Глава 25 · Не пущу скелет во двор, спрячу свой большой позор[20]

Утром, собираясь на завтрак, я приводила в порядок платье Глории, позже намереваясь попросить Труди вернуть его владелице. Вдруг из кармана выпал маленький сверток. Вчера я совершенно забыла о нем. Теперь же с любопытством развернула. Внутри была небольшая подвеска и короткая записка:

«Дорогая Кира!

В благодарность за спасение примите от меня этот скромный подарок.

Однажды перо сохранит вам жизнь.

Искренне ваша, Мэри Гаравэйн».

Я повертела бумажку в руках. Письмо показалось странным и, если честно, немного пугающим. Однако кулон оказался очень красивым. В маленькой изящной бутылочке парило крохотное золотистое перышко. Сосуд был крепко закупорен, а через отверстие в пробке продета тонкая золотая цепочка. Украшение мне понравилось, и я тут же его надела. Следом пришла Труди – сообщить, что меня уже ждут в столовой.

Завтрак прошел в спокойной и даже благостной обстановке. Герцогиня, узнав, что я привезла все необходимое для лечения ее любимого Людвига, пребывала в хорошем расположении духа, Элиз предвкушала вечерний приезд любимого брата, а Гаспар в принципе не склонен был впадать в уныние. И только Крис вызывал тревогу. Внешне друг был весел и вел себя непринужденно, однако я заметила глубокие тени, что залегли у него под глазами, и сильную бледность кожи. Словно он совсем не спал по ночам.

После завтрака вызвалась проводить младшего герцога до конюшни и по дороге рассказала ему о вчерашних странных событиях. Гаспар все внимательно выслушал и немедленно помчался в деревню, предварительно взяв с меня слово никому пока не рассказывать о происшествиях. Перед тем как вернуться в дом, я решила проведать Арагайну и угостить ее сладким яблочком, специально припасенным во время завтрака.

Приласкав лошадь, я уже двинулась к выходу, как вдруг обратила внимание на открытую дверь в комнату конюха. Внутри никого не было, но на столе лежали инструменты для резьбы по дереву, а на полках стояли деревянные фигурки зверей и птиц. Я подошла поближе и взяла с полки лебедя. Птица, раскинувшая крылья, словно в полете, выглядела как живая. Каждое ее перышко было выточено невероятно детально. Очевидно, мастер создавал свое творение с большой любовью.

– Нужна игрушка, мэм? – послышался голос за спиной.

Застигнутая врасплох, я обернулась. В дверях стоял Мика. Он кивком указал на лебедя в моих руках.

– Э-э… Я просто смотрела, – засмущалась я. – Это вы сделали?

– Да, – кивнул конюх и прошел к своему столу.

– Они изумительны! У вас определенно талант, – восхитилась я.

– Спасибо… – смущенно пробормотал мужчина. – Если нравится, можете взять любую на память.

Он показал рукой на полку с фигурками. Я с любопытством осмотрела все и выбрала небольшую лошадку, вскинувшуюся на дыбы.

– Большое спасибо, она будет напоминать мне о вас и Арагайне, – поблагодарила конюха и спросила: – Скажите, а не вы ли, случайно, подарили похожую игрушку Пэту, мальчику в деревне?

Мика удивленно уставился на меня, затем медленно кивнул и пояснил:

– Мэри, мама Пэта, тяжело заболела. Я хотел хоть немного подбодрить мальчугана и принес ему подарок.

– Вы знакомы с Мэри? – уточнила я. – Она уже выздоровела.

Конюх опустил взгляд, его щеки и шея слегка порозовели.

– Знаю, мэм… – смущенно пробормотал он.

Тут меня осенила догадка – скорее всего, накануне вечером именно Мика был у Мэри. Теперь настал мой черед смущаться. Однако, быстро совладав с собой, я спросила:

– Мика, скажите, почему Мэри уволили из Кроунхолла?

Мужчина вдруг закашлялся, а когда поднял глаза, увидел кулон у меня на шее и спросил:

– Это она вам подарила?

Я лишь удивленно кивнула в ответ.

– Значит, это вы ее спасли… – догадался Мика.

Снова последовал мой молчаливый кивок.

– Понимаете, мисс, – начал он, – у Мэри есть дар – она видит будущее. Ее видения часто обрывочны и нерегулярны, но всегда правдивы. Она сказала, что вам грозит опасность, и сделала этот оберег. Мой совет – носите не снимая.

– Хорошо… – тихо отозвалась я, обескураженная этими словами.

– А что до увольнения, – продолжил конюх, – сказали, будто она что-то украла. Лэнскомб, наш старый дворецкий, взял тогда вину на себя, просил, чтобы Мэри не увольняли, она же одна воспитывает сына, но дело закончилось тем, что выдворили их обоих.

– Это было два года назад? – уточнила я.

– Около того, – задумчиво ответил мужчина.

– Большое вам спасибо и за подарок, и за информацию, – улыбнулась я и поспешила обратно в поместье – спасать от облысения хозяйского кота.

Великая герцогиня Кроун и ее не менее великий Людвиг ожидали меня в кабинете ее светлости. Разложив свои снадобья на столе, я взяла кота на руки и стала тщательно натирать мазью каждый миллиметр теплой кожи.

– Вы не выяснили, что с ним случилось? – поинтересовалась осторожно.

– Увы, нет, – с сожалением отозвалась леди Вильгельмина.

Я расслабилась и предложила свой вариант:

– Может, собаки подрали?

Герцогиня недоуменно взглянул на меня и произнесла:

– Бас и Бэс? Исключено. Они очень дружелюбные. Иногда я сама не понимаю, для чего мы их держим, они совершенно не умеют охранять.

– Тогда, может, люди? Скажем, слуги? – закинула я удочку.

Глаза старой леди медленно, но верно расширились и грозились вот-вот выпасть из орбит.

– Что ты такое говоришь, дитя! – возмутилась она. – Все слуги Кроунхолла честные и порядочные люди!

– А я слышала, что пару лет назад кого-то поймали на воровстве… – вкрадчиво проговорила, намазывая мягкое теплое пузико мурчащему во все кошачье горло Людвигу.

– Ах, ты об этом… – тяжело вздохнула герцогиня. – Действительно, была неприятная ситуация. У Элизабет пропала пара изумрудных сережек. Их долго искали и в итоге нашли у одной из наших горничных. Она конечно же все отрицала, и я, признаться, была склонна ей верить. Да и дворецкий поручился за нее, но нашелся свидетель, который видел, как девушка их брала. Конечно, против таких аргументов я уже ничего не могла сказать, пришлось увольнять обоих.

– Понятно, а вы не помните, кто именно все видел? – уточнила я.

– Кто-то из персонала Элизабет… точнее уже не вспомню… – с сожалением проговорила мадам, а потом спросила: – А когда мазь подействует?

– Должна в течение часа, – ответила я. – Нужно немного подождать.

Герцогиня кивнула, а я принялась рассматривать большой рабочий стол. Кроме кипы бумаг, писчих принадлежностей и пары малахитовых шкатулок на столе в рамке стоял небольшой портрет. Это была все та же знакомая мне черноволосая красавица, первая леди Кроунхолла.

– Герцогиня Виола? – уточнила я, кивнув на изображение.

Леди Вильгельмина слегка удивилась моей осведомленности и, улыбнувшись, любовно провела по портрету рукой.

– Говорят, она была очень любвеобильной, – зачем-то ляпнула я.

Старая герцогиня нахмурилась и припечатала:

– Чушь! Виола всю жизнь любила лишь одного мужчину!

– Мужа? – логично предположила я, но хозяйка скорбно улыбнулась и посмотрела на меня, как на неразумное животное.

– Ах, дитя… – горько выдохнула леди. – Не всегда нам в мужья достается любимый человек. Чем красивее и родовитее женщина, тем меньше у нее шансов выйти замуж по любви. Виола Риварола была первой красавицей королевства и наследницей могущественного рода воздушных магов. Ее захотел взять в жены первый паладин короля, Мизуар Кроун, маг погоды. Погодники в те времена были не так ценны, как теперь, и он желал породниться с сильным родом Риварола. Виола отказала ему, поскольку была влюблена в рядового армии, который служил под командованием ее отца. Тогда Мизуар уговорил короля подписать специальный свадебный указ. И Виолу выдали замуж насильно. Естественно, после свадьбы счастливой семейной жизни у них не получилось. Мизуар оказался крайне жестоким и ревнивым, а еще он был одержим идеей стать сильнейшим магом на земле. На свадьбу он подарил своей жене гарнитур – ожерелье и кольцо. Черный алмаз в обрамлении белоснежного жемчуга получил название «Жемчужная леди». Мизуар заставлял Виолу носить его, практически не снимая. Позже оказалось, что камень был заколдован и день изо дня вытягивал из нее магические силы, впитывая их в себя. Но когда Виола догадалась, стало уже поздно, она была истощена. Единственной радостью герцогини сделались встречи с любимым в охотничьем домике на опушке леса. Когда Мизуар узнал об этом, создал грозовой фронт вокруг поместья, чтобы молодая жена не могла выйти из дома. Однако ее возлюбленный был магом земли, он проделал потайной ход от домика к поместью, чтобы Виола беспрепятственно приходила на встречи. Она же в свою очередь спрятала в охотничьем доме кольцо, напитанное собственной магией, чтобы оно скрывало их свидания от посторонних глаз. Как-то раз они задумали вместе сбежать, но, к сожалению, об этом узнал Мизуар. Ударом молнии он убил возлюбленного Виолы, а ее саму в припадке ревности выбросил из окна северной башни замка. Ожерелье, что было на ней, впитало магию своей хозяйки, превратившись в сильнейший артефакт, который с годами стал фамильным. После тех событий Мизуар под страхом смерти взял со служащих клятву, что никто из них никогда не откроет правду о его жене. Позже он построил Хейлвилль и посвятил свою жизнь этому городу. Все жители знают Мизуара Кроуна как великого благодетеля и щедрого мецената. Героя королевства, главного паладина его величества.

– А как же история Виолы дошла до наших дней? – поинтересовалась я.

– Их дочь, леди Равенна Кроун, тогда еще маленькая, тем не менее все видела своими глазами и знала, каким на самом деле был отец и как он обошелся с ее матерью. Конечно, рассказать об этом обществу она не могла, но поведала правду своим детям и, кроме того, уничтожила все портреты Мизуара. Во всем Кроунхолле вы не найдете ни одного его изображения.

– Удивительная история, – восхитилась я. – Леди Виола несчастная женщина, боролась за любовь и жестоко поплатилась за это.

– Только за любовь и стоит бороться, дитя, – печально улыбнулась старая леди. – Иногда она приходит рано, иногда поздно. Но несчастен тот, к кому она не пришла совсем.

Я решила перевести разговор с грустной темы и поинтересовалась:

– А тайный ход? Он сохранился?

– Понятия не имею, никто не знал места его расположения, кроме самой Виолы. В любом случае за шестьсот лет он уже наверняка обвалился, – сказала герцогиня и добавила: – О, смотри-ка, шерсть у Людвига совсем отросла.

Я опустила глаза и увидела, что у меня на коленях довольно посапывает пушистый белоснежный кот.

Осторожно передав питомца хозяйке, я собрала свои снадобья и покинула кабинет под звуки воркования счастливой старой леди. Уже в дверях обернулась и задала последний, давно интересовавший меня вопрос:

– Леди Вильгельмина, скажите, а почему вы позволили своему сыну взять в жены женщину без магических способностей?

– Не мне идти против любви, – ответила герцогиня. Я кивнула и покинула комнату.

Поднимаясь к себе, я встретила на лестнице Криса. Остаток дня до ужина мы провели вместе в поисках каких-то зацепок, которые могли бы дать ключ к исчезновению Грегори. Сначала еще раз изучили личные покои герцога. Однако ничего нового и интересного в них не нашли. Трехкомнатные апартаменты, состоящие из гостиной, кабинета и спальни, были оформлены в основных цветах поместья: черном и золотом. Резная мебель дорогих темных древесных пород. Обилие разнообразных книг: от бухгалтерских гроссбухов до всевозможных энциклопедий. По несколько ваз с большими букетами в каждой комнате. Цветы в них давно завяли и сейчас источали не самый приятный запах сырости и легкой плесени.

– И почему их не уберут? – размышляла я вслух, разглядывая икебану из больших засохших цветов.

Крис проследил за направлением моего взгляда и небрежно ответил:

– Элиз сказала, что Тэтчерд запретил здесь что-либо трогать. Даже с уборкой зайти нельзя. Поэтому за два месяца накопилось немало пыли и другого мусора.

Я обошла кабинет и остановилась у стола герцога. Он был завален большим количеством писем. Половина из них оказалась распечатана, половина так и осталась невскрытой. Пара раскрытых гроссбухов, а также несколько энциклопедий: рунная магия для начинающих, заклинания для чайников и большая энциклопедия флоры и фауны.

– Весьма странный набор, тебе не кажется? – спросила я, проведя пальцами по корешкам книг.

– Вполне тривиальный для человека, ничего не понимающего в рунах и заклинаниях, – отозвался друг.

– Разве можно наследника сильнейшей магической семьи города считать ничего не смыслящим в заклинаниях? – удивилась я.

– Может быть, он хотел кого-нибудь им обучить? – предположил Крис.

– Например? – Я вопросительно уставилась на друга.

– Не знаю, – раздраженно пожал плечами тот.

– А человека можно обучить магии? – начала размышлять я.

Крис нахмурился и задумался на пару минут:

– Намекаешь на Элиз? Мне кажется, это невозможно.

– Почему? – не унималась я.

– Потому что для того, чтобы руна, даже самая простенькая, или заклятие обрели силу, нужен хотя бы минимальный магический резерв, а у нее таковой равен нулю, – терпеливо пояснил друг.

– Понятно, – разочарованно вздохнула, понимая, что след ложный, и предложила: – Тогда пойдем, посмотрим беседку, где работал герцог. Вдруг вы что-то пропустили.

Крис кивнул, и мы покинули покои его светлости, отправившись в сад.

Беседка встретила нас приветливым чириканьем маленьких крапивников, притаившихся в густых зарослях клематиса. Розовые цветы, увившие беседку снизу доверху, щедро дарили свой тонкий аромат, и воздух после спертой тяжелой затхлости в хозяйских покоях оседал в легких приятным бальзамом. Как и ожидалось, ничего интересного в беседке мы не обнаружили. Единственное, что привлекло мое внимание, – это то, что через одну из арок прекрасно просматривались пруд и место, где встретились мы с Тэтчердом. Однако я благоразумно промолчала о своих наблюдениях и вместо этого совершенно нетактично заметила:

– Ты выглядишь гораздо лучше, Крис. Прости, но утром ты походил на привидение.

– Честно говоря, я чувствую себя как-то странно, – задумчиво отозвался приятель. – В последнее время по утрам мне действительно очень плохо. К вечеру все проходит, и я опять чувствую себя хорошо, а на следующее утро недомогание повторяется.

– Ты проверял комнату? – уточнила я.

– Да, – кивнул друг. – Ничего не нашел. Магический сканер тоже ничего не показал.

– Хм… – Я задумалась. – Давай после ужина я гляну «ведьминым взглядом», возможно, кто-то оставил проклятие.

Крис кивнул. Тут со стороны центральной аллеи послышался отдаленный заливистый собачий лай. Мы поспешили на шум – посмотреть, в чем же дело.