20

 — Верно, — мужчина слабо кивнул, поднял на меня взгляд и добавил, — он сам пришёл. Интересовался здоровьем адептки, сказал, что у него есть свои глаза и уши в моей академии.

Я вновь не удивилась. Эта информация была мне прекрасно известна. И оставалось лишь ещё раз порадоваться своей догадливости и тому, что страницу с информацией о кулоне я прихватила с собой. Было бы очень неприятно, если бы она вдруг оказалась у моего заклятого врага.

— Он провоцировал вас, — произнесла я, любуясь тем, как блики свечей танцуют на лице ректора.

— Я догадался, — мужчина подарил мне легкую улыбку, — кажется, эта тема тоже не совсем приятная для разговора.

Мне казалось, что мы можем сидеть так и разговаривать целую вечность. Но стоило только подумать об этом, как столовую наполнил громкий встревоженный звон. Это не было разбившейся посудой или стеклом — не разбилось вообще ничего. Звон был продолжительным и требовательным и нарастал с каждым мгновением.

— Прошу меня извинить, — недовольно произнёс лорд Аверес, отложил приборы и вытащил из нагрудного кармана своего пиджака небольшой светящийся камень, из которого и исходил противный звон.

Небрежно разместив его на своей ладони, он прошептал что-то неразборчивое и внимательно в него всмотрелся. Вначале камень перестал звенеть, затем подёрнулся светлой дымкой, чтобы через миг ярко вспыхнуть, явив нашим взорам уменьшенную копию человека.

На нём была одёжда, я даже могла разглядеть его тёмные волосы, убранные в короткий низкий хвост, и перевязь с мечом на поясе. А вот он меня не видел, повернувшись к лорду Авересу. Ему он и сообщил:

— Абэн Рэмиль был убит по дороге в столицу.

Вилка выпала из моих вмиг ослабевших рук и со звоном упала на край тарелки. Лорд Аверес весь будто окаменел, подобрался, слегка нахмурился. Его губы плотно сжались, а из взгляда пропало всё то тепло, что я видела буквально пару мгновений назад.

Теперь он был зол. Лорд злился, а я…

А я вспоминала наш с Абэном последний разговор, моё «Только осторожнее» и его «Мы всегда осторожны». Всегда осторожны.

Это была правда. Он и его друзья долгое время занимаются разного рода не совсем легальными делами. Украсть важную вещь, убить мешающего человека, охранять кого-то сверх важного… они многим занимались. Многими тёмными делами. И они действительно всегда были осторожны.

Поймать наёмника очень сложно. Сделать это так, чтобы он не знал — почти невозможно. Неужели Абэн знал, что его собираются убить?

«Это копия, можешь оставить у себя, но… я бы от него избавился, серьёзно. Ты не можешь никому доверять»

И я поняла точно: он знал. Или хотя бы подозревал. А значит, он осознанно пришёл в академию, чтобы передать мне страницу, зная, что умрёт. Зачем?! Ответ прост: он сделал всё, чтобы информация не попала к нашему врагу.

В личности которого не приходилось сомневаться.

Меня вначале ощутимо затрясло от ужаса, но потом он сменился яростью. Такой, в приступе которой хочется убивать. Такой, когда ты понимаешь, что с легкостью сделаешь это — убьёшь.

И разгневанный подлостью, бесчестием и низостью Вильгельма мозг начал прорабатывать варианты того, как от него лучше всего избавиться.

— Понял, сейчас буду, — глухо отозвался лорд Аверес спустя долгие минуты гнетущей тишины, во время которой не сводил с меня внимательного взгляда.

Камень на его руке потух, угасло сияние, после чего предмет связи был спрятан во всё том же нагрудном кармане, а мне ректор негромким и извиняющимся тоном:

— Ивена, я должен уйти.

Я это прекрасно понимала. Как и то, что мне при всём моём желании не разрешат тоже пойти. Я понимала… а потому просто сковано кивнула. В глазах появились непрошенные слёзы.

Лорд Аверес будто окаменел ещё сильнее, но меня это мало интересовало. Он почти беззвучно поднялся, махнул рукой в ближайшую стену и повернулся ко мне. А там, в стене, вдруг засиял и уверенно растянулся до размеров человеческого тела тёмный портал. Повернув голову, я с заторможенными мыслями разглядела с той стороны собственную комнату. Тёмную и одинокую.

Приняв протягиваемую мне руку, с трудом поднялась. Неожиданно боль во всём теле стала чувствительнее и сильнее в несколько раз. Пришлось сцепить зубы и прикладывать все усилия к тому, чтобы не выдать своего состояния. Получалось плохо, но я старалась.

— Ивена, — остановил меня лорд перед тем, как отпустить в портал. Остановившись, я подняла голову и встретилась взглядом с его тёмно-синими глазами, — если вам что-то известно…

Многозначительную паузу услышать было сложно. Конечно, мне было многое известно, но… но это моё дело. Более того, это дело жизни и смерти — и не только моей.

И… мне не хотелось, чтобы из-за этой тайны пострадал ещё и лорд Аверес.

— Нет, лорд ректор Аверес, — очень тихо ответила я, опуская взгляд в пол.

Он не поверил. Ничего не сказал, но я точно знала, что не поверил. Слишком выразительным было его молчание. И, хоть я на него и не смотрела, точно знала — его взгляд прожигает меня.

— Идите, — выдохнул он в итоге.

Повторять дважды не пришлось. Всё также, не поднимая головы, я прошагала по тёмному магическому коридору и вышла в своей комнате, а когда обернулась — за мной была лишь стена.

— Простите, — одними губами прошептала я, глядя в эту стену.

Не хотелось подставлять лорда Авереса, но ведь я именно поэтому не рассказала ему про страницу, верно? Или, может, всё же нужно было?

Нет.

Вильгельм достал даже профессионального наёмника. Где гарантии, что он не достанет лорда Авереса? Я не вправе подставлять кого-то ещё, кроме себя.

Оказаться одной в темноте было вовсе неприятно. Мне тут же начали мерещиться взгляды со всех сторон, какие-то шорохи, звуки, скрипы… Ощущение, что я здесь не одна, усиливалось с каждой секундой в геометрической прогрессии.

Сердце принялось гулко стучать в висках, предательски участилось дыхание, взгляд лихорадочно метался по комнате, выискивая в сгущающихся тенях кого-то постороннего…

— Свет! — собственный голос в этой звенящей тишине меня невероятно напугал.

А в ту секунду, когда я была ослеплена ярко вспыхнувшим светом магической лампы на потолке, на моих пальцах искрилось одно из тех боевых заклинаний, которые так любил использовать декан некромантов и которое я запомнила лучше всего.

К счастью, оно не понадобилось. В комнате было пусто, мои вещи лежали на своих местах, всё так, как и должно быть. С шумом облегченно выдохнув, я уже спокойнее взяла спортивную форму и пошла переодеваться в ванную комнату.

Сидеть сложа руки я не собиралась. А единственное, что я могла — изменить источник, обучиться некромантии и убить урода Вильгельма. Душа требовала решительных действий, мозг с ней соглашался, и даже сердце билось в ритм, подтверждая, что оно тоже «за».

Прошла почти неделя, как трое магов взялись за моё обучение. Я сглупила, подпустив к себе лекаря Сэлли, нельзя было этого делать. Её магия отдаляла меня от грани смерти, о чём я уже говорила, а этого делать было нельзя.

Пора действовать решительно.

Этой смерти я Вилу не прощу. Ровно как и всех остальных. Он ответит мне за каждую.

***

Поздним вечером одна отчаявшаяся адептка прокралась на пустой полигон, радуясь тому, что никто её не заметил. Затем эта адептка решила, что она окончательно сошла с ума, раз добровольно решилась проделать с собой такой. Мозг принялся убеждать её, что это правильно и разумно, заверять, что великие свершения требуют великих жертв. Убить Вила я считала самым великим свершением, а выспаться и восстановить силы и потом можно будет.

Скинув мантию на вешалке в тёмном и откровенно пугающем ангаре, я выбралась на улицу, ёжась от холодного ночного осеннего ветра, пробивающего меня до самых костей. А потом принялась делать то, глядя на что оба декана от удивления рты бы пораскрывали: бегать.

Медленно, быстро, урывками, шатаясь из стороны в сторону, спотыкаясь, жадно хватая ртом воздух, пытаясь отгородиться от боли в правом боку и немеющей тяжести в икрах, но я всё же бежала. Не знаю, сколько это длилось, помню только, что мне было ужасно плохо, кружилась голова, воздуха катастрофически не хватало, сердце стучало, как обезумевшее, моля его выпустить, а я всё бежала и бежала, заставляя себя, подбадривая различными вариантами убийства Вильгельма.

И это действовало.

Ровно до того момента, как я окончательно не выдохлась и не упала прямо на дорожке, не найдя в себе сил поднять и продолжить. И я лежала на спине, раскинув руки и ноги, и смотрела на звёзды в ясном ночном небе, представляя, что самая яркая из них — она. Мой самый дорогой человек.

Когда я думала об этом, ощущение, что я осталась совсем одна, покидало меня не надолго, и казалось, что Ливи сейчас со мной. Смотрит на меня. Улыбается игриво уголком губ, как умела только она, а её зелёные, истинно некромантские глаза озорно блестят.

«Что же ты, Веночка-Ивеночка, сдаёшься?», — принёс шелест ветра её насмешливый вопрос.

Потревоженные этим же ветром опавшие листья взметнулись, на секунду приняв её грациозный образ, чтобы унестись дальше, позволяя мне думать, что это Ливари побежала.

— Не уходи, — прошептала я им вслед.

С трудом, но мне всё же удалось подняться на ноги. Вот только не образа из листьев, не её голоса в шелесте ветра больше не было. Лишь смех. Тихий, далёкий, похожий на перезвон самых красивых колокольчиков, весёлых и беззаботных.

Покачав головой, с огромным нежеланием избавляясь от навеянного наваждения, я пошла в ангар. Точно знаю, что там и столбы для тренировок с оружием есть, и разные лестницы для физических нагрузок, и несколько мешков из плотной кожи, набитых песком и подвешенных над полом — для оттачивания боевых навыков.

Ещё там были душевые, раздевалки, небольшая столовая и пара комнат для индивидуальных занятий.

Первым делом я вдоволь поиздевалась над столбом для фехтования. Он был явно новым, на нём всего пара зарубок корявых были видны, так что я размахивалась и била со всей силы, не боясь того, что эта махина мне на ногу упадёт. Вспоминая все уроки декана боевиков, пыталась повторять всё — позы, движения, плавность, удары, блоки. Всё, что помнила.

Когда сил уже совсем не было, а на дворе была глубокая ночь, я бросила попытки овладеть мечом и перешла к попыткам овладеть рукопашным боем. Выходило просто ужасно, в какой-то момент, прижавшись лбом к холодной твёрдой коже, я даже заснула!

Проснулась быстро, постояла под ледяным душем, приводя себя в состояние относительной бодрости, и вернулась в зал.

Меня нашли утром.

— Венемал, ты что творишь?! — заорал профессор Онэм столь громко, что я даже проснулась.

Правда, всего на пару секунд, чтобы затем вновь погрузиться в состояние зомби и продолжить медленный бег по полигону. Хотя, как бег? Это был шаг, почти ползание, но на ногах, что не могло не радовать.

Я прозанималась всю ночь. Я едва держалась на ногах. Сил не было даже на то, чтобы моргать.

А это значит, я на верном пути.

Вот только Онэм со мной не согласился. Профессор стремительно подлетел ко мне, больно схватил за плечи и с силой встряхнул.

— Ты что творишь?! — заорал он.