Глава 13

Дом у Армена оказался скромным, но чистым. Внутри пахло специями и выпечкой, царил уют. Сразу видно, чистоту здесь поддерживают заботливые женские руки.

Семья Наджарян встретила меня тепло и даже предложила кров. Я очень удивилась их гостеприимству, особенно удивилась Нарине, которая смотрела на меня с интересом, но без укора или ревности — всё-таки это её муж привёл меня к ним домой.

Вскоре я поняла, они на самом деле сильно любят друг друга, поэтому доверяют. А я думала, любовь — выдумка. Небылица, которая живёт по-настоящему только в красивых сказках на страницах любовных романов. Их отношения заставили меня задуматься и не ставить закостенелый крест на моих представлениях о чувствах, верности, любви.

Армен рассказал жене мою историю, та слушала внимательно, качая головой, периодически цыкала. Эти добрые люди накормили меня до отвала вкусной едой, мне опять захотелось расплакаться от счастья. Это просто гормоны… Я уже начинаю осознавать, что в моём организме начинают происходить удивительные изменения. Семье Наджарян я не говорю, что в положении. Вдруг их это смутит?

— Наринка моя на части разрывается! Иной раз присесть, дух перевести некогда, а ты, если хочешь, можешь поработать у нас. Ты же ищешь работу? — неожиданно спрашивает глава семьи.

— Да ищу. Дом, работу…

На улице, тем временем, темнеет, становится прохладно. Я вспоминаю, что, заговорившись с Арменом и Нарине, так и не нашла ночлег.

— Вот и отлично! Мы держим овощную лавку на рынке, я хочу ещё рядом обувной открыть, как раз ищу продавца на замену. Согласна?

Кажется судьба сжалилась надо мной, послав в помощь этих замечательных людей. Просто чудо какое-то.

— И с детьми можешь тоже нянчится, — добавляет Нарине, радуясь тому, как детвора облепила меня со всех сторон, ни на шаг от меня не отходят даже сейчас, когда мы пьём чай на заднем дворе их дома. — Для меня это будет большая помощь! Гляди, как им понравилась!

Я не могу отказать этим милым людям, тем более, когда уже слишком поздно. Понимаю, что к ним лежит душа и интуитивно чувствую, что они не причинят мне вреда. Я словно знаю их полжизни.

Проходит время. Я обживаюсь в новом городе, в доме семьи Наджарян, помогая им то по хозяйству, то по работе. Трудиться в овощной лавке тяжелее всего, но ещё тяжелее скрывать свою беременность. Всё-таки я решила им об этом признаться, пора бы! Животик скоро подрастёт, скрывать секрет дальше не выйдет, хотя я подозреваю, что Нари догадывается, как никак она мать троих!

Первый триместр прошёл, я держалась, как могла. Слабость, сонливость, запахи некоторые раздражали, утренняя тошнота — думала, это никогда не закончится. На четвёртом месяце меня начало отпускать. Пока однажды не случилось опасное происшествие, которое едва не отняло у меня единственное и самое ценное, что у меня есть, что я берегла и хранила под сердцем.

День выдался пасмурным и дождливым, на рынок в овощную лавку прибыло много товара. Обычно Армен не позволял мне носить тяжести, но сегодня грузчик не явился на смену, не могла же я бросить товар под дождём?

Там совсем немного было овощей, да и коробки не такие тяжёлые. Перетащила их быстро, через полчаса почувствовала недомогание. Мир закружился перед глазами, всё вывалилось из рук.

Я услышала, как за моей спиной закричала какая-то женщина, а потом провалилась в темноту…

* * *

Открываю глаза, опять вижу белые стены. У меня дежавю? Ноздри раздражённо щекочет знакомый запах больницы, а в вене торчит игла. Я чувствую невыносимую слабость, и так сильно хочется спать…

— Очнулись?

Вижу незнакомую полную женщину, что возится с системой, меняя на ней пакет.

— Что со мной? — нервно сглатываю, чувствуя во рту вкус металла.

— Переутомление. Вы едва не потеряли ребенка.

В ужасе хватаюсь за живот, начиная часто дышать.

— Всё в порядке, пожалуйста, не волнуйтесь! Кстати, к вам посетители. Ваши родственники, что ли? Вход в палату разрешён только одному члену семьи, другу или родственнику. Сейчас кого-нибудь приглашу, ибо это невыносимо, ваша родня армянская мне всё отделение скоро разнесет.

— Переживают, — виновато комментирую я, а она хмыкает. Разворачивается, торопливо цокая на каблучках к выходу.

Похоже, сейчас мне влетит.

— Аш! — бранится Нари, влетая в палату. — Почему не сказала? Почему не сказала, что ребёнка носишь? Ай-й! — размахивает руками, бранясь. — Работать нельзя беременным много! Дурочка, Полина!

Она садится рядом со мной, с горечью в голосе принимается то отчитывать меня, то утешать, гладя мою холодную, бледную руку.

— Я в порядке, врач сказал, что опасность миновала.

— Повезло тебе, дитя, бог миловал… Отдыхай, я пойду в магазин за фруктами. Бледная ты такая, худенькая. Ай-яй! Куда тебе ещё ребёночек такой несчастной?

— Не стоит.

— И не подумаю тебя слушать! — буркает Нари, направляясь к двери.

В палату опять входит медсестра, неся в руках судочек со шприцами. Сделав укол, добавляет напоследок:

— Душновато тут у вас, не буду пока дверь закрывать.

— Спасибо.

Становится намного лучше, я не замечаю, что постоянно держу ладонь на животе. Сегодня испытала настоящий страх, какой не испытывала ещё никогда, но как я счастлива, что всё обошлось.

Дверь в палате нараспашку, прямо напротив меня пост медсестры и небольшой уголок с диванчиком, рядом с которым на стене висит телевизор. Сейчас транслируются новости: молоденькая ведущая в синем пиджаке и белой блузке подводит итоги дня.

— А теперь о других новостях на сегодня! Александр Александрович провёл важный благотворительный вечер в одной из своих летних резиденций…

Не знаю почему, но что-то заставило меня напрячься и более внимательно вслушаться в речь телеведущей.

— Особым гостем на приёме оказался Николай Власов и его сын — Владимир Власов, чьё состояние на сегодняшний день впечатляет. Услышав так хорошо мне знакомую фамилию, я, незаметно для себя, с силой сжала больничные простыни пальцами, почти проткнув их до дыр.

Дальше мелькают кадры роскошного интерьера, где всё в золоте, сияет так, что больно глазам, где джентльмены в дорогих костюмах, а женщины в ослепительных платьях, важно расхаживают по богато убранному залу, приторно улыбаясь друг другу.

Внезапно камера показала его…

Влад стоял рядом с обворожительной, изящной брюнеткой в красивом кремовом платье. Положив руку ей на талию, увлёк за собой в танец.

— Спокойно Поля, спокойно.

Он с другой девушкой. Прижимает стройное тело к себе, властно сжимая пальцами талию. Смотрит на неё сдержанно, а она смущённо улыбается, невинно краснея. Наклоняется ближе, что-то шепчет ему на ухо и хихикает, продолжая как бабочка изящно порхать перед ним.

Быстро отворачиваюсь, словно получив хлёсткую пощечину.

Мне это не нужно! Я не должна смотреть! Не должна страдать и нервничать ради ребёнка! Кто-нибудь, прошу! Немедленно выключите! Просто прекратите всё это, сейчас же…

— Наши корреспонденты отметили, что Владимир Власов пользовался особым вниманием президента. По слухам, Александр Александрович уже подыскивает супруга для своей единственной дочери: умницы, красавицы — Елизавете Авдеевой.

Сделав глубокий вдох, я накрыла ладошкой живот, и внезапно почувствовала странную дрожь… Мой малыш впервые толкнулся.

* * *

— Поздравляем, у вас девочка!

Где-то вдали слышатся слова акушерки, хотя она стоит в шаге от меня, но я настолько обессилена и измучена, что нахожусь в каком-то пограничном состоянии, между обмороком и бодрствованием.

На интенсивно вздымающуюся грудь ложится тёплый, крохотный комочек, который начинает истошно кричать.

Как же быстро летит время! Еще будто только вчера я держала положительный тест на беременность в руке и не знала, как реагировать на шокирующую новость, а сейчас держу на руках живого человечка, которому дала жизнь.

— Маленькая моя…

Теперь сквозь улыбку по щекам хлещут слёзы, я смотрю на неё, такую маленькую, такую чудесную и вся боль, все те кошмары, через которые я прошла сегодня забываются.

— Моя сладкая, красивая девочка, — касаюсь дрожащими губами крошечной головки, трепетно целуя дочь.

Роды были долгими, изнурительными, преждевременными. Я родила почти на месяц раньше из-за того, что у меня резко отошли воды. Хорошо, что Армен был дома, он как раз копошился в саду, сажая картошку, бросил лопату, когда я закричала, и побежал заводить машину.

Малышка родилась здоровой, но худенькой. Главное, что всё у нас будет хорошо! Она рядом, со мной… Я так долго ждала этой встречи.

Акушерка ненадолго забрала ребёнка, чтобы провести необходимые процедуры, вернула мне её аккуратно завернутую в чистую пелёнку и задала важный вопрос.

— Как назовете?

— Вера. Мне нравится имя Вера.

В честь того, что только благодаря ей я не опустила руки даже в самые тяжёлые, безвыходные минуты жизни. Да, я верила в чудо, верила в лучшее… Она была и есть мой единственным, настоящим смыслом жизни. Моим стимулом, мощной мотивацией двигаться только вперёд.

— Очень красивое имя.

Малышка кряхтит, открывает ненадолго глаза и смотрит точно на меня. Дыхание перехватывает. Она копия Влада! Смотрю на неё и вижу его. Вижу его ледяные, бездушные глаза, в которых можно утонуть. В моей жизни начинается новое испытание. Я поклялась забыть Влада, поклялась не вспоминать о нём никогда, даже на секунду, но как не нарушить свою клятву, если она, моя дочь… его дочь! Будет постоянно мне о нем напоминать.

— А отец? Кого пишем? — глянула на меня, приспустив на кончик носа очки.

— Никого.

Женщина молча отворачивается и ставит в графе «отец» прочерк.