Глава двадцать седьмая

Испуганная женщина — самая опасная.

Поэтому женщины так легко пугаются.

Л. Берне

Кавалькада императорской охоты отъехала от дворца. Блестящие лорды и леди на холеных лошадях, укрытых яркими попонами, сияние драгоценностей на нарядах и упряжи, горящие на солнце острия пик гвардейцев, развевающиеся разноцветные штандарты, лоснящиеся гнедые и рыжие крупы лошадей, звонкий цокот подков по мостовой, лай псов на сворках… Это было яркое, праздничное зрелище, но только не для меня.

Я сидела верхом на своем вороном Ветре и раздумывала, зачем дядя все это затеял? Предприятие казалось совершенно несвоевременным, а потому подозрительным. Кого в преддверии зимы понесет в холодный голый лес гонять уже отощавшего оленя или неперелинявших волков?

Скомпрометировавшего себя лорда Шэрна на выезд не пригласили. Остальные драконы и не претендовали на участие в императорской забаве, в Ларран они прибыли не за этим. Эльфы уже уехали, то есть, выходило, что в охоте участвовали только имперцы. Предполагалось, что сегодня мы доскачем до леса, переночуем у опушки и завтра с раннего утра погоним зверя.

Вчера мы устроили мозговой штурм, пытаясь понять, что задумал дядя — то ли устроить каверзу мне, вырвав из привычного окружения, то ли, наоборот, он хотел удалить меня на два дня из замка, чтобы подготовить «сюрприз» в покоях. К единому мнению не пришли, слишком мало было данных. Поскольку незаметно следовать за кавалькадой с собаками что единорогам, что драконам, было сложно, все-таки решили отпустить меня одну. Тиану остался во дворце, присматривать за моими покоями и лордом Фирданном.

Я вздохнула — драколилия и радужная брошь были приколоты к нательной рубашке, так контакта с кожей хватало, чтобы парни чувствовали мое присутствие постоянно, и я могла в любой момент попросить их о помощи. Конец моей длинной цепочки ощущался где-то в районе пупка. Жаль, диадему на охоту не оденешь…

Мы понавешали на меня все мыслимые и немыслимые щиты, и я верила, что могу встретить орду троллей в чистом поле и уцелеть, оставив от вышеупомянутой орды рожки да ножки.

И все равно изнутри меня грыз червячок беспокойства. Да и Тиану утром целовал меня с какой-то исступленной нежностью, почти отчаянно. Расспросив, я узнала, что его всю ночь мучили кошмары.

Ладно, думай не думай, а ничего не понятно. Я решила пока выбросить все сомнения из головы и воспользоваться случаем размять вороного, насладившись скачкой по безлюдным полям. Ветер в лицо, земля несется под ноги, сумасшедший топот копыт и биение наших с конем сердец ему в такт…

Стемнело довольно быстро. Мы отъехали от столицы больше чем на двадцать лиг, достигнув края обширного леса. Заночевать предстояло в трактире «Охотничий рог», стоящем на большаке. Часть свиты, не поместившаяся в корчму, устроилась в соседней деревне.

Я проследила за тем, как Ветра расседлали, растерли, поставили в денник, принесли ему ведро воды из колодца, засыпали овса и повесили в сетке охапку сена. Посмотрела, чтобы в сене не было гнили, иначе у лошади могут начаться колики. Сделала мысленную заметку — с утра самой проверить состояние коня и сбруи. Во избежание.

Есть не хотелось совсем. Присев за стол, я проверила магическим взглядом тарелку и отправила в рот несколько кусочков вареной картошки. Поднялась, жестом руки позволив свите продолжать ужин, и, сопровождаемая слугой, пошла наверх, в приготовленную для меня комнату. Войдя, осмотрелась — в просторной комнате стояли надежная с виду кровать, шкаф у стены, комод с зеркалом, один стул и большая лохань с водой, от которой поднимался пар. Перед зеркалом, кое-как рассеивая мрак, горела одинокая свеча. Еще два двухрожковых подсвечника висели на стенах.

Я задумалась, не принять ли ванну? Потом решила ограничиться мытьем рук и умыванием — беспокойный червячок продолжал скрестись где-то внутри. Побродила по комнате, повесила защитные чары на окна. Дверь пока трогать не стала, потому что прислуга еще не спала и могла зайти за чем-нибудь. Да и кузен мог заглянуть, пожелать «доброй ночи» и заодно проверить — одна ли я тут?

Может, почитать перед сном? Достала взятый с собой свиток на эльфийском, но, хотя после превращения в единорога я стала намного лучше видеть в темноте, разобрать слова не удавалось. Магический импульс — и свечи на стене вспыхнули. Хорошо, вот так светлее. Гмм… похоже, свечи тут делают с ароматическими травами — сладковатый смутно знакомый запах поплыл по комнате.

Я села на постель со свитком в руках. Голова чуть кружилась, буквы плясали перед глазами. Что со мной, неужели я так устала? Глаза закрывались, хотелось спать… В голове зазвенел сигнал тревоги — так не должно быть! Меня одурманили! Я попробовала вскочить с кровати, распахнуть окна — руки и ноги не слушались, свиток из разжавшихся пальцев упал на пол и закатился под кровать.

Только без паники, она сейчас не поможет! Драконья магия еще со мной, значит, делаю по порядку — надо позвать на помощь Ти и Ардена, проверить щиты, чуть расширив их, чтобы прикрыть драгоценности, включить кислородную подпитку через кожу — так дурман не попадет в кровь. В нос и рот ставлю фильтры — пусть проходит только чистый воздух. Теперь нужно поставить вокруг тела защиту от огня — а то мало ли что? Слишком легко было представить, как потом дядя, утирая слезу, расскажет эльфам, что бедная племянница упала в обморок и случайно задела свечу, устроила пожар и сама сгорела, бедняжка, не успели спасти — так её жаль! Готово. Теперь пытаюсь очистить кровь…

Мне не хватило совсем немного времени. Я всё еще не могла двигаться, когда в комнату вслед за лебезившим трактирщиком вошли два здоровенных бородатых мужика, посмотрели на мое лежащее с остекленевшими глазами тело на кровати, накинули мешок на голову и вынесли из комнаты.

* * *

Меня куда-то везли по ночному лесу, перекинув через круп лошади. Похитители не спешили, похоже, дорога была им знакома, и чувствовали они себя в лесу как дома. Через несколько фраз до меня дошло, что я попала в руки местной разбойничьей шайки, которой меня «заказал» некий важный господин. Болтаясь вниз головой, я слушала рассуждения про то, как бандиты собираются поступить с жертвой, то есть со мной, и чувствовала подступающий ужас.

— А чего? Тот уже аванс заплатил, давайте скажем, что девка в лесу сбежала и не нашли — волки съели, — пробасил первый голос.

— А нафиг? Он же еще заплатит? — второй голос. — Давайте отдадим, как договаривались.

— Ты её видел? Такая цыпочка, губки красные, щечки розовые, чистенькая, небось еще нетронутая. А впереди зима! Вот я и говорю, — оставим себе! А по весне, если выживет, на побережье в бордель продадим! — снова первый.

— Сивый прав, — хриплый голос кого-то третьего, — себе-то лучше.

— Дык не доживет до весны — помните ту черненькую? Через месяц померла! — еще один.

— Ну, помрёт, зато позабавимся! — снова третий.

— А искать не будут? — второй.

— Пусть ищут! Мы-то тут как у себя дома, не найдут! — бас первого.

— Мож прям щаз остановимся и опробуем?

— Рыжий, не гони. Холодно тут! До лагеря близко, а там кровать. Пусть у знатной барышни будет всё честь по чести…

В темноте раздался мужской хохот.

Я стиснула зубы: «Они не могут сделать со мной то, о чем говорят. Не могут, у меня щиты… Я не стану их жертвой! Не стану! Я — охотник, и это они будут моей дичью! Ну же, Бель, давай, думай!» Я снова послала мысленный призыв Тиану и Ардену. Беда в том, что я даже приблизительно не представляла, в каком направлении мы движемся — перед глазами маячил лошадиный бок. Ничего, парни найдут — на мне же цепочка Ардена. Надо только продержаться до их прихода, а в том, что они появятся, я не сомневалась.

Я могла бы прямо сейчас перебить всех говоривших разбойников при помощи магии. Но сколько человек на самом деле в этом отряде? Всех ли я слышала? И что буду делать я, парализованная, свалившись с лошади ночью неведомо где?

Пусть везут на свою кровать, решила я. Буду ждать подмоги в комфорте. Кажется, сознание полностью прояснилось. Так, пока болтаюсь вниз головой, что бы еще хорошего сделать? Чуть расширим щит, включив в него внутренние слои одежды. На стратегических местах отрастим шипы, небольшие, в пол пальца. Но кто схватится — мало не покажется. Да, надо еще прикрыть волосы, чтоб не лапали. А теперь снова вернусь к отраве в крови — что же такое убойное было в фитилях тех свеч?

Когда меня, как мешок, сгрузили с лошади и потащили в какой-то дом, я все еще не могла двигаться. Разбойники окончательно решили мою участь — «цыпочку» заказчику не отдавать, оставить постельной игрушкой для шайки. Если к весне буду жива — продать в бордель. Взяться за меня решили прямо сейчас.

Я чувствовала, что закипаю от гнева — да, физически сделать они мне ничего не могли. Но те жуткие вещи, которые они говорили, их сальные взгляды, тянущиеся ко мне лапы, сводили с ума. Сейчас, бросив моё неподвижное тело на кровать, бандиты собирались тянуть жребий, кто изнасилует меня первым. Ну всё, достали! — сейчас подожгу нафиг этот притон!

На границе сознания раздалось ржание:

— Что разлеглась? Мало наслушалась?

Мой единорог! Конечно, отравы было достаточно, чтобы лишить сознания хрупкую девушку, но для лошади такое количество, что троллю блошиный укус! Тем более, что единороги иммунны к большинству ядов.

Самая длинная соломинка досталась прыщавому с козлиной бородой Сивому. И это переполнило чашу моего гнева. Мир мигнул, а потом кто-то тонко завизжал. Кровать под лошадиным телом затрещала и развалилась на части. Я, перевернувшись, вскочила на ноги.

— Ой, единорог! А девка где?

— Девка стала единорогом? Эхх…

— Дык единорог еще лучше! Щаз завалим, знаешь, скоко маги дают за рог и шкуру? Они из него декокты делают! Богачами будем!

В меня полетел нож, брошенный Сивым. И упал, отразившись от силового щита.

Злобно взвизгнув и оскалив зубы, я бросилась к ненавистному «первому». Удар рога снизу вверх — и Сивый ошарашено уставился на развороченную грудную клетку с белыми осколками ребер и выпавший из живота перламутрово-фиолетовый клубок кишок. Что было дальше, я запомнила смутно — сознание отключилось, дав волю ярости и инстинктам.

Нескольких разбойников я сожгла шаровыми молниями прямо в комнате, загнав их в угол с обломками кровати. Потом вышибла копытами дверь, которую кто-то подпер поленом снаружи, и вылетела в коридор. Еще три пущенных огненных шара — и три воющих и катающихся по полу горящих существа, в которых нет ничего человеческого.

Когда я выскочила из дверей дома, обитатели лагеря встретили меня залпом в упор из десятка арбалетов. Болты попадали на землю, не причинив вреда, но моя ярость поднялась огненным штормом.

Я заревела по-драконьи и выдохнула струю пламени в десять локтей, поджарив трех ближайших бандитов. Ой, мама! В кого я превратилась? Разве единороги так могут? Хотя какая разница? Завизжав, я бросилась на нападающих, меся тела копытами, протыкая и разрывая рогом, лягаясь, рассыпая шаровые молнии…

В какой-то момент из леса послышалось ржание, и на поляну выскочил еще один единорог. Огромный молочно-белый жеребец. Повелитель Арден снова издал не ржание, но рык, и напал на разбойников с тыла. Не выдержав двойного натиска, те бросились врассыпную.

Сверху упала огромная темная тень, одного из бегущих подхватили лапы с саблями когтей и, разорвав надвое, отбросили прочь. Вдалеке у опушки с неба ударил столб огня, и еще два разбойника покатились по земле огненными снопами.

Я догоняла и догоняла бегущих, поднимая их на рог, сжигая молниями, топча копытами. А потом на поляне не осталось никого живого, кроме нас с Арденом. Я оглянулась еще раз — да, никого — и, сузив глаза, понеслась к стоявшему у кромки леса дому. Доскакав, снова зарычала и выдохнула струю пламени. Огонь сразу же поднялся до крыши. Если Сивый еще жив, значит, ему не повезло.

Больше драться было не с кем и некому мстить. Багровый туман, застилавший сознание, отступил. Вокруг на темной пожухлой траве валялись изломанные, вспоротые, сожженные, окровавленные тела. Над поляной плыл тошнотворный запах горелого мяса. С моего рога густыми каплями падала кровь.

— Всё, больше не могу, — поняла я.

Превратившись в девушку, я упала на колени и отчаянно зарыдала.

Я заглатывала воздух короткими всхлипами и тут же выдыхала. Я не могла надышаться и не могла остановиться. Я смотрела на свои окровавленные руки, меня колотила нервная дрожь. Я задыхалась…

Мою спину обняли ласковые теплые руки:

— Бель, Бель, успокойся, всё уже в порядке. Это я, Арден. Не плачь, все прошло. Не дыши так часто. Ну же, давай, я буду медленно считать, а ты вдыхай и выдыхай в такт…

Я продолжала рыдать. Как может что-то быть в порядке, если рядом со мной на траве дымится обгорелый труп со скрюченными черными пальцами, и сотворила это с ним я? И вон еще, и еще…

Арден поднял меня на ноги, оставаясь за моей спиной.

— Пошли, тут рядом река. Тебе надо отмыться. Ты цела?

Я попробовала повернуться к нему, чтобы кивнуть, но Повелитель мягко удержал меня за плечи.

— Бель, не поворачивайся, я голый. Я же перекинулся из единорога. Давай, пойдем тихонько.

Обняв за плечи, Ар медленно повел меня к кромке леса.

— А Ти и Шон, я их видела, где они сейчас?

— Ищут тех, кто разбежался по лесу. Мы решили, что уйти не должен никто, — в голосе Повелителя зазвенел металл.

Я вспомнила «первого», искаженное мукой лицо ныне мертвой безымянной черноволосой девушки из его памяти, и кивнула. Да, из этих подонков уйти не должен никто.

Арден вывел меня на берег стылой черной речки. Какая-то часть моего сознания видела то, что он делает — вот эльф отделил силовым барьером запруду у берега, вот нагрел в ней воду. Подхватил меня на руки и понес в реку. Я подняла глаза на его лицо. Как и я, Повелитель был перемазан кровью.

— А ты цел? — я прикоснулась пальцами к кровавой маске на его щеках.

Изумрудные глаза улыбнулись.

— Так, пара царапин. Я не сразу поставил щит, сам виноват.

Мы стояли по пояс в воде друг напротив друга. Над теплой запрудой плыл белый пар. Я протянула руки к Ардену:

— Давай, помогу тебе вымыть волосы. А потом ты мне. Даже думать боюсь, на кого сейчас я похожа.

— На кровавую шаманку-орчицу, — улыбнулся эльф. — А зовут тебя Великая Вырви-Глаз-Костяная-Нога!

Представив ногу, вырывающую глаз, я истерически хихикнула.

— Ну, вот и хорошо, — снова улыбнулся Ар. — Давай, поворачивайся ко мне спиной, я сейчас тебе волосы промою. А то придется переименовать в Принцессу-Нечесаный-Колтун.

Я легла в воду на спину, в кольцо ласковых рук эльфа. Он аккуратно разбирал мои волосы, подушечками пальцев оттирал кожу под ними, обмывал лицо, шею…

Руки скользнули ниже, к груди. В его движениях не было ничего лишнего, как будто он мыл ребенка или купал собаку. И все равно я почувствовала, как изнутри поднимается теплая волна. Хорошо, что темно, и он не видит, как порозовели мои щеки.

Я вывернулась из рук Ардена.

— Если можно, обмой мне спину.

Эльф послушно отпустил меня, и принялся осторожно смывать потеки засохшей крови с моих лопаток. Я сама в это время отскребала грязь спереди.

Потом попросила Ардена повернуться ко мне спиной и присесть, и стала мыть его волосы, голову, шею, лопатки, спину. Я скользила ладонями по его коже, стараясь сосредоточиться на чистоте, а не на том, как под моими ладонями перекатываются его мышцы. Ну да, Ар красив, очень красив, и что? Совершенно нормально, что он мне нравится, и меня к нему тянет — к нему потянуло бы любую. Но люблю я другого.

Гмм… Это я так думаю, или это я себя уговариваю?

Наконец я почувствовала себя чистой.

— И что дальше? — поинтересовалась я. — Одежды нет, вылезать как будем?

Снова превращаться в единорога мне ужасно не хотелось.

— Ну, я еще подогрею воду, и сядем на мелководье, подождем Шона с Ти, — пожал плечами Ар. — Дно песчаное, вполне удобно.

— А пиявок тут нет? — забеспокоилась я.

— Ой, Бель! Ты только что чуть не в одиночку разнесла разбойничий лагерь, а теперь боишься пиявок! На тебе же щит! — засмеялся Ар.

— Всё равно — брр! — передернулась я.

Мы сидели по шею в горячей воде, соприкасаясь плечами. Арден попросил ему рассказать, что случилось. Я попробовала заговорить, и меня тут же снова заколотило в предвестии новой истерики. Сжав зубы, я медленно задышала через нос. Ар, поняв, что происходит, обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Ар, посмотри сам. Я не могу пока говорить об этом, — я открыла сознание и постаралась отключиться. Пережить все по второму разу сейчас мне было не по силам. Подняла глаза на небо. Судя по звездам, с того момента, как я зажгла злополучные свечи, прошло меньше трех часов.

По лицу Ардена ходили желваки.

— Если бы я мог, убил бы их еще раз. И еще раз. И тех, кто им помогал, я тоже убью. Как и «важного господина».

— Ар, этот господин — мой дядя. Он не думал, что будет именно так, но это его не оправдывает. Убить сейчас я его не могу. Гражданская война — слишком высокая цена за личную месть. Но, когда придет время, он заплатит, — грустно улыбнулась я. — Как вы вообще так быстро примчались?

— Я — легко, — усмехнулся эльф, — сидя на шее Тиану. Видела бы ты, с какой скоростью он махал крыльями! А тут я уже перекинулся единорогом. И теперь остался наг и бос. Придется ходить невидимым, а то голым кронпринцу гулять по статусу не положено.

— Разве только в компании голой имперской принцессы… — захихикала я.

Потом вздохнула.

— Знаешь, странно, но я сейчас сижу и жалею пропавшую амазонку. Она была оливковой, очень красиво смотрелась с моими глазами и волосами. Из сукна, которое ты подарил, — я потерлась щекой о плечо Ара, — глупо, да?

— Сукна я тебе подарю подводу. А больше ты ни о чем не думаешь? — Ар заглянул мне в лицо.

Разговор сворачивал куда-то не в ту сторону. Впрочем, то, что происходило сейчас, помогло мне успокоиться, принять случившееся и отделить себя от него. Да, это произошло. Меня похитили, я защищалась и убивала. И что? Я была в своем праве.

— Бель, — голос Ардена стал глубоким. — Я очень испугался за тебя.

— А уж как я испугалась, — нервно хихикнула я.

Ар ткнулся мне носом в волосы, притянув к себе еще ближе.

Казалось, он хочет что-то сказать… Но, когда заговорил, спросил совсем другое:

— Что ты собираешься сейчас делать, подумала?

— Да. Вернусь в трактир, как ни в чем не бывало. Завтра приму участие в охоте. Затем отправлюсь в Ларран. А потом попрошу вашей помощи и навещу трактирщика, который меня продал. Поможешь?

Ар хищно оскалился.

На обрыв за нашими спинами мягко опустились две громадные тени — Ти и Шон вернулись с охоты.

— Никто не ушел. Все мертвы, — послал мысль Шон.

— Ти, превращайся в человека и иди к нам. Твою одежду делим на троих — мы с Бель были единорогами и все потеряли. Шон, займись уборкой трупов, следов должно остаться как можно меньше, — Повелитель, как всегда был логичен и эффективен. — Кстати, сколько их было?

— Больше тридцати.

— Такая большая шайка рядом со Столицей… — Ар покачал головой.

Я знала, о чем он подумал.

* * *

Через час мы вернулись в мою комнату в трактире. Я, наконец, переоделась, снова приколола на нижнюю рубашку свои брошки — радугу и драколилию. Шон развалился поперек кровати в изголовье, а мы втроем — со мной в середине — вдоль, положив на него головы. Не знаю, удобно ли было Ти и Ару, а мне в качестве подушки достался относительно мягкий живот тощего мага.

Дверь мы наглухо заперли и накинули полог тишины.

Я снова открыла сознание, прокручивая события. Ар стиснул мои пальцы, не давая уплыть в черноту. Ти прижал к себе настолько тесно, что я едва могла дышать. Даже непробиваемый Шон протянул руку, чтобы погладить меня по голове. Впрочем, Шон есть Шон.

— Бель, а как это твой единорог выдыхал пламя, будто дракон?

— От злости! Разозлили б посильнее, она бы, глядишь, и летать начала! — ой, зря я это сказала. При любопытстве Шона он вполне может поставить эксперимент.

Потом мы стали обсуждать дыру, обнаружившуюся в моей системе безопасности. Как можно вообще защититься от отравленного воздуха? Подумав, решили, что надо ставить фильтры в горле на дыхательные пути, чтобы ничего, кроме чистого воздуха в легкие попасть не могло. Ноздри при этом оставались свободными, и обоняние не затрагивалось. Чисто прагматически, запахи могли стать одним из индикаторов опасности, а по мне, оказаться в мире, где не пахнут цветы и трава после дождя, было бы тоскливо.

Задумавшись о запахах, я взяла пальцами локон светлых волос, лежащий у меня на плече, и ткнулась в него носом. Напоминает о нагретой солнцем земляничной поляне в хвойном лесу — хорошо-то как… Втянув воздух, я прикрыла глаза от удовольствия. А открыв их снова, поймала внимательный взгляд рядом лежащего блондина. Услышав смешок от другого плеча, повернула голову туда, и понюхала второго блондина. Этот запах я знала и любила — сложный аромат степных трав и морского ветра манил обещанием полета.

Хмм… а в темноте их можно различать по запаху! — хихикнула я про себя. Парни, поймав мою мысль, почему-то покраснели. Через минуту до меня дошло… и я покраснела тоже. А потом стукнула кулаком каждого по животу — чтоб не думали о чем не надо! Теперь, глядя на нас, хихикнул Шон.

— Давайте уже спать, — предложил Арден. — А то завтра как вареные будем.

* * *

После вчерашнего мне как никогда раньше нужно было почувствовать дружеское плечо. И я его получила, причем плеч было больше, чем одно. А к ним в довесок прилагались навалившиеся на меня сверху руки, ноги и чей-то очень твердый затылок, упиравшийся мне в ребра. Одинокой и покинутой я себя точно не чувствовала.

— Мда, — констатировал Тиану, растирая затекшее бедро, — узкая здесь кровать, неправильная. Скорее бы назад, в Ларран!

Оставлять меня без присмотра парни больше не собирались. Мы решили, что Тиану отправится на разведку в ближайшую деревню, читать мысли — там должны проживать пособники уничтоженной нами банды, те, кто скупал краденое, отгонял на дальние рынки угнанных лошадей, собирал информацию. Арден, прикрывшись невидимостью, решил заняться расследованием внутри трактира — вряд ли корчмарь работал на разбойников в одиночку. Еще надо было узнать, кто и из чего изготовил отравившие меня свечи. Огарки Шон запихнул в карманы своей мантии — забрать для анализа в Ларран. А потом обернулся вороном и перелетел с подоконника на крышу конюшни. Сегодня Шон должен был сопровождать охотников и следить, чтобы я не влипла еще в какую-нибудь историю.

Когда я, как ни в чем не бывало, спустилась к завтраку, трактирщик выпучил глаза. Он же сам видел, как меня, замотанную в мешок, увозили в лес! Ну, пусть поизумляется. Удивляться толстяку с хитрыми глазками по моим расчетам осталось меньше двух суток. Не обращая внимания на корчмаря, я улыбнулась спустившимся раньше меня к столу охотникам и села завтракать. Потом, взяв со стола пару яблок, чтобы угостить Ветра, пошла в конюшню — посмотреть своими глазами, как будут седлать коня.

На охоте ничего особенного не произошло. Егеря только руками разводили — всё зверье из округи куда-то пропало. Я удивлена не была: все твари с головой на плечах после ночного прочесывания леса парой разъяренных драконов разбежались куда подальше и заныкались там куда поглубже.

Какой-то идиот со скуки решил сбить из лука сидящего на дубу черного ворона. Спросил бы меня, я б ему сказала: примета есть, стрелять в ворона — к большому несчастью! Само собой, стрела в птичку не попала, зато лошадь горе-охотника вдруг встала на дыбы, и через минуту лес огласился воем павшего:

— Ой, моя лодыжка!

Вот это и называется «дурная голова ногам покою не дает».

Мне довольно быстро надоело носиться по черным пустым просекам. Не радовала даже скачка на Ветре. Хотелось как можно быстрее оставить это несчастливое место и вернуться домой. Шон уловил мое настроение. Отлетев подальше в лес, он превратился в дракона. Пролет невидимого дракона над головой кавалькады вызвал дикую панику среди лошадей — всадники цветным горохом рассыпались по кустам, причем не все удержались в седлах. Шон уже готовился повторить пикирование, когда кузен Ру все-таки решил, что день не задался, и, обругав егерей, дал команду трубить в рога и поворачивать в Ларран.

В столицу мы прискакали уже в темноте. Мне повезло, по пути к себе я не встретила лорда Регента — я не была уверена, что смогла бы сохранить доброжелательное выражение на лице при виде этого «важного господина». Мои эльфы и Шон уже ждали в комнате, и я даже не удивилась, узнав, что ночевать вся компания собирается у меня, благо, кровать размером с армейский плац позволяла разместить с комфортом и вдвое больше народу.

Я осторожно послала мысль Шону: «Почему Ти и Ар так боятся оставить меня одну?»

Шон оторвался от книги и перевел взгляд карих глаз на меня.

— Бель, они думали, что тебя потеряли. Если бы в свечах был не дурман, а яд, ты была бы уже мертва.