9. Оглушающий "поцелуй"

Влад

Снился такой приятный сон. Красочный, насыщенный на эмоции, что бывает в крайне редких случаях.

Кажется, уже и забыл, когда спал сном младенца. Не помню, когда в последний раз ощущал легкость при погружении и бодростью при пробуждении. Обычно мне являются во снах пустота, мрак непроглядный и неизменное одиночество. Как будто не только сознание, но и всего целиком заточили в вакуум, где я безрезультатно и непонятно для каких целей ищу выход, утерянные воспоминания.

На последней диагностике невролог утверждал, что поводов для беспокойств нет. Мой психолог с ним солидарна. 

А я привык полагаться на статистику и общий анализ, но на протяжении последних лет не могу отделаться от чувства окружающей меня пустоты и одиночного плена.

Нутро подсказывает, что это неспроста. Я что-то упустил, потерял. Что-то значимое, что кардинально может поменять мою жизнь.

Вообще-то на жизнь я нисколько не жаловался, но сегодня та пустота, которая уже стала неотъемлемой частью меня, во сне постепенно заполнялась чем-то живым. Во льдах зарождалось тепло, проблемы скрывались за беззаботностью.

Это ни с чем несравнимо. Я смог почувствовать разницу.

Впервые за долгое время мне не хотелось просыпаться. Хотелось зависнуть в своем сне еще на какое-то время.

Однако меня буквально вышвыривает из него.

— Влад, вставай! Слышишь? — прорывается суматошный девичий голос.

Я не могу разобрать откуда он исходит. Реален ли он или я слышу его во сне.

— Я считаю до трех, если ты не проснешься, то тебе не поздоровится! Один! Два-а-а-а! Два с половиной, два с хвостиком, два кончается. Два уже на ниточке висит, на сопельке...

Дожил! На таймер в собственном доме поставили.

Что-то новенькое...

— Дядь Влад, ну вставай! Хватит уже дрыхнуть, — пищит ребятенок, легонько толкая меня в плечо, чуть ощутимей щекотки. — Мам, а может он умер?

— Пока еще нет, но на счет "три" у него есть все шансы!

Во дела!

Выходит, мне это не приснилось.

Юля с ее дочуркой и впрямь у меня дома. И эту ночь я провел с ними.

Обалдеть! Сам себе удивляюсь.

Так вот, значит, в чем кроется этот прилив сил.

Горы бы свернул, но я лишь продолжаю мять подушку, делая вид, что сплю.

Мне не терпится узнать, что будет дальше "двух на сопельке".

— Тогда, может, его заколдовала злая ведьма и он превратился в спящую красавицу? — голос Алисы совсем близко, словно она склонилась надо мной.

Кое-как сдерживаю себя, чтобы не заржать во всю мощь своих легких.

— Лис, ну какая бы ведьма его заколдовала? Мы же все время были здесь. Да ты посмотри на него, — с наигранной строгостью проговаривает Юля. — До красавицы ему далеко. По-моему, он больше похож на Шрека.

Комната заполняется звонким детским смехом и фырканьем Юли. Снова пыжиться приходится, чтобы не наполнить ее еще и утробным гоготом.

Лысый огр с зеленой рожей и с рогами вместо ушей — это сильно.

— Я не то хотела сказать. Я имела в виду спящего красавца, — не унимается девчонка.

— А до красавца ему еще дальше! — вредничает Юля в ответ.

Так и хочется ей язык показать.

 — Мам, а ты попробуй его поцеловать, — предлагает ребенок достойный вариант, я оживляюсь. — Может, тогда он проснется и превратится в рыцаря?

Классная девчушка. Смышленая. Восторгаюсь ею с того самого момента, как она развела меня на три путевки на "Мандивы". В искусстве манипулирования людьми ей нет равных.

Алиса сразу мне понравилась. Прям с первого взгляда очаровала. А уж, когда она героически вступилась за свою мать, я понял, что с этой девчушкой шутки плохи. 

Ну разве такое чудо может кому-то не понравиться?

И мысли у нее идут в верном направлении. Не то что у ее брюзгливой мамочки.

Поцелуй вне всяких сомнений привел бы меня в чувство на раз-два. А вот что насчет того, чтобы рыцарем заделаться — так в этом я сильно сомневаюсь. Над истинным благородством мне еще пахать и пахать.

В комнате тем временем прекращается возня, даже Алиса приумолкла.

На мои прикрытые веки ложится тень. Кто-то нависает надо мной. И я догадываюсь кто. Я слышу ее дыхание, направленное на мое лицо.

Неужели Юля решила в действии проверить теорию своей дочери?

Особа она весьма непредсказуемая. Как что-нибудь отчебучит — хоть стой, хоть валяйся.

Ну а вдруг меня действительно ждет пробуждающий поцелуй?

— Ну все, сам напросился! Три-и-и-и! — выпаливает она решительно.

На всякий случай я выпячиваю свои губы в ожидании безобидного поцелуя, чуть приоткрываю глаза. Но фиг мне, а не поцелуй.

Смачная пощечина, заряженная со всего размаха, оглушает меня до разрыва перепонок, после чего щеку охватывает огнем, словно на рожу вспрыснули кислоту.

К такому я был не готов, но то, что это отрезвило меня — факт. Пять баллов Юле за находчивость.

Я моментально прихожу в чувство и резво вскакиваю с кровати, ощущая себя армейцем на утреннем сборе.

Юля отпрыгивает от меня на пару шагов, не зная какая реакция от меня последует.

Я сам не знаю, как реагировать на пощечину.

— Ты с ума сошла? Чего такая агрессивная с утра пораньше? — недоумеваю я, разрабатывая челюсть и отделываясь от звона в ушах.

Удар у нее поставлен будь здоров. Надо бы взять во внимание и больше не доводить до рукоприкладства.

— А как еще можно было тебя добудиться? — шипит Юля и наворачивает круги вокруг меня, мельтеша перед глазами. Какая-то она чересчур возбужденная. Натуральная дикая кошка. — Ты же спишь как медведь! Еще скажи спасибо, что я поленилась идти за тазиком с ледяной водой. А то сейчас плавал бы на водяном матрасе!

Ох, до чего же она хороша. 

С утра, да еще и в гневе эта женщина выглядит необычайно мило и забавно.

Не фурией стервоподобной, как большинство из представительниц прекрасного пола, а прям как белый и пушистый зайчишка, внезапно осознавший, что рожден для того, чтобы убивать, порабощать и властвовать.

В салоне я мог лишь подглядывать за Юлей украдкой. Меня подкупало сочетание простоты, порядочности и чарующей обольстительности. А естественная красота, глаза цвета малахитовой зелени и ямочки на щеках, когда в редких случаях она награждала меня улыбкой, опьяняли и обезоруживали меня до конца рабочего дня.  

Со временем мой интерес к ней рос, как и желание узнать ее поближе. Я начал замечать за собой, что думаю о ней не только в стенах офиса, но и за их пределами, а с моей стороны это было как минимум непрофессионально, а как максимум... В общем неправильно...

Тогда я предложил Альберту Игнатьевичу рассмотреть ее кандидатуру на должность помощницы директора. Но не для того, чтобы поспособствовать ее продвижению по карьерной лестнице. Тем самым я помог себе. Я избавил себя от повышенного интереса к своей подчиненной, ведь та скрылась от моего ищущего взгляда аж в соседнем офисе. А туда я принципиально не захаживал.

К тому же, позже я поднял ее досье, откуда узнал, что она была замужем. А это вообще для меня табу. С тех пор как отрезало.

Но вот так незадача: наша Юлия Андреевна развелась еще год назад, а я ни сном ни духом.

— Спасибо, что сжалилась надо мной! — я театрально изображаю реверанс перед Юлей, — но твоя дочь права, поцелуй в данном случае был бы более эффективным методом пробуждения! 

Юля демонстративно фыркает, вздернув головой.

— Вот еще! У тебя же зубы нечищены! 

— А если почистил, поцеловала бы? — вконец наглею уже.

Юля багровеет на глазах. Щеку изнутри прикусывает, словно всерьез обдумывает мой вопрос, но затем она зыркает на хохочущую над нами Алису и отворачивается от нас.

— И не мечтай, — тихо отвечает, а мне слышится как: "Очень даже возможно".

Я на электронные часы вскользь поглядываю.

— Что такого могло произойти в восемь утра? Пожар? Землетрясение? Ранние пташки, у нас же выходной!

Юля руки в бока упирает.

— А ничего, что твой телефон уже как минут десять разрывается? — упрекает она меня, сдувая непослушную прядь волос с лица. — И в дверь уже несколько раз позвонили! Ты же говорил, что у нас есть время до вечера?!

Вот черт!

Я хватаю телефон с тумбы, на экране вижу три пропущенных от отца. Как по щелчку над моей головой нависает туча, омрачая настроение.

А ведь все так хорошо начиналось...

— Какого хрена? Еще ведь рано.

Суматошно мчусь к окну. В сторону занавеску отодвигаю, всматриваюсь. Дождь льет как из ведра, на улице нет ни души, но возле дома я замечаю припаркованную машину с включенными фарами.

— Этого стоило ожидать, — бурчу я, проклиная тот день, когда черт меня дернул ответить на звонок отца. Разворачиваюсь лицом к девчонкам и понимаю, что этот день будет еще хуже. Он покажется адским пеклом. — Приступаем к плану "семья" прямо сейчас.

— Как сейчас? — Юля таращится на меня ошарашено. Она слюнявит свои пальцы и суетливо приглаживает торчащие во все стороны каштановые волосы. — Я не готова сейчас! Попроси своего отца перенести визит! — слезно молит она дрожащими губами.

Это уловка. Я не поведусь.

— Сожалею, но назад дороги нет, — обреченно развожу руками, вгоняя Юлю в депрессивное состояние.

Я заостряю внимание на том, что на ней надето. Идиотская ухмылка щеки рвет при виде ее нелепой пижамки с гномами.

Ее надо бы сменить, но вот как бы потактичней это преподнести, чтоб не обидеть свою "женушку".

Вряд ли бы Юля носила такую несуразицу, будучи моей законной женой.

— Дядь Влад, мне что, уже сейчас нужно называть тебя папой?  — пищит Алиса мышкой.

Она спрыгивает с кровати и шлепает ко мне.

Я опускаюсь на корточки, нажимаю на кончик ее курносого носа.

— Похоже на то. Справишься?

— Угу, — кивает она, широко улыбаясь.

— Напомни, какое у тебя отчество?

— Владиславовна, — уверенно отвечает.

Наверное, Юля успела ее поднатаскать, а то я как-то не додумался до этого вчера.

Похвально.

Я переглядываюсь с Юлей, а она смотрит на меня с придиркой.

Впрочем, она всегда смотрела на меня так, будто я чем-то ей обязан. А если не так, то словно я ей где-то дорогу перешел.

Этим она и привлекла мое внимание. 

Скорее всего, поэтому я и выбрал ее в роли своей спутницы. Она одна из тех, кто не лебезит предо мной. Юля не боится меня, не стремится понравиться мне и вылезти из собственных трусов. Она не чувствует моего превосходства. 

— Правильно, молодец, — нахваливаю я Алису. — А фамилия у тебя какая?

— Мишина.

— На эти пару дней ты станешь Северовой. Запомнила?

Девчушка еще раз довольно кивает и пару раз повторяет мою фамилию.

Ну, все. Я более или менее спокоен.

Как раз в этот момент мой телефон начинает дребезжать и надрываться. Отец как всегда настойчив.

Он не уйдет отсюда, пока я не удовлетворю все его прихоти, или же пока не поставлю его на место. Одно из двух.

— Слушаю, — отвечаю на звонок грубовато.

— Признайся честно, ты понял, что запахло жареным, и покинул страну? — ехидно произносит он, заставив сжать телефон до хруста.

— С чего это вдруг?

— Тогда почему я должен мокнуть под дождем и обивать порог твоего дома?

— Просто не все как ты живут по Нью-Йоркскому времени! Мы вообще-то спали.

— Мы? — издает он едкий смешок, динамик хрипит и изнывает. — Мы — это ты и твое раздутое эго?

— Именно так, ты как всегда очень проницателен, — закатываю глаза на его жалкие попытки подколоть меня.

— Сколько мне еще ждать тебя?

— Ты столько лет ждал, потерпи еще пару минут, — сбрасываю вызов, перевожу дыхание и напарываюсь на две пары вопрошающих взглядов. — Ну все, девчонки, назад пути нет. Вы готовы?

Юля сглатывает и медленно мотает головой из стороны в сторону.

Она не готова. Вот-вот паника овладеет ею.

Зря я пошел на это. Зря втянул их. Чую, Юля возненавидит меня к концу дня. 

А вот Алисе все нипочем. Ее маме бы поучиться спокойствию у дочери. Наверняка, характером она пошла в отца.

Интересно, кто он вообще?

Он же не в курсе, что я "одолжил" у него дочь и супругу бывшую?

Вряд ли, иначе бы мои останки уже с пола соскребали.

Хотя, думается мне, что он вообще забыл об их существовании...

— Спускайтесь в гостиную как будете готовы, — наставляю я, а затем пальцами подцепляю верх от Юлиной пижамы с гномами и морщусь в лице, — Юль, переоденься, молю. Это ж какой-то детский сад в самом деле.

Она оскорбленно ахает, а потом что-то бурчит мне в ответ, но я уже не разбираю ни слова.

Рванув с места, галопом спускаюсь по лестнице на первый этаж.

И уже у входной двери я замечаю, что отец приехал не один.