Глава 19

Кузина ушла от меня только рано поутру, убедившись, что я цела и невредима, только сильно напугана. Я рассказала ей совершенно фантастическую историю о том, как по обмолвкам Лана заключила – Лиссу вовсе не отправили домой, а заперли где-то в замке! Быть может, не ее одну, но до других мне дела не было, а вот кузина…

– Почему ты ничего не сказала мне! – перебила Делла.

– Неужели бы ты поверила? – резонно возразила я. – Ты всегда говорила, что я склонна к фантазиям, и только высмеяла бы меня!

– И ты решила проверить все сама…

– Да, так все и было… Только я ничего и никого не находила…

– А как же платье? Откуда оно взялось? – тут же напомнила Делла.

– Клянусь, оно ждало меня в этой комнате! – не дрогнув, солгала я. – Даже если это чей-то знак внимания, я понятия не имею, чей именно… К нему, знаешь ли, не приложили записку! И если бы я думала, что это именно подарок, то не стала бы надевать его!

– Хорошо, хорошо… И что же случилось сегодня ночью? – поспешила спросить кузина.

«Кажется, поверила, – отметила я. – Вот и хорошо!» Что поделать, врать я толком не умела, меня всегда выдавали мелочи. Но в этот раз, похоже, все получилось…

– Я забрела в коридор, где прежде никогда не бывала, – шепотом ответила я. – В нем даже светильников почти не было, и я подумала, что там ходят очень редко…

– И решила, конечно же, что пленниц станут держать именно там! – покачала головой Делла.

– Да… Я хотела только взглянуть, а может быть, услышать что-нибудь, но… попалась…

– Какое безрассудство! – Кузина взяла меня за обе руки, пристально посмотрела в глаза и в который раз спросила: – Тебе действительно не сделали ничего дурного? Ох… что я несу, право слово! Будто раздеть порядочную девушку до исподнего – это сущая ерунда…

– Но это в самом деле ерунда, – сказала я. – По сравнению с тем, что могло случиться… Не могу передать тебе, какие чувства я испытывала в те минуты! Я уже мысленно попрощалась с родными, потому что… потому что если бы меня опозорили, я бы…

– Нет, нет, молчи! – воскликнула Делла. – Хвала Вернувшемуся, ничего не случилось!

Я впервые услышала такие слова из уст старшей кузины, а потому удивилась. Я ведь говорила: дедушка не любит подобного, и при нем не принято обсуждать «божественное», ослушаться же его никто не смеет. Выходит, потихоньку тетушка все-таки обучала дочерей тому, что было под запретом у нас в доме? Ох, не о том я думаю…

– Почему же они только пошутили над тобой, если можно назвать подобное изуверство шуткой, а не закрыли где-нибудь, чтобы с утра отправить домой? – задала она наконец вопрос, которого я давно ожидала.

– По-моему, они были пьяны. До такой степени, что утратили представление о приличиях, однако еще не до такой, чтобы отринуть их вовсе. Может быть, не подумали… Право, не знаю, Делла! Надеюсь, они ничего не вспомнят поутру.

– Ты сможешь узнать их, если увидишь?

– Вряд ли, – покачала я головой. – Говорю же, там было темно. А голоса… Нет, это точно не был кто-то из наших с тобой кавалеров, но я не поручусь за спутников остальных девушек, я ведь почти не общалась с ними.

Делла помолчала, потом спохватилась:

– Платье, Тесса!

– Что с ним?

– По нему тебя смогут опознать! Они похожи, конечно, но нам подгоняли их по фигурам, и…

Это было слабым местом в моей истории, но я тут же придумала выход:

– Не переживай, я надела рабочую одежду, когда отправилась на поиски. В ней удобнее и в темноте не так заметно.

Делла выдохнула с явным облегчением.

– Может, они приняли тебя за служанку?

– Тогда бы я так легко не отделалась. Впрочем, кто разберет… Главное, по той коричневой тряпке меня сложно будет отыскать! Ну если только никто не станет пересчитывать наши платья, – добавила я. – Но я всегда могу сказать, что именно это мне настолько опротивело и до такой степени пропахло навозом, что я сожгла его в кухонной печи!

– Лучше – изорвала и выбросила в окно, – посоветовала Делла. – На кухне всегда кто-нибудь есть, тебя бы заметили. А ветер мог унести тряпки куда угодно.

– Пускай будет так, – согласилась я.

– Зачем мы вообще придумываем оправдания? – спросила вдруг она. – Почему бы нам не попроситься домой?

– Безо всякой причины? Это будет выглядеть подозрительно. Но ты, если вдруг и я исчезну, немедленно отправляйся назад. Не вздумай идти по моим стопам. Я надеюсь, что все обойдется, конечно, и что Лиссу действительно отослали прочь, а остальное – лишь мои выдумки, но…

Делла покачала головой.

– Когда ты успела сделаться такой рассудительной?

– Порой бывает достаточно нескольких минут, чтобы сильно перемениться, – ответила я. – А теперь иди к себе, поспи хотя бы час-другой.

– Может быть, лучше посидеть с тобой? Расчесать тебе волосы – тебе всегда это нравилось…

– Не нужно, я сама справлюсь. И обещаю, я больше не буду искать приключений на свою голову! – заверила я. – Знаешь, как говорят: пуганая птица куста боится… Это про меня.

– Никогда не слышала, – вздохнула Делла и все-таки встала. – Ну что ж… Ты тоже постарайся вздремнуть. Ты выглядишь…

– Как?

– Странно, – помолчав, ответила она. – И это не только следствие испуга. Напугавшись, ты бледнеешь, я сколько раз это видела, но теперь… Право, если бы я не знала, что на дворе зима, то решила бы, будто ты вышла на солнце с непокрытой головой!

– Что, всю обсыпало? – удивилась я, взглянув на свои руки и плечи. Вроде бы веснушек больше не стало.

– Нет, просто лицо у тебя… словно обветрилось, – произнесла наконец Делла. – Не сильно, но ты выглядишь, как после долгой прогулки. И румянец… Тебя не лихорадит? Ты могла простудиться в том коридоре!

– Вовсе нет, – уверила я. – Я ничего странного не чувствую. А лицо горит потому… потому что я надавала себе пощечин, чтобы прекратить истерику! Согласись: нужно было скорее убегать оттуда, а не биться в рыданиях… Этим можно заняться в спальне!

– Ну конечно, – с непонятным выражением сказала кузина. – И все-таки ложись поскорее в постель. Руки у тебя очень горячие, мне это не нравится… Если почувствуешь себя дурно, немедленно скажи мне, поняла?

Я кивнула, с большим облегчением заперла за Деллой дверь и зачем-то посмотрела на свои ладони.

Руки горячие, вот как? Грифон говорил, что они у меня холодные. По сравнению с его – так и вовсе ледяные. А еще, вспомнила я, у Идды тоже словно начался жар во время того странного разговора. Я подумала тогда, что в нее вселился дух Старой Птицы… Вот только во мне-то ему что делать? С другой стороны, кто знает, может, и в моих жилах есть толика ее крови? Поди узнай, с кем роднились правители Карада на протяжении столетий, кто мог оказаться среди моих предков…

О том, чтобы уснуть, и речи не шло: остаток ночи я шила. Вспомнила, как Инна-Ро вынул нож из рукава, свои мысли о потайных карманах, вот и решила сделать себе такие же. У платьев рукава недостаточно свободные, не хватит места, чтобы спрятать даже такую небольшую вещицу, а вот в лифе его достаточно, особенно если исхитриться аккуратно распороть шов, а потом уже соорудить тайник… Наверно, у меня получилось не слишком аккуратно, но, главное, снаружи ничего заметно не было (я проверила перед зеркалом), вынуть нож я могла быстро, а что еще нужно? Правда, на время переодевания придется прятать его в волосах – я попробовала сделать это, получилось. Надолго укрыть так вещицу не получится – достаточно резкого движения, чтобы она выпала, – но на время переодевания, когда рядом служанки, сойдет.

Вот подвеску оставалось прятать под одеждой или, опять-таки, в волосах. Если надеть вещицу на прочный шнурок вместо цепочки и надежно вплести его в косу, то я ее точно не потеряю, вот только и быстро вытащить не смогу. С другой стороны, я с трудом могла представить ситуацию, в которой мне придется это делать, поэтому, поколебавшись, все-таки выполнила задуманное. На худой конец, если вдруг меня станет причесывать горничная, можно сказать, что это подарок кормилицы, а то и семейный оберег. Участницам Испытания запрещены украшения, верно? Ну так я не нарушала правила, не носила подвеску на виду. Оружия нам тоже не полагалось, однако Идда успешно пронесла его с собой, и пускай оно имело вид шпильки, но оказалось далеко не безобидным!

Закончив, я еще раз умылась холодной водой, чтобы смыть следы усталости, и пристально взглянула в зеркало. Обычно после бессонной ночи у меня появляются темные круги под глазами (по ним матушка безошибочно определяла, спала я или тайком читала при огарке свечи), но не в этот раз. Лицо немного осунулось, из-за чего глаза стали казаться больше, но и только. А еще – тут Делла оказалась права – я будто провела под открытым небом целый день, да не нынешний, а летний, солнечный. И не в веснушках дело – они словно поблекли, хотя никуда не исчезли, а в том, что зимней изысканной бледности как не бывало! Такого не случалось, даже когда нам приходилось стирать на реке или работать во дворе и лица обветривались на холоде.

Не только лица коснулись эти перемены, и я догадывалась, в чем тут дело. Солнце не может не опалить, даже если в его силах не обжечь того, кто окажется с ним рядом…

Я распахнула ставни, впустив в комнату морозный воздух. Светать еще не начало. Ветер утих, тучи рассеялись, и блуждающая звезда была видна во всей красе – она сияла точно посредине Венца, украшения, достойного сказочной Королевы ночи… Получается, эта звезда сейчас в зените, но еще немного, и она начнет тускнеть, а потом совсем исчезнет. И, значит, если что-то должно свершиться, то случится это совсем скоро.

Странное дело, мне не было ни холодно, ни страшно. Только как-то пусто внутри, и я знала откуда-то, что эту пустоту уже никогда и ничем не удастся заполнить, разве что затянуть какими-нибудь воспоминаниями, как дальний угол паутиной, и не заглядывать туда.

В коридоре прозвучал колокол – наступило утро. Я очень сомневалась в том, что смогу назвать его добрым…

…И угадала, потому что за завтраком нас оказалось только трое.

Я встретилась взглядом с Иддой, но она тут же отвела глаза. Каса-Онна вообще не смотрела по сторонам.

До чего же странно… Я не спала, но не слышала ни единого звука, а ведь разбуженные посреди ночи соседки должны были производить хоть какой-то шум, одеваясь! Не вынесли же их из комнат спящими? Впрочем, я бы не удивилась… И все равно, бесшумно это сделать невозможно: где-то бы хлопнула дверь, где-то скрипнула ступенька. Вдобавок многие запирались изнутри (Делла так уж несомненно), а открыть засов снаружи не так-то просто, тихо это сделать точно не выйдет. В ночной тишине звуки разносятся очень хорошо, но я ровным счетом ничего не заметила!

Впрочем, пора было прекратить удивляться странностям, творящимся в этом замке. Главное, я не ошиблась: Испытание близилось к завершению.

– Сударыни, – негромко произнес распорядитель, воздвигшийся на своем месте. Мне показалось, будто он чем-то напуган. – Вам выпала огромная честь – быть избранными для последнего этапа Королевского Испытания, каковой завершится здесь, в замке Старой Птицы, сегодня же на закате. Его величество желает взглянуть на благородных девиц, преодолевших всевозможные тяготы и испытания на пути к величайшей награде – возможности сделаться избранницей и жизненной спутницей его величества…

– Отчего же его величество не хочет взглянуть на нас при свете дня? – спросила Каса-Онна. – Всем известно, что в искусственном освещении легче спрятать недостатки внешности.

– Поверьте, сударыня, внешность ваша интересует кого-либо в самую последнюю очередь.

– Оно и заметно, – едва слышно произнесла она, взглянув в мою сторону.

Я сделала вид, будто не расслышала. Слова распорядителя заставили меня поежиться: кажется, я понимала, о чем идет речь…

– Таким образом, – чуть громче сказал он, – обед подадут вам в комнаты, а после него проводят к его величеству. И я прошу, сударыни, не нужно пытаться приукрасить себя. Это было бессмысленно и прежде, а теперь – тем более.

Мы расходились по комнатам в тягостном молчании. Ина догнала меня, пристроилась в ногу чуть позади и спросила:

– Прикажете приготовить ванну, сударыня?

– Да, пожалуйста, – кивнула я, размышляя, куда спрятать свои сокровища на время купания. Об этом-то я и не подумала! – Ина, скажите, с Деллой все в порядке? Я имею в виду: вы ведь наверняка знаете, когда ее увезли, может быть, помогали собрать вещи, и…

– Обе ваши кузины вернутся домой в целости и сохранности, – ответила она и отвернулась, когда я попыталась посмотреть ей в глаза.

– Что-то случилось, Ина? Почему вы отводите взгляд, будто в чем-то провинились? Даже если так, вы находитесь не в моей власти, а потому… Чего вы боитесь?

– О чем вы, сударыня? Я ничего не боюсь.

– Однако ведете себя странно, словно что-то скрываете. – Я остановилась и повернулась к ней лицом. – С моими кузинами действительно все в порядке? Не случилось ничего… непредвиденного?

– Нет, сударыня, – и без того замкнутое лицо Ины сделалось вовсе непроницаемым. – Конечно, обе они расстроились из-за того, что выбыли из Испытания буквально в последние минуты, но время лечит. Осмелюсь предположить, они скоро позабудут свои приключения и проживут долгую и счастливую жизнь.

«Совсем как та старушка, о которой упоминала Идда», – подумала я и продолжила:

– Возможно, вы хотите о чем-то мне сказать? Или даже предостеречь от… хм… какой-нибудь глупости?

– Сударыня, если бы я желала что-то сказать, то непременно сделала бы это.

Ина посмотрела на меня в упор, и лицо ее показалось мне неимоверно старым. Я даже подумала: что, если эти горничные служат здесь из века в век, видели все Испытания, а потому все наши девичьи страхи, мечты и надежды – для них как на ладони! А может, Ина и ее товарки между Испытаниями погружаются в волшебный сон, словно в сказке, только их будит не поцелуй прекрасного принца, а приказ господина: скорее подниматься и готовить замок к прибытию гостей! Вот уж жуткая участь…

«Как давно я ничего не воображала, – невольно подумала я. – Почти с самого приезда. Потом было не до фантазий, а Грифон – это совсем иное… Я же его не сочинила!»

– Идемте, сударыня, – негромко сказала она. – Я приготовлю ванну и вычищу ваше платье.

«И, надеюсь, не заметишь потайной карман», – вздохнула я, вслух же сказала:

– Серое, будьте любезны.

– Но…

– Ина, я не имею представления, как оно оказалось в моей комнате, и была уверена, что это вы его принесли. Но даже если нет, не намерена отказываться от него. Оно нравится мне больше зеленого.

Казалось, она хочет возразить, но прозвучало лишь:

– Конечно, сударыня. Как вам будет угодно.

Ина ушла, а я перевела дыхание. Что это на меня нашло? Так распоряжаться чужой, по сути, горничной… Уверена, день-другой назад я бы долго собиралась с мыслями, чтобы осмелиться сказать ей – мне нужно именно серое платье, не какое-то еще!

«Все проходит, все меняется, – вспомнила я слова Инна-Ро. – Похоже, и робость моя приказала долго жить. А к добру это или нет, поди пойми…»

Время до вечера пролетело незаметно. К счастью, мне удалось и спрятать свои сокровища, и вернуть их так, чтобы Ина ничего не заподозрила.

Я как раз заканчивала причесываться, когда в дверь постучали.

– Кто там?

– Идда, – негромко раздалось снаружи.

– Рада видеть вас, но мне казалось, вы больше не желаете разговаривать со мной, – сказала я, отодвинув засов и не спеша впустить принцессу в комнату. – Мне даже почудилось, будто я чем-то провинилась перед вами.

– Что вы, вовсе нет! – покачала она головой и наконец-то посмотрела мне в глаза. – Дело в том, что я… мне…

– Ну же, в чем дело?

– Не стоит говорить об этом на пороге, Тесса.

Я посторонилась, позволив ей войти.

Принцесса, оглядевшись, заняла единственный в комнате стул, и мне ничего не оставалось, кроме как присесть на край кровати. С куда большим удовольствием я забралась бы на подоконник, как делала дома, но не рискнула: очень уж он был холодным.

«Интересно, какая зима в старом Караде? – мелькнуло в голове. – Такая же сырая и ветреная? Или снежная и морозная?»

Впрочем, я поспешила избавиться от этих мыслей и вновь взглянула на принцессу. Она не спешила начать разговор, и я пришла к ней на помощь:

– Мне показалось, будто вы чего-то опасаетесь, Идда, и это началось не сегодня и не вчера, а еще до начала третьего этапа. После нашего разговора, верно?

– Надо же, как вы заговорили, – сдержанно улыбнулась она. – Если бы я не была уверена, что вы – это вы, то заподозрила бы подмену.

– И каким же образом вы сумели удостовериться, что я – настоящая? – удивилась я.

– Дотронулась до вас, когда входила, – ответила Идда. – Вы не обратили внимания?

– Нет. Но чем вам помогло мимолетное касание?

– Та вещь, которая соприкоснулась с вами, не нагрелась, не свидетельствовала об опасности, следовательно, вы не подменыш.

– Идда, я не понимаю вас, – сказала я. – Что за вещь? Колдовская?

– Нет, не совсем… А хотя… Не знаю, – призналась она. – Однако она ведет себя именно так, как было описано задолго до моего рождения, и у меня нет причин не доверять ей.

– Я по-прежнему ничего не понимаю. Может быть, начнете с самого начала? Я правильно поняла, что после нашей беседы вы решили оставить… назовем это расследованием?

– Да.

– Но почему? Вам намекнули, что не следует этого делать?

– Мне не намекнули, мне наглядно продемонстрировали, что случается с теми, кто распускает язык, – едва слышно проговорила Идда.

Я поразилась, насколько она переменилась. Как я раньше не заметила? Впрочем, при посторонних, несомненно, она вынуждена была держать лицо, но сейчас… Страх смотрел из ее светло-карих глаз (у Грифона еще светлее, невольно вспомнилось мне), холодный и липкий, как старая паутина – мне приходилось убирать такую, и я запомнила ее прикосновения.

– Вы снова говорите загадками, – сказала я.

Вместо ответа Идда встала, повернулась ко мне спиной и… спустила платье с плеч. Спину ее, узкую и белую, пересекали багровые полосы, всего три – я зачем-то пересчитала их. Одна пришлась прямо по выступающим лопаткам, другая чуть ниже, а третья наискось спускалась по талии, словно диковинный пояс, и конец ее исчезал под одеждой.

– Что за…

– Должно быть, кнут, Тесса. Он оставляет такие следы, я видела, – ответила она нарочито беззаботно, поправляя одежду.

Я представила, каково ощущать прикосновение ткани к этим рубцам, и невольно содрогнулась. Удивительно, что принцесса не свалилась с горячкой после этакого… Или снова помогли чары Старого замка? Почему тогда раны не исчезли? Помню, у Деллы ожог от утюга на руке пропал меньше чем за час…

– Представляете, мне даже розог в детстве не досталось, – со смешком добавила Идда. – Самое большее – учитель шлепал линейкой по пальцам за баловство или тетрадью по макушке, чтобы не отвлекалась от занятий, но подобное… впервые.

– Вас наказали за то, что вы рассказали мне о своих подозрениях?

– Ну конечно. И я не хочу спрашивать, что сотворили с вами.

Я промолчала. Мне тоже не хотелось думать, чем закончилось бы то похищение, если бы не Грифон. Может, я пережила бы порку, но уж точно не осталась бы в замке после подобного! А если… нет, нет, даже воображать не желаю!

– Когда же вы появились в этом наряде, – принцесса кивнула на мое серое платье, мирно висевшее на вешалке, – я подумала…

– Что это я сообщила кому-то о нашем разговоре? – догадалась я. – И за это вас наказали, а меня наградили? Хорошего же вы мнения обо мне!

– Тесса, а что подумали бы вы на моем месте?

Идда сидела неестественно прямо, не прикасаясь к спинке стула, и немудрено. Такие рубцы поневоле заставят держать осанку не хуже любого корсета.

– Не знаю, право… А почему вы до сих пор здесь? – задала я мучающий меня вопрос. – После этого…

– О, у меня был выбор, – со смешком ответила Идда. – Или отбыть сразу же после… хм… беседы, или получить наказание и остаться. Как по-вашему, могла ли я поступить как-то иначе?

– Вы все-таки решили пойти до конца? – Я дождалась кивка и продолжила: – Кто же проводил с вами этот… разговор?

– Не имею понятия, – устало произнесла принцесса. – Клянусь, Тесса, даже если увижу этого человека вновь, вряд ли сумею узнать. А тех, кто… я вовсе не…

Она умолкла, прикусив нижнюю губу, и я не стала просить ее продолжать, поскольку прекрасно помнила, что ощущала, оказавшись в лапах конвоиров. И мне еще сравнительно повезло! Не иначе, потому, что Дар-Аррон не считал меня хоть сколько-нибудь существенной помехой его планам. Уверена, он (или Враг в нем) решил, что я просто доверенное лицо принцессы, этакая подушка, в которую можно прошептать любой секрет, и он останется между нами. Но вот мое возвращение наверняка изменило его мнение. Инна-Ро оказался прав: меня не тронули, я даже очутилась среди трех избранных, любая из которых может стать королевской невестой… Это означало лишь, что все тяготы еще впереди, но отступать было некуда.

– О вашей кузине он ничего не говорил, – сказала вдруг Идда. – Я спросила, но ответа не получила. Надеюсь, она не заинтересовала его, и теперь мирно едет домой.

– А мы, выходит, заинтересовали?

– Да. И если я делала все, чтобы выделиться между остальными, да и без того вряд ли настоящий хозяин Испытания обошел бы вниманием девушку моего происхождения, то для меня все еще остается загадкой, чем же так заинтересовали его вы!

– Я не знаю, Идда, – ответила я. – Я лишь выслушивала ваши речи и, смею надеяться, помогала по мере сил в ваших изысканиях. Но я ничего собой не представляю, я не из самого знатного рода, и даже если среди моих предков нечаянно затесался потомок Старой Птицы, мне ничего об этом не известно.

– Значит, в вас есть что-то еще, – сказала она. – Нечто такое, что позволило вам преодолеть все испытания, не уронив себя даже в мыслях. Вы ведь догадались, надеюсь, что вовсе необязательно устраивать дуэль для того, чтобы немедленно отправиться домой?

– Неужели! И вы… впрочем, вы – особый разговор… Каса-Онна с нами, а она, на мой взгляд, не отличается добродетелями. Видимо, и в ней имеется что-то… лакомое, как по-вашему?

– Именно так. Не знаю, что именно, я же не Враг, чтобы пробовать соперниц на вкус! – усмехнулась Идда. – Но я догадываюсь, в чем может быть дело. Каса-Онна – яркая и страстная натура, порой несдержанная в проявлении чувств, неимоверно честолюбивая и уже примерившая в мечтах королевский венец.

– Сытное блюдо… – пробормотала я. – А вы?

– Во мне тоже предостаточно честолюбия, да и бесчувственной меня назвать сложно. Но главное не это: у меня есть желание, которое превыше чаяния стать королевой. Меня вполне устраивает титул принцессы… вот только не при нынешнем правителе.

– Не вполне понимаю вас… А главное, Идда, вы так и не объяснили, каким образом удостоверились в том, что мне можно поверить подобные мысли!

– Я дойду до этого, – ответила она. – Сомнений у меня нет, а потому я стану говорить начистоту, Тесса. Скорее всего, Дар-Аррон – или его хозяин – изберет вас.

– Неужели!

– Да. Для меня вы до сих пор загадка, хотя я не жалуюсь на умение понимать людей. Не сомневаюсь, для него тоже. Что может быть приятнее, чем раскусить такой крепкий орешек? На десерт, после плотной закуски – Каса-Онны, и основного блюда – меня?

– О, благодарю, я всю жизнь мечтала угодить на зуб Врагу… – пробормотала я.

– Бежать уже поздно, – без тени улыбки сказала Идда. – Попробуйте попроситься домой и увидите, что вам ответят!

– Неужели вы пытались?

– Я задала вопрос своей горничной, этого вполне хватило. Теперь из замка никого не выпустят, пока Испытание не завершится.

– Рано или поздно, так или иначе, – невольно закончила я.

– Откуда вы знаете? – насторожилась Идда. – Я не говорила этого при вас!

– По-моему, от кормилицы слышала, – удивленно ответила я. Выходит, она тоже знает присказку Инна-Ро? Впрочем, ничего странного! – Что не так?

– Нет-нет, показалось… – подняла она руку. – Я отвлеклась, а времени у нас не так много. Повторяю, Тесса: с большой вероятностью именно вы станете избранницей Дар-Аррона. И тогда…

– Умру?

– Нет же! Вернее, вы лишитесь чего-то, как сестра моей бабушки, вряд ли жизни… Но шанс остановить все это еще есть!

– Какой же? – спросила я, хотя уже догадывалась, что она скажет.

И принцесса не обманула моих ожиданий, сказав вполголоса:

– Вам придется убить короля.