем виде и безмятежность на миловидном лице.
Хорошо, что хоть что-то со временем остаётся неизменным.
— А ты это куда бежишь? — нагло поинтересовался он, подходя ближе и по-свойски закидывая руку мне на плечи.
А рука у него, между прочим, тяжелая!
— К ректору, — буркнула я, спихивая чужую конечность.
Но Кир уже и сам отошёл на шаг назад, чтобы посмотреть на меня в полном изумлении и выдать ожидаемое:
— Зачем?
Те, кто пришёл вместе с ним, молча поддерживали друга, с таким же интересом и благоговейным ужасом взирая на меня.
— Действительно, — ехидно протянула я, — а ничего, что я тут как бы всего второй день?
И вот зря я это сказала, потому что началось:
— А ты чего сбежала-то?
— А у тебя как побег организовать получилось?
— А ты слышала, что случилось?
— А кто это вчера с тобой был?
— Что случилось-то вообще?
Меня окружили плотным кольцом и вряд ли собирались добровольно отпустить, пока я не отвечу на все их вопросы. К счастью, меня спас ректор. Точнее, не сам он, а вселенный им в адептов страх.
— Меня лорд Аверес ждёт, — жалобно протянула я и, о чудо, все тут же отступили на несколько шагов.
— А, ну, раз лорд Аверес, — с намёком протянул Кир и весело мне подмигнул, — то мы не будем тебя задерживать.
И они все ушли. А вот уверенность в том, что этот разговор не отменили, а просто перенесли на неопределенный срок, осталась стоять рядом со мной. Вздохнув, мы с ней вместе отправились на встречу с ректором.
Но дойти спокойно нам было не суждено.
Где-то совсем рядом кто-то пронзительно закричал! Громко, испуганно, болезненно! Этот крик дребезжащим звоном пробрался внутрь меня, заставил задрожать всё тело и ещё долго сотрясаться его от ужаса.
Вокруг закричали вновь, менее громко, но более испуганно!
Я резко обернулась, как и многие вокруг, озираясь по сторонам в поисках того, кто кричал, а сейчас вдруг замолчал… Нехорошо замолчал.
— У неё кровь! — пронзительный визг выбился из общего гомона, вызвав приступ самой настоящей паники!
Кровь…
Ледяной ужас расползся в груди. Дышать стало невозможно. Перед глазами все затемнело, заплясало, поплыло. Ноги так некстати задрожали и начали просто подкашиваться, норовя вот-вот уронить меня на землю…
— Сделайте что-нибудь! — голос, пробившийся в моё сознание из-под толщи ледяной воды.
И оцепенение разлетелось на тысячу мерцающих осколков, оглушив меня своим звоном.
Дёрнувшись всем телом, я ещё раз быстро огляделась, в этот раз подмечая и столпившихся адептов, и образовавшийся впереди просвет. Туда я и рванула, распихивая на своём пути всех, кто не успел отойти.
Мне было жизненно необходимо добраться. Успеть. Я должна была успеть! В этот раз я должна успеть…
Распихивая перепуганных адептов, я вырвалась из толпы, замерев от ужаса в тот же миг.
Это была девушка. Её светлые волосы разметались по земле, закрыли часть лица, а их кончики медленно тонули в расползающейся по земле лужи багряного цвета. В нос ударил резкий запах крови…
— Отошли все! — скомандовала я так громко и уверенно, как только могла.
Наверно, было во мне сейчас что-то пугающее и жуткое, потому что адепты даже и не подумали возмущаться, покорно отходя назад. Краем сознания я заметила среди них преимущественно младшие курсы, по большей части девочки травницы и молодые боевики.
— Лекарей! — отдала я новый приказ, пока со всех сторон к нам стягивались все новые и новые действующие лица, — И ректора, быстро!
Стараясь не обращать внимания на дрожащие руки и подкашивающиеся ноги, я торопливо и осторожно подобралась ближе к светловолосой девушке. Кровь вокруг её безвольного тела всё расползалась и расползалась. Теплая, тягучая, пугающая…
Повернись события давно минувших лет иной стороной, я бы сейчас стояла в толпе таких же пораженных и испуганных адептов. Не случись со мной тогда того, что навеки перевернуло мою жизнь, я бы и не знала, что нужно делать.
Но у Судьбы злые шутки.
Она умеет преподавать уроки, которые невозможно забыть.
Сцепив зубы почти до боли, я решительно встала перед девушкой на колени, не обратив никакого внимания на то, что ткань штанов начала пропитываться чужой кровью.
Мне нужно было быть как можно ближе к ней.
Судорожный выдох, распростертые над её телом руки. Прикрыв глаза, шепнуть пару простых слов древнего языка. Медленный вдох и задержка дыхания. Секунда, вторая, гулкий удар сердца…
Внутренний магический источник открылся решительно и зло. Магия заструилась по венам, рывком устремилась к рукам, сорвавшись с кончиков пальцев насыщенным золотистым свечением, что неумолимо быстро окутало лежащую без сознания девушку в кокон.
Наложить стазис — то немногое, что должен уметь делать каждый маг. То немногое, что может спасти жизнь, остановив смерть.
Главное теперь молиться Тьме, чтобы лекари прибыли незамедлительно.
Минус подобного стазиса — он поддерживает жизнь другого за счёт твоей собственной. Если проще, то он просто выкачивает из тебя силу и энергию, перерабатывая и используя её на сохранение жизни того, на кого наложили стазис.
Конечно, существуют заклинания и более практичные, безопасные, что ли. Проблема в том, что у меня не было ни возможности, ни времени их изучить.
— Ректор! — пронёсся по толпе испуганно-возбужденный шепоток и все они отошли ещё дальше.
Кажется, с появлением лорда Авереса адепты перепугались ещё больше.
Я не смотрела на приближение его и ещё двух мужчин в зелёных мантиях, перед которыми безропотно расступались абсолютно всё, делая живой коридор. Я в этот момент не отрывала взгляда от края кровавой лужи, со странной смесью мрачного удовольствия и облегчения отмечая, что она не увеличивается.
Заклинание действует.
Жизнь не покидает её тело.
Чего нельзя сказать о моём…
Перед глазами неожиданно потемнело в тот самый момент, когда напротив меня присел один из лекарей. Кажется, я его даже помню — слишком приметным было сморщенное вытянутое лицо и невероятно высокий рост.
Кто-то что-то сказал, кто-то что-то ответил. Я не разобрала слов, слыша только участившиеся удары сердца, грохочущие в ушах.
И чувствуя, как тяжелеют и медленно опускаются плечи. В носу отчего-то неприятно защипало и…
И всё прекратилось.
— Всё, держу, — отчётливо прозвучал уверенный мужской голос и кто-то сунул мне в руку платок, — Венемал, молодец, горжусь!
— Не время, — ответил ему другой голос, принадлежащий тому самому лекарю, что был напротив меня, — лорд Аверес, на адептке остаточные следы боевой магии.
Боевая магия! Это было нападение!
— Знаю, — откликнулся наш ректор таким голосом, что мне захотелось убежать и спрятаться, — Лорд Агнесс, забирайте девушек. Если понадобиться моя помощь…
— Да всё я знаю, — перебил лорд Агнесс, чем вызвал у меня прилив ещё большего страха и невольного к нему уважения. Перебить ректора, которого тут все поголовно боятся, это смелым человеком быть надо, — вы начнёте расследование?
— Незамедлительно, — мрачно заверил ректор.
И пусть я не смотрела на него, продолжая следить за краем кровавой лужи, появилось ощущение, что его ледяной взгляд направлен точно на меня. Стало жутко. Во всяком случае более жутко, чем было до этого.
И тут случилось то, что почти все из нас не видели ни разу в жизни. Лорд Аверес решительно и зло выдохнул сложное даже по звучанию заклинание и вокруг него заструилась, зажурчала, забегала непроглядно чёрная магия.
Магия Смерти!
Ректор — маг Смерти!
Одинаковый ужас сковал нас всех!
И, кажется, только сейчас до всех дошло: на адепта академии было совершенно покушение! Кто-то пытался убить адептку прямо среди академического двора, на виду у стольких свидетелей!
И все мы догадались: на её месте мог оказаться кто угодно.
И ни для кого не было секретом, что ректор сейчас начнёт искать следы преступления за гранью, в мире Смерти, там, куда обычному человеку путь заказан, чтобы максимально быстро раскрыть это преступление.
Страшно даже подумать, что будет с тем, кто это сделал.
Но куда страшнее нам сейчас было именно от вида ректора, с ног до головы окутанного непроглядной чёрной магией.
Казалось, даже воздух стал в разы холоднее. Цвета утратили свою яркость, перестали петь птицы, затих сам воздух, боясь приблизиться к опасному магу.
— Всем немедленно разойтись по своим комнатам, — приказал ректор глухим, будто неживым голосом, от которого вздрогнули все и каждый, — и не покидать их ни при каких условиях до завтрашнего утра.
А ведь это утро только началось… Но никто и не подумал возражать, все начали мгновенно расходиться, боясь даже прошептать что-нибудь.