11 глава

Тарас придавливает меня своим телом, и возбуждение накатывает шокирующе быстро. Меня всю трясет от желания, голова окончательно отключается. Я готова отдаться этому козлу прямо здесь, в лесу, на траве, не думая о том, что он женат, а я сама вроде бы в начале новых отношений.

Савчук словно трахает мой рот, и не получается сдержать протяжного стона. Бедра сами тянутся Тарасу навстречу. Как и в прошлом, он подавляет своей энергетикой за считаные секунды. Целовать не перестает, и я отвечаю. Ненавижу его, презираю каждой клеточкой. И каждой чертовой клеточкой все так же хочу.

Тарас отрывается от моих губ. Взгляд бешеный, зрачки расширены. Да и я, наверное, выгляжу сейчас не лучше. Нам обоим нужно к психотерапевту. Чувства, которые я старательно прятала в эти годы, будто вырвались на волю. Думала, что запечатала их в себе, но засов оказался хлипким.

Если отбросить причины, разрушившие наш брак, — несложившуюся семейную жизнь, потерю ребенка, охлаждение, измену — меня все равно тянет к этому мерзавцу. Но…

Нет.

Тарас, будто уловив перемену настроения или вспомнив, что у него есть жена, отстраняется. Разжимает кулаки, выпуская мои руки. Он привел Ангелину ко мне в центр, чтобы она родила ему наследника. Она родит, а не я. Эта мысль бьет больнее, чем его предательство.

За это я и ненавижу Савчука. Впрочем, не только за это. Однако разорвать контракт не могу, потому что взяла деньги. И теперь ненавижу еще и себя. Когда Эдуарда отпустят, я выскажу ему все, что думаю о нем и его тайных делах, и потребую компенсацию за потраченные нервы. Пусть закрывает мой долг в банке или ипотеку.

Сжав челюсти, сверлю Тараса глазами, а он меня. Мы сидим на траве и словно ведем диалог без слов, оба шумно дышим. Залепить бы ему пощечину за то, что завалил меня здесь, как какую-то проститутку. Но что греха таить, я испытала яркие эмоции и сама отвечала на поцелуи. Надави он сильнее — наверное, сдалась бы…

Сегодня же дам Ване зеленый свет, чтобы стереть из памяти это чертово наваждение. Дважды в одну реку не войти. Ну и смешно, конечно, — из жены превратиться в любовницу. Нет. Не бывать такому.

— Еще раз притронешься ко мне, и твоя жена обо всем узнает. И про наш брак, и про это. — Я встаю, поправляю одежду и вытаскиваю из волос листья.

Капец, Эва. И правда как шалава. В траве под деревом чуть не отдалась. Если бы Савчук не остановился… Я мотаю головой, отгоняя неприятные мысли, еще раз провожу рукой по волосам и оглядываюсь, ища дорогу.

— Эва, — зовет Тарас, но я иду вперед, надеясь, что правильно выбрала направление.

Больше никаких прогулок. Хватит этой утренней «зарядки». Из дома без Вани ни ногой!

Губы саднит, щеки пылают, за грудиной ноет, а в глазах стоят слезы. Почему судьба порой такая несправедливая? Я же любила этого ублюдка. Всем сердцем. Жизнь готова была за него отдать, а он так со мной…

Тарас не отстает, но уверена: сейчас он не тронет, не станет давить. Потому что как никогда был близок к тому, чтобы сломать мое сопротивление. А это означало бы сломать меня. Так что отчасти я даже благодарна паршивцу за то, что отступил. Получается, и в нем прежние чувства не умерли?

— У вас серьезно с Крайновым? — слышу его вопрос.

— Да. Я хочу родить от него ребенка, — срывается с языка быстрее, чем успеваю подумать над ответом. — Мы тоже в протоколе.

Один — один, Тарас. Тебе родит Ангелина, а я рожу от донора. Вот такие реалии. А я ведь мечтала о сыне от тебя…

Наверное, тот выкидыш искалечил мне душу. Отсюда — и проблемы по женской части. По иронии судьбы новая жена Тарасу досталась тоже дефектная. Хотя это только на бумаге. На деле у Ангелины все в порядке со здоровьем. Правда не с мозгами.

— Сюда. — Придержав за локоть, Савчук разворачивает меня в противоположную сторону.

Дергаюсь от его прикосновения.

— Ориентироваться на месте так и не научилась? — говорит он вроде бы шутливо, но между нами столько напряжения, что воздух будто трещит.

Как мы проведем остаток времени на одной территории? Особенно сегодня вечером, на общем ужине. Как я буду смотреть его жене в глаза во время процедур?.. Хотя Ангелине смогу. Она-то далеко не невинная овечка.

Тарас вдруг берет меня за руку, переплетает наши пальцы. Пытаюсь выдернуть, но он не дает.

— Уймись. Всего на минуту.

Я перестаю сопротивляться.

Всего минута. Мне она тоже нужна. Сейчас я будто там, в прошлом. Где мы еще вместе. А не в этом странном настоящем, где я уже другая Эва, а он — другой Тарас.

Ладонь жжет, а сердце… Его будто вырывают из груди.

Когда вдали показываются деревянные постройки, Тарас отпускает меня, и реальность больно бьет по щеке, приводя в чувство. Я молча иду к домику, где ждет Ваня.

— О, Эва, я как раз собирался тебе звонить, — говорит он, стоя с телефоном в руке. — Как погуляла?

— Замечательно. — Самой удивительно, с какой ровной интонацией я это произношу.

— Я уже заскучал без тебя. — Крайнов игриво улыбается и походкой хищника приближается ко мне.

Догадываюсь, что сейчас произойдет, и уступаю. Хотя, конечно, немного противно. От самой себя. Несколько минут назад я была под бывшим мужем, отвечала на его дикие поцелуи, а теперь позволяю Ване прикоснуться к губам, на которых, наверное, еще остался вкус Тараса…

Движения Вани легкие, нежные, даже приятные. Он обнимает крепче, и я льну к нему, стараясь не думать о том, что такого накала, как между мной и Савчуком, у нас нет и близко. Но так и должно быть. Передо мной ведь не Тарас, а совершенно другой мужчина.

Я представляла наш первый поцелуй иначе. Время тянется как резина, эмоции не захлестывают. Наконец, Ваня отрывается от меня, его глаза блестят.

В отличие от Тараса, он хороший. Действительно хороший. А я — нет. Я ничем не лучше Савчука, который изменял, а потом, будто ничего не было, снова пытался затащить меня в постель.

Цепляюсь за Ваню, снова тянусь к его влажным губам с мыслью, что именно он поможет мне забыть бывшего. Обязательно поможет. Хотя, даже прижимаясь к нему, ощущая его тепло и слыша, как он шепчет нежности, ничего, кроме разрастающейся пустоты, я не чувствую.

Осторожно отстранившись, Ваня заглядывает в глаза. Трогательный момент… Крайнов ведет себя идеально, правильно, никогда не давит, не лезет дальше, чем я позволяю… Вдруг осознаю, что именно это и бесит.

Да, я зареклась встречаться с такими, как Савчук, однако и спокойные, как Ваня, наверное, тоже не для меня. Хочется, чтобы он встряхнул, проявил настойчивость. Вытащил из болота, в котором я все глубже тону. Но он просто гладит по волосам, словно я хрупкая и могу рассыпаться от любого грубого слова. Вновь что-то ласково шепчет, а потом и вовсе разжимает объятия.

— Слушай, — говорит Ваня неожиданно, и в его голосе появляется нотка воодушевления. — Здесь же классная конюшня. Я обещал, что покатаемся. Пойдем? Ты ведь любишь лошадей? Отличный заряд бодрости.

Заряд бодрости уже и так получен. Внутри поднимается волна сопротивления. Все, чего я хочу сейчас, — пойти с Крайновым в кровать и перестать думать о Тарасе. Только по отношению к Ване это будет жутко неправильно.

— Хорошее предложение, — отвечаю я и иду к себе в комнату переодеться.

Кажется, трава все еще осталась в волосах.

Уже через полчаса мы стоим у небольшой конюшни. Я выбираю рыжего мерина с белой звездой на лбу. Поглаживаю красавца по шее, провожу рукой по его мягкой шерсти, захваченная восторгом, когда он фыркает и издает смешные звуки.

— Красивый, да? — улыбается Ваня.

— Очень, — шепчу я.

Легко забираюсь в седло. Когда лошадь делает первый шаг, напряжение в теле начинает спадать.

Мы с Ваней двигаемся рысью по лесной тропе, а потом переходим на прогулочный шаг, болтая о пустяках. Я искренне улыбаюсь, впервые за день чувствуя что-то похожее на облегчение. И правда, отличная была идея. Ваня действительно очень чуткий. Было бы ошибкой оказаться с ним в постели на пике эмоций, вызванных другим мужчиной.

Однако стоит немного расслабиться, как из-за поворота появляются другие гости на лошадях. Сначала не придаю этому значения, смеюсь над какой-то Ваниной шуткой, но потом скольжу взглядом по людям и замечаю знакомую фигуру. Сердце проваливается в пятки. Савчуку, конечно же, нужно быть повсюду! И рядом с ним его жена. Ангелина сидит идеально прямо, словно всадница с открытки. Они с Тарасом о чем-то разговаривают, и она тоже смеется, как и я.

Отворачиваюсь, сделав вид, что ничего особенного не увидела, и запрещаю себе думать о том, что было в лесу. Но эмоции от этого наваждения будто зудят под кожей.

Когда группа подъезжает ближе, я впиваюсь пальцами в поводья. Ваня дружелюбно здоровается с Тарасом и Ангелиной, и я улыбаюсь, изображая легкость. Хотя зачем притворяться? Мы не на работе.

— Вы хорошо держитесь, Эва, — говорит Ангелина со своей образцовой светской улыбкой. — Любите кататься?

— Люблю, — коротко отвечаю, стараясь не смотреть на Тараса.

Хотя это бесполезно. Я чувствую его цепкий взгляд.

После расставания с ним чем только не занималась, пробовала новое, искала себя. Лошади тоже стали частью моей жизни.

— Здесь замечательно, — восхищается Ангелина. — Такая тишина, так спокойно. Мы с Тарасом решили, что тоже купим домик в лесу. Дети будут бегать по траве, а мы ими любоваться…

Лицемерка.

Я зачем-то кошусь на Тараса. Наверное, хочу видеть его реакцию, когда Ангелина рассуждает о детях. Но лицо Савчука совершенно бесстрастно.

— Прекрасное решение, — произношу нарочито легко.

Тарас хмурится, и в его глазах мелькает что-то едва уловимое, однако уже в следующую секунду он снова становится отстраненным.

— Вот бы сразу двое, — продолжает свою игру Ангелина и поворачивается к нему. — Правда, любимый?

Ее слова эхом отдаются в груди, отравляя, как яд.

Тарас кивает, и во мне опять закипает злость.

— Эва, — зовет Ваня, невольно спасая. — Поехали домой, мы давно уже на прогулке, скоро стемнеет… Встретимся на ужине, — обращается он к Савчукам.

Я разворачиваю лошадь и следую за Крайновым. Не оборачиваюсь, но по ощущениям, взгляд Тараса теперь прожигает мне спину.

Домик в тихом, спокойном месте и дети? Сразу двое? Помечтай, Савчук.