Глава 16

Владислав

– Не хило она тебя, – тянет Егор, пытаясь ровно удержать пакет со льдом на моей щеке, но в силу его состояния не получается. – Сильная…

– Да пошла она, – отвечаю ему, пытаясь взгляд на нём, да хоть на чём-нибудь сфокусировать. – Скажи ей, чтобы уходила! Сейчас же!

– Свалила уже, – отвечает мне то ли один, то ли второй брат. – Обзывала тебя. Угрожала нам всем чем-то, но я не вслушивался. Она еле стояла на ногах, а говорила ещё непонятнее.

– И хрен с ней! Я привык! Меня моя Вика часто так ласкает, – довольно тяну. – Говорит, что я идиот и то, что… – вспоминаю с улыбкой.

– А чего это она твоя? – возмущается Егор, прервав меня. – Она моя! Я её первый увидел!

– А я её первый занял!

– А я её первый приметил! Отцу сказал о ней! Так что… – спорит со мной этот глупец, который даже не знает, чего Вика хочет от жизни и как. Я, может, тоже не очень ещё в ней разобрался, но, по крайней мере, я нашёл нужные точки общения с ней.

– Лапина моя!

– Нет, моя!

– Да моя она! Я тебе говорю! – уверяю его, приложив руку к груди. – Вот тут она у меня!

– Зачем спорить? – вмешивается Вадим. – Возьмите и спросите её сами!

– Точно! – в один голос восклицаем мы с Егором. – Адрес?

– Есть идея, – коварно усмехаюсь, придумав гениальный план. Но всё благодаря Вадиму. Правильно мама говорит, что мы не просто похожи! У нас один мозг на двоих. Вдвоём лучше соображаем. – Сейчас едем в академию и смотрим дело моей Лапиной! Потом к ней! И когда она скажет, что она моя – ты свалишь! Договорились? – предлагаю младшему дураку семьи.

– А если она скажет, что моя, то ты свалишь!

– По рукам! – пожимаю ему руку и уже собираюсь уходить, когда замечаю забытого «друга». – Это мы берём с собой, – произношу, схватив почти полную бутылку вкусноты с подставкой со льдом.

Виктория

– Да какого чёрта? – сонно ругаюсь, запахивая халат. Звонок в дверь повторяется. – Два часа ночи? – шокировано округляю глаза, взглянув на часы.

Я двойняшек только в полпервого ночи кое-как уложила. Да что за издевательство?

Кто бы там сейчас ни был, я готова убить!

Подойдя к двери, первым делом открываю глазок и проверяю, кто именно соизволил заявиться. И моя челюсть падает на пол.

Один пьяный Егор и два пьяных Влада.

– О господи! Этого мне ещё не хватало, – поджимаю губы, слушая, как в мою дверь вновь звонят.

Может, просто звонок отключить? Так они тарабанить в дверь начнут. И точно двойняшек разбудят, если ещё не разбудили.

За что мне такое, а?

Заскулив от беспомощности, открываю дверь, столкнувшись с Громовыми. Понять, кто из близнецов Влад, довольно легко. Он как дебил, смотрит на меня и лыбится глупо. А Вадим, кажется, вообще не понимает, кто его окружает и кто он сам такой.

– Чего вам? – рычу на них, скрестив руки на груди и сразу же показав, как настроена по отношению к ним.

– Любви, – отвечает Егор.

– Тебя, – произносит Влад.

– Водички бы, – тянет Вадим.

Н-да уж. Ситуация хуже, чем я думала. Двоим я нужна, а второму – вода из холодильника. И все почему-то припёрлись ко мне. Среди ночи.

Дураки! Взрослые мужики, блин, а ведут себя как… Как не знаю кто.

– Конкретнее, чего вы хотите от меня в два часа ночи? – повторяю вопрос, акцентируя внимание на главном.

– Чтобы ты сказала, кого любишь. И чья ты! – фыркает Владислав, нагло усмехаясь.

– Лапиных! Вся и полностью родительская, – заявляю, сделав оборот вокруг своей оси. – Такой ответ устроит?

– Нет! Ты должна выбрать из нас, – указывает он на себя и Егора. А этот откуда затесался? За мной же только Влад бегает. – Кого ты выбираешь?

– Идите туда, откуда пришли!

– Не уйдём, пока не скажешь, – настаивают на ответе оба брата, нахмурившись, а третий по-прежнему не понимает, в каком он мире.

– Хм-м… – тяну, решая, как выкрутиться из этой ситуации. Закрыть тупо дверь не выйдет. Не уйдут. Громовы упрямые. – То есть надо выбрать кого-то, и вы уйдёте?

– Ага!

– Тогда я выбираю его, – произношу и, схватив Вадима за руку, затаскиваю в свою квартиру. Влетев в мою квартиру, мужчине с трудом удаётся устоять на ногах и не распластаться по полу.

Оборачиваюсь к двум оставшимся в подъезде Громовым и вижу в их глазах загрузку. Воспользовавшись их временной задержкой в мозгах, закрываю дверь прямо перед их носом.

И лишь затем поворачиваюсь к тому, кого в свою квартиру затащила.

– И зачем я это сделала? – спрашиваю себя и сажаю ректора на банкетку, с жалостью взглянув на него.

Такой бедненький. Даже жалко его. Совсем на Влада непохож. Мягенький такой, приятный и не наглый. Может, и правда, его оставить?

– Водички бы, – повторяет он, и я киваю.

– Сейчас принесу! Сидите здесь, – прошу его и, схватив свой телефон с тумбы, иду на кухню, по пути набирая подругу.

Но два моих звонка остаются неотвеченными. Тогда я набираю ту, что может мне помочь. Кроме неё и Кати, я могу позвонить только Алексу. Но если он узнает, что я переспала с деканом академии, а сейчас у меня в квартире пьяный ректор, то весь семейный совет примет решение о том, чтобы я бросила академию.

А оно мне надо?

– Да, Вика, – отвечает мне Милена.

– Спасай, – начинаю с главного. – Кроме тебя, некому помочь!

– Что случилось? С двойняшками что-то? Заболели? Список лекарств присылай, и я еду, – тут же отзывается, понимая меня, как никто другой. Малышня, когда ветрянкой болела, и меня заразила, то Милена ко мне каждый день приезжала и по дому помогала. Есть готовила, за двойняшками присматривала. Плюс меня лекарствами пичкала, потому что переносила я болезнь тяжело, а мама с папой не могли быть со мной круглые сутки.

– Всё гораздо сложнее, – выдыхаю, наполняя бокал водой. – У меня в коридоре ректор нашей академии сидит. Пьяный. В дымину. А за дверью два его брата.

– Вадим у тебя? Что он у тебя делает?

– Ой, не спрашивай! – кидаю, прыснув от смеха. – Пришли все трое ко мне! Два любви просили, а этот скромнее оказался. Ему только водичка нужна. Ну, я его и взяла. Посадила в прихожей. Несу воды. А что делать дальше – не знаю! Хоть убей!

– Жди! Еду!

– Жду, – бросаю в трубку и вместе с водой возвращаюсь в прихожую, но там меня ждёт очередной сюрприз.

Мои бодрые динозаврики стоят около спящего Громова. Увидев меня, они тут же подскакивают и принимаются прятать за спины то, что давно пора выкинуть из нашего дома. Печатки. И дополняет всю эту картину лицо ректора академии в зелёный горошек со звёздочками.

Аут!

Эти Громовы меня с ума сведут! Все! Все впятером! Да-да, я своих двойняшек тоже посчитала!

Открываю входную дверь, чтобы запустить напарников спящего Громова, но около двери, на лестничной площадке и даже около лифта их не оказывается.

Не поняла…

Серьёзно? Они ушли, когда я Вадима затащила? Они что, совсем не соображают?

А ещё говорят, что женщин не поймёшь.

Закрываю дверь и обращаюсь к двум мартышкам, за проделки которых мне придётся перед ректором отвечать.

– Вы к себе в комнату, – указываю им направление со строгим видом родителя. – За это, – показываю на лицо спящего Вадима. – Будете наказаны. Неделю без телевизора и мультиков. И даже няня вам их не включит. Я вам тысячу раз говорила о том, что печатками можно рисовать на бумаге, на планшете и на доске! Всё!

– Ну, мам! – тянут они, выдавив из себя слёзы. – Он сам хотел быть класивым. Мы сплосили!

– Врушки, – прищуриваюсь, показывая им, что сейчас кому-то наказание продлю. – Марш спать! Быстро! Считаю до трёх и призову Тирекса!

– Не надо Тилекса! – кричат они и пулей убегают в свою комнату, оставляя меня наедине со спящим «красавцем».

И всё же даже сейчас я могу сказать, что Влад и Вадим хоть и похожи, но отличаются. У этого черты лица мягче и плавнее, а у Владислава они грубее и острее на скулах.

Перетащив пуфик с гостиной в коридор, опускаюсь на него в коридоре, чтобы следить за «спящей красавицей». Врубаю на телефоне серию своего турецкого сериала и жду подмогу.

Милена приезжает ко мне минут через двадцать. Вначале тихонько стучит в дверь, но затем решает позвонить в звонок, но даже этот звук не заставляет Вадима Даниловича Громова шелохнуться.

Крепкий сон у ректора, однако. Может, сфотографировать его в таком виде? И потом, в случае, если Влад приставать вновь начнёт и грозиться не поставить зачёт, шантажировать его брата? Тот всё же повыше должностью будет. Решит проблему в случае чего?

Отличный ведь вариант! Прекрасный! А если видео снять, так вообще улёт! Считай, академию с красным дипломом заочно закончу.

– Проходи, – впускаю девушку в квартиру. И пусть разница в возрасте у нас небольшая, но Милена приходится мне тётей, ведь она двоюродная сестра моей мамы.

– Хорошо, что позвонила, – взволнованно произносит и входит в квартиру, тотчас столкнувшись с Вадимом.

– Знакомься! Вадим Громов!

– Ты их различаешь, да? Близнецов? – спрашивает меня удивлённо.

– Я мать двойняшек, Милен! Я с их рождения приучена различать такое, – хмыкаю, вспоминая, как первое время путала дочерей. – Искать различия во всём.

– А чего у него с лицом? – нахмурившись, спрашивает и наклоняется, проведя пальцем по его щеке. – Алина и Инна? – догадывается, и я киваю.

– Мне точно в понедельник будет капец, – вздыхаю, смирившись со своей новой участью. – Меня отчислят.

– Из-за печаток?

– Ну да.

– Вадим детей любит. Так что не отчислит, – выпрямляется и поворачивается ко мне. – Тем более у нас секретное оружие.

– Какое?

– Моя дочь, – довольно улыбается. – Крутит она Вадимом, как хочет. Если она попросит и улыбнётся, то он не только простит двойняшек, но и ещё будет их благодарить за это… художество.

– Стоп! Стоп! Стоп! Он знаком с Алёной? – призываю её остановиться и объяснить мне, что происходит.

– Ага, – кивает и, закусив губу, признаётся. – Он отец Алёны.

– Чего?! – округляю глаза.

Милена родила от Вадима Громова. Я двойняшек от Владислава Громова. Ничего себе, братики постарались!

– Только пока никому не говори, – просит меня, смущённо улыбнувшись. – Не хочу всех этих осуждений и так далее. Ну, вышло у нас так. Случайно. Я, конечно, скажу твоей маме и отцу о том, что Вадим – отец Алёны, но я бы не хотела, чтобы это вышло в массы. Ты ведь знаешь, как пресса любит мусолить такие темы, особенно если там ещё и известные фамилии замешаны.

– Я молчок, – обещаю ей, изобразив рот на замке. – И что? Вы теперь вместе?

– Надеюсь, что да, – кивает, поджав губы. – Мы в доме Громовых с Алёной были, когда ты позвонила. Его мама уже обсуждает со мной свадьбу и наводит справки, где взять всё самое лучшее. Громов-старший зовёт моего отца на ужин завтра. Всё вверх дном, а что между нами с Вадимом сейчас, я даже не знаю. Он только сегодня узнал, что Алёна – его дочь.

– Всё будет хорошо, Милена, – успокаиваю её. – А если упустит вас, то дураком будет! Так что голову выше! И, виляя попкой, иди вперёд! Ясно?

– Не в этот раз, – вздыхает, взглянув на своего суженого. Подходит к нему и, гладя его по голове, мягко будит. Тот пытается её поцеловать и даже в любви признаётся, но Милена уворачивается и хохочет.

Я, глядя на них, даже завидую. Не тому, что она пьяного его из дома моего забирает, а тому, что Милена может быть счастлива со своим Громовым, а я нет. Потому что моя тайна противозаконная. Да и не нужны никому эти отношения. Ни мне, ни Владу, которому лишь бы девушку в постель затащить. Всё это несерьёзно.

Проводив Милену и её Громова, закрываю дверь и отношу стакан с водой, к которому Вадим даже не прикоснулся. Через коридор иду к себе в комнату, когда дверной звонок вновь начинает трезвонить.

Мысленно молясь о том, чтобы это была Милена, которая что-нибудь забыла, иду к двери и смотрю в глазок, вновь заскулив.

Цирк уехал, клоуны вернулись.

Точнее, два. С цветами. И глупыми улыбками.

Да что такое, а?!

Ну вот, что мне с ними делать? Сейчас же всех соседей разбудят. А парень из квартиры напротив – очень хороший знакомый моего брата. Точно позвонит ему, и тот приедет люлей раздавать. И мне попадёт в первую очередь за тот бесплатный спектакль, что устроила посреди ночи с руководством академии.

– Да заходите уже, – открываю дверь и приглашаю к себе. Но и тут эти два пьяных обормота не могут уступить друг другу и пытаются оба одновременно пройти через дверной проём.

Даже не знаю, смеяться или плакать. Наблюдаю за происходящим, усевшись на банкетку, и понимаю, что за то время, пока они просто пытаются зайти ко мне в квартиру, я успею пойти поспать. А по возвращении наверняка застану их за этим же делом.

– Да, зайдите вы уже. По алфавиту, если уж определиться не можете! – рычу на Громовых, когда те застревают в дверном проёме и затевают войну пьяных, неустойчивых в одной точке взглядов.

– Сейчас, – кидает Влад.

Шатаясь, выталкивает одноногого Егора обратно в подъезд и проходит первым. Громов-младший чудом удерживается на ногах и следуют за своим старшим братом, сверля его гневным взглядом.

– Ладно! Сегодня останетесь у меня. Но это первый и последний раз, – размахиваю указательным пальцем, будто передо мной дети стоят. Это уже привычка.

Мужчины ничего мне не отвечают, но начинают улыбаться как мартовские коты. Только они понятия не имеют, где и как им сегодня придётся спать.

– Ждите здесь! Только тихо, – шёпотом рычу, удаляясь в детскую комнату для того, чтобы переложить девочек к себе в спальню.

Не с собой же этих двух одуванов класть. А так как другого спального места у меня нет, придётся им немного потесниться в детских кроватках, которые им не по размеру.

По очереди перекладываю бунтарок к себе в комнату. Затем приступаю к послушным Громовым, которые вдвоём уселись на одну банкетку.

Интересно, а как они её поделили? Опять «сражались»?

– Цирк, – берусь за голову, увидев, как они оба, еле уместившись на этом миниатюрном интерьерном предмете, пытаются не упасть. Главное – цветы держат при себе.

– Так, а теперь по одному идёте за мной, – помогаю встать Егору. Он и так как бедный родственник, сидит наполовину в воздухе на единственной здоровой ноге.

– Э-э-э, – пытается что-то возразить Влад.

– Тихо, – подношу указательный палец к губам. – Разбудите девочек. Оставлю вас с ними и сама уйду.

– Не надо, – просит тот, кто уже знаком с ними и не раз сталкивался с их выходками. – Пусть спят, – шепчет Влад, испугавшись последствий их пробуждения.

– Виктория, – опускает голову мне на плечо Егор, пока я помогаю ему добраться к его спальному месту.

Толкаю, как мешок с картошкой, Громова-младшего на кровать Алины.

– А теперь баиньки, – говорю ему и возвращаюсь за вторым чудом света.

– Твоя очередь, – помогаю встать Владу, перекинув его руку через свою шею. А он тяжелее Егора. Если бы не видела его обнажённым, подумала, что это жирок ему вес придаёт. Но в его случае это явно не так.

– Выбери меня, – шепчет мне, задев моё ухо своими губами. Такими горячими и обжигающими.

– Громов, смотри вперёд и не беси. Насчёт того, что вы припёрлись ко мне сегодня, я тебе ещё припомню.

Укладываю Влада на кровать Инны. И замечаю, что если Егора я просто швырнула, то с Владом всё по-другому. Я его голову аккуратно кладу на подушку, снимаю обувь и даже умудряюсь укрыть одеялом, которое ему явно не по размеру.

– Зачем я это делаю? – вмиг останавливаюсь. – Эти Громовы меня с ума сведут когда-нибудь, – выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь.

Владислав

– Моя голова, – единственное, что удаётся произнести. Пытаюсь перевернуться на бок, но понимаю, что не получается, потому что в эту минуту у меня начинает стрелять в спине. – Что за фигня? – кряхчу, когда мне всё-таки удаётся изменить положение.

Где это я? Что вчера произошло? Почему я не дома?

Дотрагиваюсь одной рукой до лба и, закрыв глаза, пытаюсь вспомнить вчерашний день. Но когда я начинаю прокручивать воспоминания и останавливаюсь на последнем, резко распахиваю глаза.

– О нет! – пытаюсь встать, чтобы оглядеться. – Это что? Комната Ксюши? – шепчу себе же хриплым голосом.

Последнее, что помню, это как Ксения лезла ко мне. Неужели мы переспали? Чёрт возьми!

Понимаю, что кровать, в которой я проснулся, больше похожа на детскую. А у Ермолиной вроде детей нет. Или есть и теперь она сделает меня их папочкой? О нет! Нет! Нет!

Поворачиваю голову направо и вижу точно такую же кровать, в которой сопит мой младший брат.

Нет, мы точно не у Ксюши!

– Егор, – растягиваю его имя. – Егор, – повторяю попытку. Но он совершенно меня не слышит.

В горле пересохло. Мне срочно нужна вода. И как можно больше! Но прежде я должен понять, где это мы.

– Как всё болит, – стонет брат, сделав попытку пошевелиться. – Какого чёрта я тут делаю? – открывает глаза и осматривает комнату. – Влад? – увидев меня, трёт глаза, чтобы убедиться, что ему точно не кажется.

– Я это, я, – держусь за голову, которая вот-вот взорвётся.

Что мы вчера пили, что мне так плохо сейчас?

– Где это мы? – интересуется младший.

– Если бы я знал, – шепчу, обернувшись к нему. – Сколько мы вчера выпили?

– Влад? – испуганно тянет, с ужасом застыв при виде меня. – Что у тебя с лицом? – щурится. – Ветрянка?!

– Что? – трогаю своё лицо. – Подожди! А с твоим что? – шокировано округляю глаза.

– Что? – повторяет мои движения, а после достаёт телефон из кармана. Включает фронтальную камеру и замирает. – Какого чёрта?! Кто это сделал?

– Я, кажется, знаю, – ужасаюсь, потому что по этой визитной карточке двух бунтарок я понимаю, где мы.

– Плоснулись, – радуются девочки, приоткрыв слегка дверь в комнату, где мы с Егором ночевали. – Ура! – заваливаются в комнату с какими-то чемоданами в руках.

– Мама сказала, что вы заболели. Мы плишли вас лечить, – говорит та, что подходит ко мне. Опускает чемоданчик на кровать и, раскрыв его, достаёт молоточек.

– Вы не волнуетесь. Будет не больно, – кидает та, что берёт под свою опеку Егора.

– Егор? – зову брата с ужасом в голосе, а затем Егору ударяют молоточком по коленке.

– А-а-а! – кричит он, и впервые я вижу в нём столько страха и отчаянья.