Эпилог

– Помоги!

– Что такое?

Малышка схватила его за руку и потащила к тоненькому ручейку Сумрака, струившегося прямо перед домом через клумбу стелящихся по земле плетистых роз. Ларг сделал вид, что упорствует, но девчушка не сдавалась. Она пыхтела, упиралась, но настойчиво тащила его за собой.

– Папа, я уронила туда игрушечного котенка! Помоги мне достать!

– Но, милая, если твою игрушку поглотил Сумрак, ее уже не достать...

Она упрямо топнула ножкой, остановившись на краю ручейка. Ветерок трепал ее темные волнистые локоны, они лезли в глаза и раздражали девочку. Выудив из кармашка яркую бечевку, она зажала ее зубами и старательно, как могла, собрала на макушке непослушные кудряшки.

– Тогда я должна в этом убедиться! – уверенно заявила она, затягивая волосы в хвостик, и глаза ее знакомо блеснули желтым.

Ну что тут скажешь? Спорить бесполезно. Упрямства в ней на семь поколений вперед с лихвой хватит. А откажешься – сама полезет, и никто не уследит и не запретит, потому что хитрости там – как воды в океане, а остальные качества лишь сбоку прилагаются.

Она схватила его за руку, сплетая пальцы, нетерпеливо подталкивая к темной ленточке Сумрака.

– Ну что ж... Не страшно?

Ларг улыбнулся и присел у клумбы. Черные лужицы зловещей субстанции начали появляться в их саду совсем недавно и всегда там, где любила бывать его дочь. Не помогало ничего: ни его осторожные разъяснения, ни категоричные запреты Ляны. Энергия темного хаоса признала силу юной магини и тянулась к ней как кот, что ластится к хозяину. Однажды он уже видел такое...

– Нет! Я сама, ладно? Я сама поищу!

– Поищешь?

Он осторожно опустил руку с маленькой ладошкой в клубящийся Сумрак, с удовольствием наблюдая, как загорелись глаза девочки. Ни капли страха, ни толики сомнения, а лишь непоколебимая вера в свою силу и могущество. Словно не энергия уничтожения это, а родничок с талой водой, и опасности в нем соответственно.

Вот и сейчас, едва дождавшись, когда ладошка окунется в Сумрак, она живенько расцепила пальчики и принялась шарить обеими руками в темном мареве.

– А если не найдешь? – грустно усмехнулся Ларг.

– Я найду, потому что я его любила!

Было бы живо его сердце, оно бы кольнуло. А сейчас только гулким эхом отозвалось в пустых коридорах сознания. Протяжным, заунывным стоном усталого узника, что опутан оковами вечного долга.

– Детка... Если ты любишь что-то, оберегай это от Сумрака...

***

Новый замок Ларг приказал выстроить неподалеку от старого, следуя зову неуловимого нечто, что не давало ему сдвинуться с этого места. Это даже был не замок, а скорее, обыкновенный терем – просторный сруб, сложенный из ровных стволов вековых лиственниц.

Приказав засадить сад кустами плетистой розы, он оставил бытовые хлопоты жене, с головой закопавшись в работу. После смены «режима» в Чаадоре царил полный хаос, особенно это касалось магической стороны, и чтобы все вернуть в привычное русло, требовалось время и силы.

Эльморо не всегда была рядом, жизнь в Чаадоре существовала и до неё, и теперь Ларг пытался восстановить порядок или его подобие хотя бы в рамках тех времен, что были «до».

Поначалу жизнь била ключом. Бесконечные праздники по поводу воссоединения земных, Велесовых и местных оборотней. На широкую ногу и с размахом аж на три мира – царская свадьба. Постройка дома, обустройство новой жизни. Какое-то время ему даже казалось, что он счастлив, но... Чем дальше, тем сильнее и отчетливей сквозило понимание: это лишь легкая ширма, примитивный и почти недейственный способ отгородиться от горькой реальности.

Ларг все больше замыкался в себе, и уже даже самые близкие с трудом узнавали в нем некогда беззаботного весельчака Агвида.

Теперь это имя помнила только Ляна. Жизнь на земле казалось иллюзорно далекой и не имеющей ничего общего с действительностью. Он стал все чаще сторониться людей, с головой окунувшись в природу, пропитываясь и растворяясь в ней.

И он бы давно ушел. Ушел в лес, растворившись в нем, оставив человеческую личину. Ему не нужно иметь осязаемый образ, чтобы управлять этим миром, он сам – его основа и душа в любом, даже эфемерном состоянии. Но держали земные привязанности.

Мягкие серые глаза Ляны, ее заботливые руки, что не оставили его ни разу, ни на миг в моменты радости или печали. Она бессменно была рядом, поддерживала и любила. Любила так, что порой бывало горько, что он не умеет ей ответить тем же. Маленькие ручки их дочери, что стала для него отрадой. Ручки, что шутя катали серебристые шарики молний и месили кашу из Сумрака. Магиня. Новое сердце Чаадоры.

Он не помнил, когда начал избегать личины Зверя Силы. Тягучее, царапающее острыми коготками по нервам чувство вины и досады на того, чье предназначение защищать, а не уничтожать. Кто должен был разобраться, понять и принять очевидное. Кто должен был вовремя вспомнить!

В народе давно шептались: Чаадора не в ладах со своей душой. Ларг не может простить себе и не может смириться. Это косвенно подтверждалось бесконечно пасмурной погодой: волшебный мир потух, растеряв свой блеск и яркость, а его властелин ничего не спешил исправлять.

То, что творилось в его душе, иначе как магией он назвать не мог. Пытаясь сбежать от всех и вся, он все чаще уходил в лес, плутал по биомам, стараясь забраться как можно дальше, но всегда неизменно выходил на одно и то же место. Одинокая вековая лиственница, уходящая кроной далеко под облака, а вокруг нее – подкова Сумрака.

Он так и не закрыл его в тот раз. И не закрыл потом. Оставил разлом в той форме и в том месте, где его создала Эльморо. Отгородил от леса затвором магии, чтобы никто не мог пройти сюда, кроме него, и оставил нетронутым. Так же, как и шрамы. Могучий организм Ларга отказывался избавляться от них, и теперь они зловещими белыми рубцами разукрашивали почти все его тело. Такие же были и на сердце.

Мало что напоминало теперь о старом Логове. Лишь невысокий каменный холм под лиственницей, увитый буйными побегами плетистой розы, что несмотря на отсутствие ухода разрасталась диким сорняком, обвивая подкову и могучий ствол одинокого дерева.

Сбросив личину волка, он подходил к разлому и привычно усаживался на краю, скрестив ноги и уперевшись руками в подбородок. Ни о чем не думал он, сидя здесь: ни о прошлом, ни о настоящем. Просто неотрывно следил, как клубится в русле разлома зловещая субстанция, ходит волнами, завивается в черные кольца.

«Ларг...» – вкрадчивый, завораживающий полушепот в голове, от которого по коже бегут мурашки. Шепот разбивается о горькую реальность и разлетается хрустальными осколками, гуляя эхом по задворкам сознания.

«Ларг... Ларг... Ларг...», – шепот сливается с шумом ветра и шорохом листвы, и Ларг слышит тихий шелест крыльев...

Море... Эти биомы в его владениях Ларг стал посещать чаще, когда в его жизни появилась Эльморо. Не потому что его влекли морские просторы – волку милее и привычнее лес – но так хотела магиня. Возможно, необъятные просторы, залитые солнцем, напоминали ей о её потерянном мире, но она об этом никогда не рассказывала.

Ларг же, как ярый ценитель прекрасного, стремился сюда, чтобы лишний раз полюбоваться на невиданное зрелище...

Тихая, бесконечная лазоревая гладь, насколько хватает взора. Убаюкивающий шелест волны и предзакатное солнце, окрашивающее небо в оттенки сиренево-розового с золотистыми всполохами.

Они выходят на берег. Разноцветная мелкая галька шуршит под ногами, и Ларг усаживается на первый попавшийся камень.

Эльморо же сейчас не узнать – она похожа на птицу, что долго сидела в клетке, а теперь перед ней открыли дверь на свободу. Она тихо улыбается, щурясь на предзакатное солнце, её глаза переливаются всеми оттенками фиалкового, лилового и сиреневого, а сейчас и вовсе сливаются по цвету с небом. Девушка вдыхает полной грудью и грациозно расправляет крылья...

Сколько раз Ларг это видел, но спокойно наблюдать не мог. Каждый раз сердце замирало от этого невероятного зрелища, а слова застревали в горле. И сколько ни силился он придумать сравнение, но понимал – ничего чудеснее в его мире нет и быть не может.

Серебристые перья тут же впитывают разноцветные краски предзакатного светила, сияя переливчатыми бликами. Эльморо никогда не выпускала когтей. Честно сказать, до того боя Ларг и не знал, что они у неё имеются. Тогда это было возвышенно прекрасное существо, не сравнимое в своей красоте ни с чем в его мире.

Эльморо поднимается под облака и часами парит над морем. Кружит, пикирует вниз, задевая серебром крыла лазоревую гладь, проносится серой тенью над берегом. Замирает на несколько мгновений напротив огненного диска, раскинув крылья так, чтобы сквозь перья струились красные лучи, и начинает светиться вместе с солнцем. А Ларг просто молча и завороженно любуется этим зрелищем.

Ларг закрывает глаза и вдыхает полной грудью морскую прохладу. Темная тень проносится над ним, на миг закрыв солнце, Ларг слышит шорох гальки позади себя и тихий шелест крыльев по гравию. Он не оборачивается, а лишь тихо улыбается, глядя на море. Он знает, что будет дальше. То же, что и всегда... Эль тихо подойдет со спины и обнимет его своими крыльями...

Тук, тук... Свинцовый кокон, сжимающий сердце, покрывается трещинами, Ларг хватается за грудь и чувствует живительное тепло. Надолго ли? Стоит отойти от разлома, и оно снова покроется непробиваемой коркой льда. Сумрак клубится в русле разлома, в глазах Ларга, в самых потаенных уголках его подсознания. Стирает ластиком события последних лет. Это все не то. Лишь тщета, прах с проблесками слепой иллюзии в клубах бесконечной тьмы и грязное месиво из чувств, которым не найти названия.

Тук, тук... «Пить, пить...» – молит сердце, как завядшие стебли на потрескавшейся сухой земле. Они зацветут, если дать им напиться, но их больше нечем питать. Возможно, вот оно – то время, когда пора оставить трон? Благо, теперь есть кому передать свою власть. Юная магиня сильна, способна управлять Сумраком и магией этого мира, способна заменить его на время, которое необходимо ему, чтобы справиться с собой.

Время лечит только смертных, в его случае – затягивается тугой петлей на горле. Его семья не вечна, так же, как и те, перед кем он связан чувством долга. Вечен лишь он сам, и еще та, кому Чаадора, признав своим сердцем, однажды даровала бесконечную юность и бессмертие. Та, кто как и он, обернувшись бестелесной энергией, могла коротать с ним вечность. Та, кого не уберег и потерял, обрекая себя наблюдать бесконечный калейдоскоп чужих жизней в пустом одиночестве.

«Мы единое целое, ты не сможешь без меня...» – звучит голос в голове.

Он не сможет. Он уже понял, что не сможет. Придет время, и он заново запустит этот маховик судьбы, чтобы сделать очередной виток, итог которого заранее известен.

– Эль, я здесь... с тобой, – неосознанно шепчут губы в темноту. Он раздал все земные долги, но не исполнил данного Ей обещания...

Можно ли найти котенка, утерянного в Сумраке?

Темная энергия бушует как грозовые тучи перед бурей, собирается в темные клубы, перекатывается волнами зловеще и холодно, а Ларг не сводит с нее глаз. Можно веками сидеть здесь в поисках ответа. Зачем, если он его знает? Чтобы найтидругойответ.

И когда глаза устанут, а изображение начнет искажаться, ему снова будет мерещиться одно и то же: среди переливчатых черно-серых колец – мерцающий пепел крыльев Эльморо.

КОНЕЦ