Глава 8

Утро прокралось в комнату вместе с первыми лучами солнца, робко пробивавшимися сквозь щели в ставнях, словно застенчивые гости. Лия, встрепенувшись, вскочила с кровати, и комната тут же наполнилась ее неуемной энергией. Глаза девочки искрились неподдельным восторгом, и я невольно улыбнулась, наблюдая за этой маленькой непоседой.

— Что будем делать сегодня? — прозвучал звонкий голосок, когда она подбежала ко мне.

— Сначала позавтракаем, — ответила я, — а потом придумаем что-нибудь такое, чтобы дух захватило.

После завтрака мы отправились на прогулку в лес. Лия, словно юркая белочка, порхала по лесным тропинкам, собирая букеты из первых цветов и вороха опавших прошлогодних листьев, а ее заливистый смех, чистый и звонкий, эхом разносился по округе. Я шла следом, любуясь ее беззаботным счастьем, и чувствовала, как моя душа наполняется теплом и надеждой, словно робкий цветок, распускающийся под лучами весеннего солнца.

— А когда вы будете открывать таверну? — Лия протянула мне трогательный букетик из первых цветов. Подснежники… хрупкие предвестники весны. В памяти всплыла сказка о девочке, посланной за подснежниками в лютый мороз, и о поляне, где собрались двенадцать месяцев. Неожиданно накатила волна ностальгии по моему миру, по беззаботному детству, когда вера в чудеса была такой же естественной, как дыхание. Хотя, если подумать, в этом мире чудеса происходят на каждом шагу. Одно только переселение в чужое тело — разве это не чудо?

— Скоро, как только приведу все в порядок, — ответила я, принимая букетик. — Нужно запасы пополнить, да и с помещением разобраться. Работы еще непочатый край.

Лия нахмурила маленький лобик, задумавшись.

— А я могу помочь? Я ведь умею готовить. Ядвига меня всему научила. И убирать тоже умею, — в ее глазах читалось искреннее желание помочь, и я была только рада, но и эксплуатировать ребенка не собиралась. Она, скорее всего, и детства-то толком не видела. В памяти тут же всплыл шрам на ее плече. Отчего-то мне показалось, что это ключ к разгадке ее прошлого.

Я улыбнулась и легонько потрепала ее по щеке.

— Конечно, поможешь. Вдвоем мы справимся гораздо быстрее, — я подмигнула девочке.

Мы вернулись в таверну, полные решимости взяться за дело. Лия ловко орудовала тряпкой, протирая столы и лавки, словно маленькая хозяюшка, а я занялась пересчетом продуктов. День пролетел незаметно, в хлопотах и заботах, как одна короткая песня. К обеду таверна сияла чистотой, словно начищенный самовар, а полки ломились от припасов, словно щедрый стол на пиру.

После обеда мы позволили себе немного передохнуть у теплого очага, переводя дух. Я задумала соорудить Лие кровать и сделать небольшую перестановку в комнате, чтобы нам обеим хватило места. Лия прижалась ко мне, сидя на полу у моих ног, а ее маленькая ручка крепко сжимала мою ладонь, словно якорь, удерживающий от бури.

— Знаешь, — тихо произнесла она, — я так рада, что встретила тебя. Ты мой самый настоящий друг.

— Ты тоже, — я нежно погладила девочку по волосам.

— А как же я? — взвыла под потолком Агнес, и мы обе рассмеялись на ее обиженное восклицание. На удивление Лия приняла привидение совершенно спокойно, впрочем, как и Агнес — девочку.

— Ладно, посидели, пора и честь знать, — очень хотелось еще понежиться в объятиях тепла, но работа сама себя не сделает. — Надо идти в сарай. Там у меня немного досок осталось. Из них мы попробуем соорудить тебе кровать.

В сарае царил густой полумрак. Лишь узкие лучи, пробиваясь сквозь щели в дощатых стенах, выхватывали из темноты пляшущие в воздухе клубы пыли. Лия, полная энтузиазма, порхала рядом, подавая инструменты и придерживая доски, пока я отчаянно пыталась сколотить из них подобие кровати. Работа спорилась, и вскоре неуклюжий, но крепкий каркас был готов. Оставалось лишь водрузить на него вычищенный матрас и свежее постельное белье.

Кровать вышла не слишком изящной, зато надежной, словно крепость. Лия радостно кружилась вокруг, уже придумывая, как ее украсить. В порыве вдохновения мы решили набросить над кроватью старый полог, превратив ее в уютное гнездышко. Комната преобразилась, наполнившись теплом и обжитым уютом.

— Этот пока пусть висит, но я сотку новый, — Лия по-хозяйски уперла руки в бока и с гордостью оглядела свое творение.

— А ты умеешь ткать? — мне вдруг стало любопытно, чем зарабатывала на жизнь Ядвига и чему учила девочку.

Вечером перед сном Лия долго разглядывала свою новую кровать, лаская шершавые доски и любуясь потрепанным пологом. В ее глазах плескалось неподдельное чистое счастье. Забравшись под одеяло, она блаженно улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала она, словно боясь нарушить волшебство момента. — У меня никогда не было своей кровати.

Я присела рядом и нежно погладила ее по голове.

— Теперь есть, — ответила я, чувствуя, как щемит сердце. — Спи спокойно.

— Нет, нет, — девочка словно испугалась, что я уйду и оставлю ее в одиночестве. — Давай еще поговорим, — робко попросила она.

— Давай, — я кивнула, готовая слушать ее до рассвета. — Расскажи мне, как тебе жилось у Ядвиги? Чем она зарабатывала на жизнь? Я видела у нее в доме много сушеных трав.

Лия на мгновение замолчала, словно собирая обрывки воспоминаний.

— Ядвига была травницей, — наконец произнесла она тихим голосом. — Знала все травы в лесу, лечила людей и животных. Многие приходили к ней за советом и помощью. Она была очень добрая, хоть и строгая. Учила меня всему, что знала сама: готовить, убирать, травы собирать, ткани ткать…

— А что случилось с Ядвигой? — я задала этот вопрос с опаской, боясь причинить девочке боль. Лицо Лии омрачилось, и она отвела взгляд, словно прячась от нахлынувшей печали.

— Заболела внезапно. Никто не смог помочь, — прошептала она едва слышно. — Я так боялась, что попаду в дом к старосте.

Я обняла Лию, прижав ее к себе, стараясь согреть своим теплом ее маленькое дрожащее тельце. Мне было больно видеть ее грусть, осязаемую и горькую, как полынь.

— Не грусти, — прошептала я, словно заклинание, надеясь рассеять ее печаль. — Я всегда буду рядом.

Лия немного успокоилась и снова посмотрела на меня своими большими, полными слез глазами.

— Ты правда не бросишь меня? — спросила она с надеждой и страхом, сплетенными воедино.

— Никогда, — твердо ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Теперь мы вместе.