ГЛАВА 18

Я согласилась и он ушел. Что тут можно было сказать или сделать? Он разжевал мне все и положил в рот, образно говоря, как слабоумной. Умный дядька и очень опасный. От него просто мороз шел по коже. Я не сомневалась, что он костьми ляжет, чтобы не допустить меня на трон. Как будто я к этому стремилась...

Я действительно сразу не поверила ему, что Ярослав отказался от меня. Но это его предложение посмотреть… я посмотрю. Чего-то такого я и ожидала, никак не решаясь сделать шаг навстречу. И то, что, похоже, оказалась права, меня совсем не радовало.

Я опять потянулась к нему, я решилась, больше того – я поверила. Он убедил меня и словами и действиями в своем чувстве. Возможно даже, что он был искренен тогда, но сейчас соблазн оказался слишком велик – трон, власть, экзотика, сказка. Он согласился с этим их обнюхиванием и даже поцелуем? Это меняло все. Если это правда, то смысл настаивать, как тот сказал? Нет никакого смысла. А то, что внутри все сжалось и замерло, готовясь болеть…

За мной пришли через некоторое время. Несмотря на настоящую ситуацию, я все равно чувствовала себя неловко рядом с мужчиной, сопровождающим меня – немытая, нечесаная, босая, в жутком одеянии, пропахшая вонью этой камеры. Это унижало, хотя и не зависело от меня.

Мы прошли довольно длинным путем по коридорам этой то ли тюрьмы, то ли крепости. Вокруг поднимались темные каменные стены. Двери, окованные металлическими полосами, встречались редко, как и отходящие в стороны узкие коридоры. Камень пола не просто холодил босые ноги, а буквально вымораживал все внутри, проникая к сердцу.

Вошли в небольшую темную комнатку, он предложил мне табурет и показал окошко, в которое я могла наблюдать церемонию. Я села, поджав замерзшие ноги. Просторный зал, просматривающийся из окна, пока был пуст. Мы ждали. Потом послышался отдаленный шум, шаги, разговоры и в зал вошли люди.

Ярослав в джинсах и свитере смотрелся экзотично на фоне то ли колетов, то ли жилетов, пышных рукавов рубах и бархатных штанов. Он осматривался и, судя по всему – нервничал. Мой Ярослав… Я впилась в него взглядом, затаив дыхание. Всей душой тянулась к нему и мысленно просила спасти меня… не бросать. Не верю, не верю, черт возьми! Не может он!

А он, оглядываясь, заговорил о чем-то с окружающими его мужчинами. О чем был разговор – я не слышала. Только гул, отдельные звуки. Ему, похоже, предложили сесть в кресло. Он сел. Прошло некоторое время в ожидании, потом дальняя дверь открылась и в зал вошла девушка. Я замерла, заледенела, оцепенела, застыв на своем табурете. Что-то в груди разом ухнуло вниз, сжимая, придавливая внутренности, стягивая их тугим узлом…

Это была милая девушка… и двигалась она, как все они тут – грациозно и плавно. На вид лет шестнадцати – семнадцати, по их законам - еще ребенок. Она была одета в великолепное платье, наверняка очень дорогое. И его светлый цвет, и целомудренный крой подчеркивали и заявляли ее невинность, как и скромная толстая коса, перекинутая через плечо. Она не поднимала глаз, прикрывая их ресницами, но черты ее лица были чистыми и приятными. Она прошла и стала перед Ярославом. Он молча смотрел на нее. А я медленно умирала, глядя на это. Я начинала верить тому мужику и …отчаянно надеялась все еще на что-то.

Ярослав встал, подошел к девушке и медленно наклонился к ней, очевидно пробуя на вкус аромат ее тела. Замер. Я не дышала… Он поднял ее лицо двумя пальцами, заставив взглянуть на себя, и потянулся к губам… Припал длинным поцелуем.

Я встала с табурета, молча пошла к выходу. Так же молча прошла обратный путь до своей камеры. Ее заперли опять, мужчина ушел. Казалось, что тот холод каменных плит пола дошел, наконец, до головы, выморозив там все и не давая полностью осознать то, что случилось. Иначе как я еще держусь?

Надо бы биться головой о стену, кричать, плакать, выпустить из себя эту невыносимую боль. А я ходила по камере с сухими глазами и уговаривала себя – у меня есть Мирослава, есть папа, мама. Они – мое все. Я найду Лизку, и она вернет меня к жизни, расставив все по своим местам и назвав правильными словами. Да я свяжусь с Антонио и он… что он? Не знаю, посмотрим - что? Но так случилось, что он – один из якорей, который меня держит. Тем своим уважительным и трепетным отношением. А это - жизнь, так бывает... Плохо, что часто, но время лечит – я знаю это.

Дверь в камеру распахнулась, и в нее ворвался Ярослав. Я молча смотрела на него, стоя у стены. Он кинулся ко мне, обнял, прижал к себе. Руки у него дрожали. Я не двигалась, опустив свои. Тот мужик стоял за его спиной и смотрел на меня.

- Аринка, с тобой все в порядке? Скажи, не молчи, пожалуйста. Что с тобой сделали?

- По голове ударили, довольно сильно. Сотрясение мозга, скорее всего. Поблевала немного, а так – все в порядке, – глухо выдавливала я из себя.

- Кто? – развернулся Ярослав к сопровождающим, – кто, я спрашиваю?

- Исполнитель, Ваше Высочество. Мы сожалеем, что так получилось, уже принесли свои извинения. Она поняла необходимость данного…

- Кто, мать вашу, отдал распоряжение ударить ее? Я спросил!

- Я, Ваше Высочество. Но это был вынужденный…

- Ты понимаешь, что ... если сейчас ты уйдешь, и я тебя больше никогда не увижу – будешь жить.

Мужчина коротко поклонился, прижав руку к сердцу, и вышел, внимательно взглянув напоследок на меня. Меня захлестнула паника. Не очень соображая, что говорю, я дернулась в руках Ярослава:

- Он угрожал жизни Славки, если я не откажусь от тебя, – вырвалось у меня.

Ярослав отстранился, вылетел за дверь, и оттуда послышалось его: - Взять! В крепости есть палач? Рубите голову! Проверю через полчаса. Исполнять! Будет вам король, – добавил уже тише дрожащим от ярости голосом.

Вернулся, опять обнял меня. Голос подрагивал.

- Я чуть с ума не сошел... Думал, что ты у машины, кинулся за одеждой, а там гардеробщик на полу под стойкой. Два плюс два сложилось быстро. Меня задержали там… Я его чуть не задушил, суку, зато теперь тут. Что ты молчишь, тебя не били, почему ты в таком виде? Кто ее сюда посадил? Н-ну, будет вам король, уроды.

Я вывернулась из его рук.

- Отпусти уже меня домой, Ярослав. Там и приведу себя в порядок. Я уже не могу здесь, видеть тебя не могу. Скажи, пусть отправят. Если можно – к родителям.

- Арина, что с тобой? Тебе плохо? Что ты несешь?

- Ярослав, мне показали ту церемонию. Все это обнюхивание и поцелуй ваш. И я прошу тебя – отпусти скорее, смотреть на тебя тошно!

- Артем, проводи нас в нормальную комнату, дай возможность Арине привести себя в порядок. Только без этих ваших фокусов. Если с ней что-нибудь случится – палач во дворе, мужик.

- Ты совсем идиот?! Я сказала – отпусти меня! Что ты несешь сам? Какой палач? Иди к своей девке, обнюхивайся, облизывайся, видеть не могу тебя! Я минуты лишней тут не останусь, я тебя ненавижу, убирайся к черту отсюда!… - Оно рвалось из меня уже неконтролируемо, я не могла остановиться. Ярослав скрутил меня своими руками, не давал двинуться, а я рвалась, кричала, обзывала… Он бормотал мне в волосы, иногда до мозга что-то доходило: - С-суки, убью на …, всю, твари… сейчас…вас, ублюдки… Довели, бл…ь, со своим миром долбанным. Ладно…

Постепенно истерика отступала, меня переставало трясти, всхлипы прорывались реже, заставляя дергаться всем телом. Я опять попыталась отстраниться, со злостью высморкалась в подол.  Ярослав оглянулся на свою свиту, как будто только сейчас вспомнив о них: - Пожалуйста, выйдите все, оставьте нас одних.

- Арина, ты в состоянии меня выслушать сейчас?

- Пошел на…

- Тихо! Я спросил, ты можешь сейчас мыслить адекватно, разумно?

- Не могу!!   Пошел к черту, отвали от меня, наконец! Сколько…

- Арина! Выслушай ты. Что тебе стоит просто выслушать?

- Да пропади ты пропадом, слушала уже, хватит! Иди ты…

- Пойду! Когда все скажу! А сейчас слушай! Ты сказала, что теперь на мне огромная ответственность за твою жизнь. Что ты не перенесешь предательства или моей гибели. Я чувствую так же и поэтому поверил тебе. Ты не знаешь, но я еле выжил тогда и я тоже не понимаю природы этого безумия, ничего не знаю об этом. Они сейчас рассказали мне, что ты не одна можешь вызвать это во мне, что есть еще варианты и то, что это когда-нибудь произойдет – гарантированно. И черт их знает…

Если это так, и ты будешь уже привязана ко мне этим поцелуем и этими их ожерельями, а я по этой их природе не смогу устоять перед другой, то ты погибнешь. Это - если я не смогу себя контролировать, а я не знал – смогу ли. Я ничего не знал! Что это, насколько сильно ломает волю, меняет приоритеты? А они убеждали, что есть вариант, который сведет меня с ума наверняка – эта девочка. Мне нужно было проверить, насколько это опасно для нас, насколько адекватен я буду после этого их приворота.

Пока ты не привязана ко мне, пока ты просто любишь, а не сходишь с ума, как я по тебе. Ты тогда просто возненавидела бы меня, но выжила бы. Я согласился на это обнюхивание, на эту дикость, чтобы проверить. Девочка вкусно пахнет - снегом и фиалками, будь проклята эта их особенность. Мне нужно было проверить, устою ли я и каково будет действие поцелуя, если ее запах тоже привлекателен для меня. Я рисковал, Арина, но не твоей жизнью!

Она ничего не пробудила во мне, с чем я не справлюсь. Ничего! Чужая, незнакомая, перепуганная девочка, почти ребенок. И ее невинность мне по фигу! Были у меня и не распечатанные, и не раз. Это не важно, если не ценно для тебя, просто мороки больше. Ты понимаешь, о чем я говорю? Мне она не нужна, вообще не нужна. Мне нужна только ты и если это их не устраивает, то и флаг им в руки! Мне не нужна другая женщина и дети от нее не нужны и к черту чистоту крови! Не хотят менять традиции – пусть ищут другого короля. Мне по фигу их корона!

Я вообще допускаю этот вариант только потому, что чувствую вину перед Бэллой. Она умирала одна, чужие люди были рядом, а мы с отцом даже на похороны не пошли. Твой рассказ душу мне перевернул! Я ее памяти должен! Но у меня есть условие – ты рядом со мной на троне. Или - никак. Скажи – ты сможешь это? Жить тут? Быть со мной? Если нет – вернемся домой. Я повторяю – мне это не нужно. Арина, ответь наконец. Ты поняла меня?

- Поняла, отстань.

- Пошли, примешь ванну. Я расчешу тебя, тут колтун.

- Ай! Больно, – я дернулась.

- С-суки, тут кровь запеклась. Арина, любимая моя, родная моя, я больше волосу не дам упасть с твоей головы. Я их тут всех раком поставлю, мать их… Пошли, успокоишься, поешь… Тебя кормили?

Он тихо повел меня из камеры, но я вспомнила:

- Ярослав, он вполне серьезно угрожал мне. Сказал, что и мои родители и Славка под присмотром и если я не откажусь от тебя добровольно, то… Он не один, тут какое-то собрание и традиции их сильны. Я, как кость у них в горле и, если ты его и правда…убил, то отомстить мне … родственники его. Я боюсь за них, мы ничего не сможем сделать! Мне нужно туда, сейчас же, немедленно!

- Хорошо, пошли. Сейчас все решим. Уйдем вместе.

Мы опять шли по коридорам, проходили через залы - большие, темные и высокие. Я не дала ему нести себя. Провожал Артем и еще один человек. Зашли в комнату. Там сидело пятеро мужчин. Очевидно – ждали. Встали, поклонились Ярославу. Но он остановил их:

- Не нужно. Я отказываюсь от короны. Я не знаю, как принято у вас действовать в таком случае – основать новую династию, я думаю, не будет проблемой. Выберите достойного, толкового мужика. Проведите опять тот обряд на крови, что ли. Или миритесь с тем, что имеете. Со мной у вас будут большие сложности. Не с того вы начали - не так. Я не готов сотрудничать с людьми, которые угрожают моей семье и покушаются на самое дорогое для меня. Вас не устраивает королева – ваши проблемы. Меня устраивает только она.

Не знаю, насколько ценна после этого для вас моя жизнь. Может, что и потеряет всякую ценность. В таком случае, я предпочту умереть вместе с ней, если вы откажетесь отпустить нас домой вдвоем или попытаетесь что-то сделать с ней, в надежде повлиять на меня. Сейчас принимайте решение – отпустить или уничтожить. Арина?

- Я здесь не останусь.

Мужчина в темно-синем костюме земного кроя ответил:

- Мы поняли, Ваше Высочество. Ваше распоряжение исполнено – казнь состоялась. Вам предоставить…

- Нет.

- Попрошу вас пройти за мной. Сейчас вас доставят к вашему дому в лесу. Прошу вас, разрешите после обсуждения сложившейся ситуации еще раз встретиться с вами. И у меня единственная огромная просьба к вам – пройти в смотровую башню крепости. Это несколько минут и не задержит вас надолго.

- Арина устала, у нее травма…

- Ничего, Ярослав, если несколько минут… Может, это что-то важное. Давай пройдем, я в порядке. Только… - я оглянулась и увидела себя в зеркале, – мама ж моя!

Я спрятала лицо в ладонях. Еще с того вечера на нем оставалась косметика. Дорогая, качественная, стойкая, она пятнами и разводами расползлась по всему лицу. Просто вода, которой я пыталась ее оттереть, не смыла ничего, только размазала. И с зеркала на меня смотрело неопрятное чучело с грязными разводами на щеках. Вот почему Ярослав несколько раз предлагал привести себя в порядок.

- Арина, ты лучше всех, я знаю какая ты. Не будем терять времени, пошли.

И мы пошли. Это, и правда, оказалось недалеко. Нас вывели наружу - на подобие балкона. И вид, который открылся оттуда… Никогда в жизни я не видела ничего прекраснее этого – вокруг широко раскинулись горы. Камень высоких голых пиков отливал розовым цветом , а более пологие и старые высоты  поросли густым лесом - летним лесом… От замка, в котором находились мы, по скальному выступу тянулась широкая тропа, ведущая к другой скале, а на ней стоял замок… или дворец… Розовая громада со шпилями и башнями, с каменными внутренними площадками – изумительной мощи и красоты сооружение. А за ним… садилось солнце, опускаясь за горные вершины и окрасив облака во все оттенки изумительного золотого, алого, вишневого и розового цветов. Я задохнулась от восторга, всхлипнув и схватив Ярослава за руку. А он спокойно обернулся к сопровождающему.

- Благодарю вас. Зрелище незабываемое. А теперь прошу вас все-таки… Арина устала.

Придворный слегка поклонился.

- Это королевская резиденция. Я надеюсь, что вы, действительно – не забудете, Ваше Высочество. Прошу вас.