‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍22

Я смогла выдохнуть, когда пересекла мост и побрела по дороге, что уводила в лесной массив, теперь уже не тревожась, что меня остановят. Хотя не покидало чувство, что тот караульный нагонит. Кажется, с обаянием я перестаралась.

Слава Богине, никто меня нагонять не торопился, да и вряд ли можно караульным покидать пост. Поэтому я успокоилась и продолжила свой путь, слушая щебет лесных птиц, любуясь, как солнечный свет играет изумрудными бликами на гладкой молодой листве. Но любоваться местными прикрасами было не время и не место. Теперь нужно добраться до главной дороги и попроситься в попутчики на какой-нибудь обоз, чтобы добраться до города.

Выйдя из леса, я направилась пыльной дорогой в сторону выступающих из-за холмов разновидных крыш. Здесь, вдали от суетливых шумных улиц столицы, раскинулись загородные поместья высокородной знати. Несколько повозок, груженных бочками и мешками, проехали мимо. Никто из хозяев не остановился, только выворачивали головы, чтобы разглядеть путницу лучше.

И я с запозданием поняла, в чём загвоздка! Для простых крестьян в этом наряде и со сложной прической я выглядела странно и больше отпугивала.

Нет, так дело не пойдёт!

Решив, что нужно немного преобразиться, огляделась и свернула с дороги на обочину, пошла по пригорку к деревьям, углубляясь в кущи. Спрятавшись в тени орешника с шелестящими на ветерке листьями, раскрыла саквояж.

Порывшись в нём, достала самое скромное, бледно-серое, платье. В таком не показаться на глаза гостям, а вот для дома оно было удобным и комфортным.

Для улиц Флиастона — самое то.

Быстро переодевшись, я расплела и причёску, хотя стало немного жаль стараний Митрис. Заплела волосы в обычную косу. Поднялась на ноги, расправив складки, стряхнула травинки. И осталась весьма довольной — теперь меня можно принять за обычную горожанку! Но при близком рассмотрении, конечно, меня можно сразу раскусить по нежной коже рук, не знающих тяжёлого вредного труда, и фарфоровой гладкости лица и шеи. Надеюсь, всё обойдётся.

Я снова села на землю и, складывая вещи в сумку, нащупала в её недрах что-то холодное, скользкое и грубое. Схватив вещь, выудила наружу.

Мои брови поползли вверх. Это был женский кошель. Мой!

Мысли судорожно замельтешили. Как он оказался в моих вещах?! Я начала усиленно вспоминать. Экономика Кьета собирала мне вещи. Может, она и положила? Как бы то ни было, я была безумно благодарна Богине, а когда посмотрела, что внутри сунты [денежная мера] оставались в том количестве, в котором я клала их, едва не подпрыгнула на ноги.

Что же выходит? Охранник не проверял мои вещи?! Или решил ничего не трогать?

Я взяла с земли саквояж и весь его перетряхнула. Может, экономка догадалась положить и мои документы? Но нет, ничего из бумаг внутри не было. Что ж, и на том спасибо. Хотя теперь без документов и дома я превратилась в настоящую бродяжку. Радость вмиг улетучилась.

Мои дела обстоят слишком плохо, и не стоило об этом забывать.

Ничего, встрепенулась, расправив плечи, оттопырив ткань ворота, пряча кошель в лиф платья, я найду выход, выкарабкаюсь из этого болота и тьмы. Буду пытаться всеми силами. Да ещё и вытяну своего брата. Обязательно.

С этими мыслями сложила всё аккуратно назад, так чтобы вещи не слишком помялись, поднялась с примятой травы. Пригладив волосы, вышла из прохладной тени чащи и снова спустилась к дороге.

Вдалеке на мою удачу как раз ехал экипаж. Пригляделась. Знакомый герб я увидела издалека сквозь поток солнечного света и пыли.

— Почтовый!