Настоящие кошмары

Отлично, я снова одна.

Огонек в ладони мерцал — пламя плясало, как от ветра, хотя был полный штиль, но гаснуть вроде не собиралось.

Хоть бы сказал, что дальше делать. Просто идти вперед?

Это я могу.

Как говорил один мудрый человек: «Если вы идете сквозь ад, главное — продолжайте идти». В том смысле, что однажды он закончится, и если не останавливаться — выйдешь быстрее.

Поэтому я пошла.

На самом деле, в ситуации есть свои плюсы. Например, теперь меня ждут только мои собственные кошмары.

А чего я боюсь?

В детстве боялась темноты, потому что думала, что там живут чудовища. Мама водила меня ночью в туалет, и зеленые светящиеся цифры электронного будильника на кухне отражались в окне, так что казалось, что оттуда, из заоконной темноты, смотрит огромный волк. И ждет, пока мама на секундочку оставит меня одну в коридоре.

Когда выросла, поняла, что гораздо страшнее то, что чудовищ не существует. Что чудес не бывает, даже страшных.

Всю юность я мечтала встретить монстра под кроватью или привидение в темном лесу. Это означало бы, что мир намного интереснее, чем я о нем думала.

Но наш мир — пустой…

И Кхаран был прав — скучный.

Повзрослев и смирившись с отсутствием чудес, я стала бояться совсем других вещей.

Возвращаться ночью домой — потому что там, в темноте, таятся не зеленоглазые волки, а вполне реальные очень плохие люди.

Летать на самолете — и после каждой катастрофы не спала ночами, пытаясь справиться с паническими атаками.

Терактов — ни в метро, ни на работе, ни дома я не чувствовала себя в безопасности.

Я посмотрела в густую серую темноту, которая вела меня куда-то в неизвестность. Что я там встречу? Ядовитые цветы? Монстров с острыми когтями и зубами? Голодный песок и море из кислоты?

Мой самый худший кошмар Хаосу изобразить не под силу.

Томограмму со светящимися звездами метастазов.

Страшную латынь диагноза неразборчивым почерком на разлиннованный странице медкарты.

Поджатые губы врача и короткий кивок — «да».

Я уже проходила это с мамой. Еще раз не хочу. Но кто меня спросит?

Тогда растаяла моя последняя детская уверенность в собственном бессмертии, и больше всего на свете я боялась повторения. Ожидание на дермантиновой банкетке в окружении пыльных фикусов, среди бледно-зеленых стен — под цвет лиц тех, кто выходит из кабинета, каждый со своим приговором.

Ну что, Ночь Страха? Покажешь мне ТАКОЙ кошмар? Или тебя хватает только на фантастических чудовищ?

Серая мгла не ответила.

Леденящий страх в сердце был моим собственным, не имеющим отношения к Хаосу.

Еще я боюсь и не хочу детей.

Тошнота, тяжесть, отеки, изжога, пинки в печень, мучительные схватки, разрывы, выпавшие зубы и прочее, прочее, прочее — о чем никогда не рассказывают матери дочерям, чтобы не напугать раньше времени.

Бессонные ночи, ватный туман в голове, страх, что что-то случится с малышом, что кто-то обидит, что он не пойдет вовремя, не заговорит, не потянет школу. Что не получится воспитать его хорошим человеком. Что не получится вырастить счастливым…

Что выращенный через боль, слезы, страхи и отчаяние, он все равно уйдет и не вернется, когда будет нужна его помощь.

Нет, пожалуй, это Хаос тоже не сможет мне показать. Для такого кошмара придется провести здесь всю жизнь.

Он.

Не вернется.

Я останусь совсем одна. Кто-то очень-очень важный откажется от меня, и я не смогу никак к этому подготовиться. Он просто уйдет, унося половину моей души с собой, и я больше никогда не смогу залечить эту рану.

Самый страшный страх.

Кстати, он сбылся.

Я подкинула огонек на ладони, поймала и пошла дальше.

…все-таки скукой чертов Хаос меня достал сильнее всего.

Когда часа через четыре по ощущениям я увидела впереди бар с неоновой светящейся вывеской, я даже не стала гадать, не притаился ли там какой-нибудь монстр, который заманивает попаданок с Земли обещанием холодного пива и возможностью поспать немного мордой в стойку. У меня даже открылось второе дыхание, и я рванула туда из последних сил.

— Да вы шутите… — пробормотала я, разглядывая внутренности бара. Красные занавески, черно-белые зигзагообразные линии на полу — а еще высокая стойка бара и диван, на котором, откинув голову на спинку, сидел… Кхаран?

Кажется, я издала какой-то звук, потому что он вскинул голову, и его изможденное лицо осветилось невероятной радостью.

— Рада! — он попытался встать, но левая нога подкосилась, и Ран упал обратно — только тут я заметила, что его левая штанина распорота от бедра до лодыжки и перемотана какой-то серой тряпкой, на которой уже выступила кровь.

Да и вообще демон выглядел как-то не очень хорошо. Он был в блондинистом облике, но волосы собраны в хвост, рубашка осталась без пуговиц, рукава полуоторваны и в прорехе виден нехороший такой порез на правом плече.

Я бросилась к нему и мгновенно попала в горячие объятия. Правда немного неловкие из-за раны.

— Что с тобой? Это твои важные дела так закончились?

— Какие дела? Расскажи лучше, как ты выжила, как ты справилась? — Ран положил левую руку на щеку, тревожно вглядываясь в мое лицо. — Никогда не думал, что могу за кого-то так волноваться.

— Со мной все было в порядке, — пожала я плечами. — Просто шла и шла. Неужели тебя на переговорах так отделали? Может быть, промоем чем-нибудь? Я вроде видела в баре водку.

Я попыталась встать, но даже одна левая рука Рана была сильнее моих намерений.

— На каких переговорах, Рада? — с обманчивым спокойствием, под которым пряталось звенящее напряжение, спросил Кхаран. — Мы попали в ловушку — тот провал в земле был нужен именно для того, чтобы разделить нас на время пребывания в самом центре Ночи Страха. Там, где прячутся самые пугающие кошмары.

— Оу… — я посмотрела на него, соображая. Быстро соображая. Я вообще очень умная. — Так это был не ты.

— Что я сделал? — тем же напряженным голосом спросил Ран. Он тоже быстро соображал.

— Ты сказал, что у тебя переговоры с ящерами и смотался. Как обычно. Выходит, именно этого я боюсь больше всего?

— А ты что сделала?

— Ну как что? — удивилась я. — Помахала тебе платочком и пошла дальше.

— Вот так просто взяла и пошла? — недоверчиво спросил он.

— Ой, ну ты как будто первый раз сматываешься, когда что-то происходит. Я привыкла.

Он хотел что-то сказать, но открыл рот, закрыл — и задумался, не забывая обнимать меня за плечи и прижимать к себе. Когда я успела оказаться у него на коленях? Когда его пальцы успели начать так нежно перебирать мои волосы, что мне хочется мурлыкать, словно кошке?

— Ты очень сильная, Рада.

— Чересчур… — еле слышно выдохнула я. Мне было неуютно от того, что мой самый главный страх оказался таким… Такой уязвимостью. Зависимостью от кого-то. Всю жизнь делала все для того, чтобы больше никогда не разлетаться на осколки, когда кто-то уйдет из моей жизни, а чертов Хаос взял и показал мою слабость какому-то полузнакомому демону! — Все думают, что я отлично справлюсь и сама.

— Ты отлично справляешься сама. Но я сделаю все, чтобы тебе больше не пришлось этого делать.

Мне тридцать пять лет.

Мужчины мне обещали вечную любовь, вон ту звезду, развестись со своей стервой и жениться на мне, подарить квартиру на Садовом и красный «Феррари», держать за руку, пока мне будут депульпировать зуб и всякое другое по мелочи.

Я уже лет десять как не вслушиваюсь в эти обещания, глядя только на то, что они делают на самом деле.

Почему же именно сейчас у меня на глазах выступили слезы, словно я малолетка, которой подарили золотое кольцо в бархатной коробочке?

— А с тобой что было? Как ты дошел до жизни такой? — быстро перевела я тему, стараясь справиться с эмоциями.

— Лучше тебе не знать, — мурлыкнул Ран, используя все свои здоровые конечности, чтобы обнимать, прижимать к себе и ласкать — все откровеннее.

— Скажи! — потребовала я.

Он вздохнул:

— Мне встретился свободный Хаос. Довольно неприятная штука. Словами это не объяснить. Сырая магия… Нет, — он вздохнул. — В языке для этого просто нет слов. Он чувствует тебя — и бьет именно туда, где прячется твой страх. Предугадывает все действия, ломает все защиты раньше, чем закончишь их ставить. Чистая сила. Выжить можно только одним способом — перестать его бояться.

— Чистый Хаос — та сила, с которой твоя мама, как императрица, постоянно имела дело?

— Угу. Папа всегда говорил, что маму нельзя расстраивать, потому что только она стоит между нами и непредсказуемостью Хаоса. Ррашу тоже стоило бы почувствовать его на себе, чтобы понимать, чем займется его жена.

Я дотронулась кончиками пальцев до пропитавшейся кровью ткани его рубашки. Ран нежно коснулся губами моего виска, а здоровой рукой начал потихоньку задирать футболку. Интересно, почему он не превратится в демона, чтобы раны исчезли? Или это только с оборотнями работает?

— Ран… — тихо позвала я, а то уж очень он увлекся покусыванием моей шеи. Приятно, кто спорит, но как-то не совсем к месту. — Можешь выполнить свое обещание? Сделать так, чтобы мне никогда не пришлось управляться с этим вашим сырым Хаосом?

— Конечно, могу, — беспечно отозвался он, прерывая поцелуи, спускающиеся все ниже по моей шее. — Это будет самое легко выполнимое обещание в моей жизни. Ты не пройдешь шестое испытание, я заберу тебя себе, мы поженимся, а Хаосом будет управлять Аира.

— Почему Аира? — опешила я.

— Слушай, тебе вот вообще неинтересно, чем я тут занимаюсь, да? — ехидно спросил Ран, и его пальцы уже совершенно внаглую начали расстегивать мои джинсы. — Потому что она всегда хотела войти в императорскую семью.

— Но она уже! Куда она денет Рига?

— Освободит от себя, наконец! — рявкнул Ран. — Отбор превыше всего. Так, женщина! Иди уже сюда — твой рот можно занять кое-чем поинтереснее…

И возразить ему не было никакой возможности, потому что поцелуй среднего принца Хаоса был, без сомнений, магическим. Он крал дыхание, растворял мысли, заставлял сердце биться горячо и часто. И если сначала я еще хотела что-то спросить, то уже через минуту сама вжималась в твердое тело Рана, помогала ему справиться с молнией на моих джинсах, стаскивала футболку, потому что с одной рукой он бы провозился на несколько секунд дольше, а ждать было невыносимо!

Он опрокинул меня на спину, накрыл тяжелым телом, вдавливая в слишком мягкий диван. Провел губами по коже на животе, ловя нарастающую дрожь, а я старалась не потревожить его рану на бедре, стаскивая с него штаны, пока он не рыкнул нетерпеливо и не распустил завязки на них, показывая, что некоторые модели старомодной одежды имели свои преимущества…

Мы совершенно забыли, где находимся, оставшись наконец вдвоем — и зря.

Еще пара секунд — и было бы совсем поздно.

Но оглушительный грохот прервал нас в самый последний момент.

Часть стены бара рухнула, рассыпаясь тяжелыми каменными глыбами, и в образовавшийся проем просунул голову огромный огненный дракон, раскрывая пасть, чтобы выдохнуть сгусток пламени.