Глава 16
Много лет назад
Волоча за собой тяжелые коньки, сжав в другой руке старую, потрепанную клюшку, паренек неторопливо брел вдоль дороги, погруженный в собственные мысли и не замечая ничего вокруг.
Думы его были тяжелыми, какими-то совсем уже не детскими. Он гадал о том, о чем большинство детей его возраста даже не задумывались. Будет ли сегодня что-то на ужин? В каком состоянии вернется с работы мать?
Он знал: если она будет трезва, то ему в очередной раз достанется. За то, что вместо того, чтобы делать уроки, снова гонял шайбу на пустыре. Или по какому-нибудь еще - абсолютно любому - поводу. Если будет пьяна - то, скорее всего, сразу упадет в кровать и питаться ему придется тем, что удастся найти в холодильнике. Вот только, насколько он помнил, там уже пару дней ничего не водилось, кроме старого, забродившего варенья.
Он с тоской оглянулся на пустырь, где несколько часов подряд в одиночестве оттачивал удары по воротам, представляя, как забивает шайбы лучшим голкиперам мира…
Другие дети не хотели с ним играть. Его не принимали, потому что он был хуже всех одет, не имел денег даже на обед и в целом был крайне далек от всего того, что интересовало и увлекало его сверстников.
Зато он твердо знал уже сейчас, чего хочет в этой жизни. И плевать на тех, кто этого не понимал и не видел.
Думая обо всем этом, он даже не уловил звука приближавшейся машины. Очнулся лишь в тот момент, когда она была уже совсем близко. Вскинув голову, непонимающим взглядом встретился с глазами человека за рулем…
Абсолютно пустыми глазами.
Слишком поздно Рамиль осознал, что тот вовсе не собирался тормозить. Более того - он вполне намеренно мчался прямиком на него…
Спасли лишь инстинкты. В самый последний момент он как-то увернулся, получив лишь ощутимый удар по ноге. По инерции откатился в сторону, вскочил, желая убедиться, что автомобиль за ним не вернется…
Машина промчалась мимо. Выдохнув, он попытался сделать шаг и только теперь ощутил чудовищную боль в колене. Кожа была разодрана до мяса, но куда больше, чем эта травма, его пугал тот факт, что он порвал штаны…
А еще потерял клюшку. Треснувшая на две части, она лежала посреди дороги единственной жертвой того автомобиля, который целился в него самого.
Мать его за это убьет. В ушах ясно зазвучали ее полные ненависти крики, упреки, оскорбления. Нет, лучше умереть прямо здесь, чем идти вот так домой…
Мучимый болью и испугом, он без сил опустился на мерзлый снег. Закусил до крови губу, чтобы не позволить себе заплакать. Он ведь уже не маленький - через несколько месяцев ему будет целых тринадцать…
- Ты в порядке? - раздался рядом чей-то приятный, будто бы даже знакомый голос.
Рамиль встревоженно встрепенулся, но почти сразу же успокоился, встретив мягкий взгляд голубых глаз…
Соседка из квартиры напротив. Всегда такая добрая, приветливая, улыбчивая…
- Нормально все, - буркнул себе под нос, попытавшись закрыть рукой поврежденную ногу.
Но она уже все заметила.
- Господи, - выдохнула с ужасом, присаживаясь с ним рядом. - Дай я посмотрю…
И прежде, чем он успел воспротивиться, она склонилась над ним, озабоченно нахмурилась, глядя на его рану…
- Я вызову скорую, - проговорила, нащупывая что-то в кармане - вероятно, телефон.
- Не надо! - практически прокричал он. - Не надо, - повторил тише. - Они маме позвонят и она… пожалуйста, не надо.
Складка меж ее бровей стала еще глубже, еще тревожнее.
- Но это нельзя так оставлять, - наконец постановила она. - Ты идти можешь?
- Не знаю…
Он попытался встать и она деликатно подставила ему локоть. Было стыдно и унизительно принимать чью-то помощь - он слишком привык быть самостоятельным - но сейчас вдруг поймал себя на мысли, что ее присутствие его успокаивало.
- Ну как? - спросила она, помогая сделать ему первый шаг.
- Нормально.
Он сказал это больше из упрямства и гордости: на самом деле ему было больно до слез, но он ни за что бы этого не признал. К счастью, она не стала с ним спорить, хотя наверняка видела, чего ему стоило терпеть. И, тем не менее, просто кивнула в ответ, за что он был ей очень благодарен.
- Моя клюшка, - вспомнил вдруг, поворачиваясь в ту сторону, где она осталась.
- Я подберу, - коротко предложила Лидия.
Мгновение спустя она вернулась, держа подмышкой обломки, на которые кто-то другой побрезговал бы даже посмотреть, и вновь подала ему руку.
Вот так, шаг за шагом, они продвигались к дому. Лидия одной рукой поддерживала его, а в другой - везла детскую коляску…
В момент, когда они вышли из лифта на своем этаже, она неожиданно предложила:
- Пойдем к нам. Я тебе рану промою…
Он мгновенно, яростно замотал головой.
- Нет-нет!
Но она проявила нежданную твердость.
- Никаких «нет». Тебе нужна помощь.
Он и сам не понял, как оказался внутри ее квартиры. Здесь было тепло. Приятно пахло какой-то выпечкой, от чего его желудок тут же жалобно заурчал. От этого звука захотелось провалиться сквозь землю, но Лидия или не заметила этого или просто сделала такой вид. В любом случае, ее поведение снова спасало его гордость.
- Я сейчас, - обронила она коротко, унося ребенка в комнату.
Он тревожно заозирался по сторонам, но никого больше так и не обнаружил. Это позволило ему облегченно выдохнуть и немного расслабиться.
- Пойдем, - проговорила вновь появившаяся в прихожей Лидия, и собиралась было взять его за руку, но он поспешно отстранился.
- Я сам!
Шаг за шагом, чуть придерживаясь за стену, он добрался следом за ней до кухни. Она жестом указала ему на стул, на который он покорно опустился, а сама принялась рыться в аптечке…
Рамиль же тайком, скрывая свое любопытство, огляделся по сторонам. Кухня была такой чистой, что ее белизна едва не резала глаза. Совсем не то, что у них дома, где было не так-то просто найти самую банальную утварь среди царившего там беспорядка. На плите остывал пирог - судя по запаху, яблочный. Он поспешно отвел от него глаза, и столкнулся взглядами с соседкой…
Что это было?.. Словно удар молнии сотряс тело…
Она улыбнулась ему, видимо, посчитав эту непонятную ему самому дрожь за болевой спазм:
- Я сейчас обработаю твою рану. Будет немного больно, но нужно потерпеть…
- Плевать, - угрюмо бросил он, порывисто отворачиваясь.
Она вновь склонилась над ним и он на миг даже перестал дышать. Но не от боли, а от того, как приятно от нее пахло. Хотя, казалось, ничего особенного: просто запах, очень похожий на самое банальное мыло. Но от матери так никогда не пахло…
- Ты молодец, - тем временем, ласково проговорила Лидия. - Сейчас еще перебинтуем и… готово!
Она резко выпрямилась и он даже почувствовал от этого какое-то разочарование…
- Рана, конечно, неприятная, - продолжала она, - но швы накладывать не надо. Так что до свадьбы, как говорится, заживет.
Она снова улыбнулась, а у него почему-то перехватило дыхание. Неожиданно для себя самого он вдруг выпалил:
- Я женюсь на вас! Когда стану старше.
Румянец мигом залил щеки от того, какую глупость брякнул. Но Лидия, к счастью, просто рассмеялась в ответ на его слова:
- Жаль, что у меня уже есть муж. Так что, боюсь, ничего не получится.
Она отвернулась прежде, чем он нашелся с ответом. Принялась сосредоточенно искать что-то в шкафчике, а мгновение спустя снова посмотрела на него и заявила:
- Сейчас мы еще штаны твои зашьем и клюшку починим.
Кровь снова бросилась в лицо, и, чтобы скрыть это, он коротко кивнул, не показывая того, какое облегчение испытал от этих слов. Какую жгучую… благодарность. Лишь с нарастающим, распирающим грудную клетку, незнакомым ему чувством, наблюдал, как она сосредоточенно берется за работу…
- Ты иди пока в ванную комнату, - предложила Лидия. - Сними то, что нуждается в починке и оставь в коридоре.
Он не заставил себя ждать. Юркнул в указанном ею направлении, разделся, аккуратно сложил одежду за дверью и принялся ждать…
- Забирай, - раздался ее голос поблизости минут через пять.
Когда он снова вошел в кухню - обнаружил, что она аккуратно режет пирог, стоявший на плите. Не оглядываясь на него, Лидия как бы между прочим обронила:
- Слушай, а можешь мне тоже помочь? Я тут испекла пирог, но мы, боюсь, столько не съедим. Возьмешь с собой немножко?
Он легко разгадал ее хитрость: она снова пыталась его не обидеть, хотя прекрасно все поняла и заметила, каким голодным взглядом он смотрел на этот пирог. Внутри снова шевельнулось какое-то необъяснимое чувство… Смесь благодарности и чего-то еще… Восхищения?.. Трепета?..
Она, казалось, воплощала в себе все то, чего у него никогда не было.
- Спасибо, - только и выдохнул коротко в ответ.
Уходить не хотелось, но иного выбора не было. Прижимая к себе как минимум половину пирога, которую она для него упаковала, он молча похромал к двери…
И так и не сказал ей, что в том, что с ним случилось, виноват ее собственный муж.