Глава 1.

— Так это… твоя дочь?

Богом клянусь, я слышала, как его голос дрогнул сейчас!

Не в силах ответить, я просто кивнула.

«Моя»

«Наша»

Как же хорошо, что Дворецкий не умеет читать мои мысли!

— Я Марк… — произнес мужчина отстраненно, присаживаясь перед Риткой на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

Протянул свою большую ладонь.

Дочка внимательно на него посмотрела. Задумчиво и с недоверием.

Ритка вовсе не из тех детей, что запросто идут на контакт.

Ее максимум – это отрапортовать вежливое приветствие. А затем сразу же закрыться железобетонными стенами, ограждаясь от незнакомых людей любым методом.

Но именно в этот чертов момент Ритка решила забыть о своей необщительности, и с долей кокетства протянула мужчине маленькую ладошку. Вложила в его руку пальчики и запорхала ресничками!

Да что ты желаешь с женщинами, чертов Дворецкий?!

Но, кажется, «что-то делал» сейчас вовсе не Марк с моей дочерью, а с точностью наоборот.

Ритка охмурила его одним только взглядом! Синие глаза Марка оттаяли, и вдруг начали почти что сверкать!

Я ошарашенно наблюдала за этой парочкой со стороны.

— Мак? — исковеркала дочь его имя, потому что сильно стеснялась своей неспособности выговаривать «р».

Дворецкий подернул плечом.

— Пусть будет Мак, — усмехнулся лучезарно этот добряк!

Они с секунду смотрели друг на друга серьезно, а потом Ритка важно оповестила:

— У мамы аллелгия на маки!

Я мысленно прикрыла руками полыхающие от смущения щеки.

Хотя, чего тут стыдиться? Устами младенца, как говорится…

Марк рассмеялся:

— Я куплю ей таблетки от аллергии, — решил он проблему за долю мгновенья.

— А такие быва-ают? — распахнула Ритка реснички.

Дворецкий кивнул ей в ответ.

— А сколько тебе лет, принцесска? — с деланным интересом, спросил.

Ритка усердно начала загибать палец за пальчиком, сначала подсчитывая нужную цифру в уме.

«Ну же, родная! Ты ведь так любишь преувеличивать свои годики, и вместо трех всегда говоришь пять, а иногда даже шесть! Не подведи сейчас, ладно?»

Но дочь тоже не проявила свободности к телепатии. От бабушки, наверное, передалось.

Скрупулёзно все подсчитав, она радостно всплеснула руками и торжественно выдала:

— Тли! — а затем намного суровее уточнила: — Но сколо будет четыле!

Я судорожно сглотнула.

Марк заметно напрягся и скользнул по мне яростным взглядом. За миг до того, как я увидела наше с Риткой спасение.

Мимо, смешно скашивая глаза и пытаясь этого не показывать, проплыла Галка. Специально слишком медленнее, чем следует.

— Галчонок! — я ухватила подругу под локоток, и буквально всучила в ее руку ладонь своей дочери. — Отведи Ритку на улицу, я сейчас подойду! Я ей мороженное обещала купить! — выразительно посмотрела на дочку. Она уже успела насупиться от того, что ей вдоволь не дали поболтать с новой «игрушкой»

— О, конечно, — елейным голоском отозвалась Галка. Кинула взгляд на Дворецкого. Мне показалось, что она чуть ли не реверанс намерена была сделать, но остановила себя в последний момент.

Дворецкий смотрел на уходящую Ритку такими глазами… Ну просто Хатико во плоти...

Мое сердце сжалось от чувства вины. И от жалости. И еще от тысячи всевозможных эмоций, бурлящих в душе в этот момент.

Такой реакции на мою дочь я от него совершенно не ожидала.

Марк посмотрел мне прямо в глаза. И в них сейчас плескался миллиард разных вопросов…

А я отчетливо видела, как в голове у мужчины вертятся шестеренки, складывая элементарную математику, и сопоставляя нашу первую и последнюю ночь с возрастом моей дочери…

В конце концов, он взял себя в руки, вздернул вдруг подбородок и серьезно спросил:

— Значит, три? — с яростным глубоким вздохом зачем-то уточнил у меня.

Я видела, как его грудь вздымается, раздуваясь под тканью темного свитера.

Ничего не ответила.

Силой заставила себя не отводить взгляд. Наблюдала как синие озера его в миг потемневших глаз вновь покрываются ледяной коркой.

— Я ведь правильно понял, что Рита…, — выдавил Дворецкий, делая длинные паузы между словами. Кажется, он сам не в силах произнести вслух догадки…

Еще миг, и небо рухнет мне на голову. А вся привычная жизнь, споткнувшись о миллиардера Марка Дворецкого, полетит к чертовой матери…

— Что Рита… — доносится до ушей сиплый голос Дворецкого.

Да спроси ты уже прямо меня, в конце-то концов!

Перед смертью ведь все равно не надышишься…

Даша.

Некоторое время назад...

— Могут и сокращением по башке надавать, — удрученно вздыхает Марика, наш педагог по ритмике. — А черт его знает, что теперь новым хозяевам в голову то взбредёт. Нам, подневольным, только и остается – гадать.

— Так не пойдет! – возмущаюсь в ответ.

— Что предлагаешь? – подключается Галка, старший преподаватель в нашем центре спортивного развития для детей и подростков. — Забастовку и голодовку?

— Ну для начала потребовать ответов от них, — поджимаю я губы и судорожно подсчитываю в уме сколько мы с Риткой протянем, если меня сократят. Месяца три и не больше.

Рита – моя дочь. Моя душа и вся моя жизнь. В двадцать два вовсе не просто вот так взять и принять на себя ответственность за маленького человечка. Но я сделаю все возможное, чтоб подарить своей малышке счастливое детство.

Однако, сейчас мои планы с грохотом бьются о скалы реальности под названием «вероятное сокращение». Работу в маленьком городе трудно найти. Тем более по такой узкой специальности, как у меня.

— И на кой черт им сдался наш центр? Прибыли от него с гулькин нос, — говорю, а сама краем глаза кошусь в приоткрытую дверь соседнего зала. Там тренировки по танцам у дошколят. Ритка в первых рядах.

Она в три годика еще и по возрасту не подходит для подобных занятий, но для меня тренер сделал исключение и взяла ее в группу. И мне так удобнее, не приходится лишний раз нянечку нанимать.

Рита старается, пыхтит, глаз от тренера не отводит, серьезно морща свой носик. А сама даже не все понимает, просто за ребятами движения повторят.

Моей дочери противопоказана большая нагрузка. И я знаю, что Ритке каждый раз грустно, когда в саду детишки носятся сломя голову, а за ней пристально наблюдают педагоги и воспитатели.

Поэтому иногда, вечерами, я привожу ее в центр, чтобы дочурка могла хоть немного выплеснуть накопившуюся за день энергию.

— Я слышала, что у бывшего владельца долги были большие. Вот он собственностью и рассчитался. Теперь Дворецкий наше здание точно под какой-нибудь ТЦ оборудует. Место-то выгодное.

— Тот самый Дворецкий?! — Галка округляет глаза. — Я думала этот старый хрыч уже на пенсии. Или вообще того…

Толкаю ее под бок.

— Этот старый хрыч еще нас с тобой вместе взятых переживет. Но, если нас перекупил он, то центр точно закроют, — я снова вздыхаю. С каждой секундой надежда на стабильное будущее тает как снег на теплых ладошках.

—Да нет! — Марика машет рукой и закатывает глаза. —Девочки, ну вы как с луны свалились, чесслово! — она играет бровями и выжидающе смотрит. Держит интригу.

— Ну-у! Не томи! — хором с Галкой торопим ее.

—Дворецкий! Но не старший! А младший! Сын его! Папенька его сюда в ссылку сослал. Уж не знаю, чем ему там в Москве родной сын не гож стал, но накосячил он знатно…, — Марика задорно играет бровями.

А меня передергивает от одного только слова «Москва».

Когда-то и я была наивной и глупой. Помчалась покорять строптивую столицу, а в итоге получила разбитое сердце и… Ритку.

Ни о чем не жалею.

Стоило впервые взять на руки этот комочек счастья – раны на сердце словно затянулись в момент. Теперь у меня есть дочурка, а у нее я. И больше нам не нужен никто.

Однако, к москвичам теперь отношусь с осторожностью. Каждый второй лицемер и обманщик.

— Девочки-и-и, — взахлеб продолжает Марика, мечтательно поднимая глаза к потолку. — Вы б его видели…! Красавец, каких поискать! Статный, высокий! — закусывает губу с таким чувством, что мне заранее становится жаль несчастного миллиардера Дворецкого - младшего. В нашем городишке ему придется отбиваться от толпы таких «Марик».

И я еще больше печалюсь. «Высокий и статный» уж точно не войдет в положение. И не станет вникать, что детей сюда даже с соседнего района привозят.

— … «Марк» — выхватывает мое подсознание знакомое имя из рассказа коллеги, и руки слега леденеют.

Я вся превращаюсь в один большой слуховой аппарат.

— Погоди..., как ты сказала?

— Говорю, что двадцать девять нашему Марку Дворецкому, — живо отзывается Марика, кажется, заразив своим энтузиазмом и Галку. У той тоже вспыхивает азартный огонь в глазах. — Марк и Марика, звучит, а-а-а? — продолжает хорохориться первая.

«Марк» — стучит в голове, всколыхнув старые воспоминания.

Но я стараюсь отогнать от себя эти мысли.

Потому что это точно не может быть тот самый Марк.

Марк, с которым я провела одну ночь четыре года назад в злополучной столице.

Марк, который должен был числиться в графе отца моего ребенка, вместо прочерка, что стоит там сейчас.

Марк, который оказался обыкновенным обманщиком и лицемером. Да еще и скрыл от меня, что на его носу свадьба.

И «мой» Марк уж точно не может оказаться Марком Дворецким, хотя бы потому что он вовсе не был миллиардером и наследником огромного состояния. А был обычным среднестатистическим парнем.

Именно был.

Потому что теперь для меня и для Ритки его больше не существует!

— Даш, что с тобой? — участливо заглядывает Галка в глаза. — Побледнела как мел.

Обмахиваюсь рукой и оттягиваю ворот свитера с шеи.

— Душно тут что-то. Пойду воздухом подышу.

— Еще бы не душно, — уже на выходе слышу, как девчонки продолжают привычно жаловаться на тленность своего бытия в этом центре. — Кондиционер никто не поставит. А окна открывать только после занятий, сквозняк ведь…,

Выбегаю на крыльцо центра и делаю пару глубоких вдохов.

Странное волнение поднялось во всем теле, прокатываясь по венам волнами адреналина. Должно быть – старые воспоминания нахлынули. От этого все.

Отмахиваюсь от назойливых мыслей, но перед глазами опять всплывает отчетливое лицо отца моей дочери.

Красивое, черт его побери, лицо! Которое снится мне каждую ночь уже долгие годы!

И как бы я не убеждала себя, что обладатель лица – подонок, каких поискать, сердце слушаться не желает и продолжает жалобно и тихонько постукивать, стоит мне только потерять бдительность и позволить себе вспомнить его.

— О, Дашка! А я к тебе! — неожиданно доносится из-за спины...

Оборачиваюсь, за что тут же получаю по носу букетом цветастых маков.

Чихаю.

— Андрей! — вырывается слегка раздраженно. Выставляю руки вперед и машу ими, что есть мочи, будто заразу от себя отгоняю. — Ты же знаешь, что у меня аллергия!

— Черт! Я забыл… — честно признается мужчина, пряча букет за спину и виновато опуская взгляд в пол.

Становится жаль неудачливого ухажера.

— Занеси Галке, — улыбаюсь я мягко. — Она цветы обожает.

Андрей смотрит на меня немного обиженно.

— Даша, Галка подумает, что я ухаживаю за ней. А я совсем не хочу, чтоб она думала так. Я хочу, чтоб так думала ты.

Я поджимаю губы, чтобы спрятать улыбку. Андрей слишком чувствительный, и обижать его мне вовсе не хочется. Аккуратно касаюсь мужского плеча.

— Мы ведь с тобой это уже обсуждали. Ты Галке нравишься. А мы с ней подруги. Поэтому ухаживания я никак принять не смогу. Женская солидарность, и все такое. Понимаешь?

Скептический взгляд в ответ красноречиво мне сообщает, что на мою солидарность Андрею абсолютно начхать.

Но, на самом деле у нас с Галкой существует договоренность – все нежелательные ухаживания мы перебрасываем друг другу как эстафетную палочку. Она прикрывается мной, а я ею.

До Андрея схема работала безотказно. Никто из ухажеров не хотел прославиться ловеласом, и после ухаживаний не переключался на того, кому он «по-настоящему нравится».

Но Андрея симпатия Галки не вдохновила, а на наш кодекс чести он с высокой колокольни плевал. Такой вот непробиваемый оказался.

— Может в кино вечером сходим? — не унимается ухажёр, сверля меня выжидающим взглядом.

— Какое кино? — смеюсь я немного неловко. — С кем я Ритку оставлю?

— Можем и погулять просто. Ритку с собой. Ты же знаешь, я ничего против нее не имею.

Этот разговор начинает меня напрягать, и уже готовая попрощаться, я краем глаза замечаю черную глянцевую машину, которая паркуется возле центра.

Таких дорогих иномарок в нашем городе – по пальцам пересчитать. И принадлежат они либо чете Дворецких, которые многие годы владели в этом городе всем, даже воздухом. И только потом перебрались в Москву, чтобы увеличить масштабы своего состояния. Либо тем, кто работает на Дворецких.

Сейчас, конечно, все изменилось. Главным в стране заводом по импортозамещению и производству медикаментов, который был открыт еще в нулевых, Артур Дворецкий руководит удаленно, прямиком из столицы. А весь остальной бизнес лежит на плечах подневольных людей.

Но богачей у нас по-прежнему - раз, два, и обчелся.

Быстро сложив в голове всплывшую информацию, я даю Андрею от ворот поворот, и на всех парах несусь обратно к девчонкам.

— Кажется, приехал, — говорю запыхавшись.

— Он?! — подбираются тут же. Галка начинает поправлять декольте, а Марика взбивает прическу.

Ожидали новое руководство мы без малого всю неделю. Как только стало известно о перепродаже центра. И, похоже, сегодня нам таки ответят на наши вопросы и дадут хоть какое-то ясное виденье ближайшего будущего.

Прихватив по дороге «своих», мы как стадо бешеных бизонов, несемся по коридору в кабинет директрисы.

Зинаиду Петровну особо не жалуем в коллективе. Слишком склочная, и совсем не всегда справедливая.

Но общее горе, как известно, сплочает. Поэтому, откинув все разногласия, врываемся в большой кабинет, кое-как переводя дух.

Зинаида Петровна таращит глаза, хватается сначала за сердце, потом за вазочку с пряниками, которые еще секунду назад поглощала, и прячет ее под свой стол.

— Что случилось?!

— Приехал! — отзывается Галка. — Кажется, он!

Директриса вылетает из-за стола, несется по кабинету, бросаясь от одной полки к другой. То грамоты поправляет с дипломами, то с кубков пыль смахивает. Костюмчик разглаживает. А мы так и топчемся с ноги на ногу возле двери.

— Чего встали?! — рявкает. — Выйдите! Позову, если что-то будет известно!

Дружно киваем и задним ходом удаляемся из кабинета.

Переглянувшись - понимаем друг друга без слов. Вот что грядущее сокращение с людьми то творит! Телепатия, не иначе!

Так же на цыпочках, не сговариваясь, заходим в соседний зал для хореографии, который напротив директорского. И, не до конца прикрыв дверь, замираем.

По коридору уже раздаются шаги. Шаги властные и размашистые. Сразу слышно, что их обладатель не абы кто, а сам младший Дворецкий, накосячивший миллиардер и наследник!

Меня снова немного потряхивает. Галка и Марика к двери не пускают. Стоят там как самые отверженные солдаты, чтоб хоть одним глазком на несчастного миллиардера взглянуть.

А мне и не надо. Пусть смотрят. Авось, судьба - злодейка и правда будет к кому-то из них благосклонна, и Дворецкий обратит на них свое миллиардерское внимание.

Меня, кажется, мужчины и вовсе не интересуют теперь. Уже четыре чертовых года…

— Како-о-ой, а-а-а? — блаженно говорит Марика.

— Да-а-а, — вторит ей Галка.

Дверь хлопает, и Дворецкий скрывается в кабинете директора.

А мы болтаемся по коридорам в ожидании новостей.

Резиновые минуты тянутся до бесконечности, и проходит не меньше часа прежде, чем директриса вызывает всех сотрудников центра в актовый зал на срочное заседание.

На занятиях остаются дежурные воспитатели и преподаватели, а мы опять со всех ног несемся по коридорам.

Медлю возле зала, где занимается Ритка. Черт его знает, сколько продлится это собрание. Может, нас до вечера там будут мурыжить? Поэтому быстро заскакиваю, на всякий случай предупреждаю тренера и целу́ю дочку в макушку.

В итоге в марафоне «прибеги на собрание» я оказываюсь вовсе не спринтером и добираюсь последней. Все уже давно там и даже дверь за собой прикрыли, не заметив потери в дружных рядах.

Выдыхаю перед тем, как войти. Прикладываю ладони к раскрасневшимся от волненья щекам.

Тяну массивную дверь на себя.

И вдруг… совершенно устойчивый до этой секунды пол, начинает плыть под ногами. А стены и вовсе сужаются, грозясь развить во мне приступ клаустрофобии.

Перед коллегами, опираясь бедрами о возвышение сцены, стоит высокий темноволосый мужчина.

Окидывает собравшихся строгим прищуренным взглядом.

Рядом крутится директриса, пихая в руки мужчины какие-то папки с бумагами.

А я натурально деревенею.

И не могу сделать шаг внутрь зала.

И назад не могу тоже.

Просто стою, открыв рот.

Мужчина, заметив меня боковым зрением, начинает поворачивать голову.

Полыхающие озера кипящего синего взгляда, обрамленные густыми темными ресницами, впечатываются в меня прямо в упор.

И последняя надежда на то, что я обозналась, утекает сквозь пальцы...

Это он. «Мой» Марк.

Марк, которого для меня больше нет.

Но отчего-то он здесь. Живой и здоровый. Притворяется наследником многомиллиардного состояния и нашим новым владельцем...

Не могу оторвать взгляд от него.

Какой же красивый.

В дорогущем костюме с иголочки и черном пальто. Блестящих ботинках, которые стоят, должно быть, больше моего годового дохода.

Еще более мужественный, чем помню. Еще более статный.

С его чертовой энергетикой, которая заполонила все пространство этого зала. С давящей энергетикой. Тяжелой. Всепоглощающей.

Легкие опалило огнем, когда взгляд Марка остановился на мне…