Глава 26

Глава 26

– Ты пришла ко мне сюда ради разговора? – спрашиваю с удивлением.

После того, как я уехала с виллы, мы с Верой и Сашей ни разу не контактировали. Ян рассказывал о жизни с родителями порционно, стараясь не касаться чувствительных тем. Но сейчас, когда я вижу Веру – такую статную, красивую и уверенную женщину – перед собой, невозможно даже предположить, что, выбирая между маленьким сыном и комфортом, она неоднократно останавливалась на втором.

Я много лет знала ее другой… заботливой, любящей, переживающей. Поэтому откровения Яна о не самом счастливом детстве стали для меня неприятным открытием. Как, например, и то, что в день его рождения (четвертого октября) несколько лет подряд маленький грустный пирожок с самого утра ждал звонка от мамы. Как и то, что его отец пытался в этот день заменить обоих родителей и организовывал праздники для сына. С шарами, представлениями, аниматорами, огромным тортом и кучей гостей. Но Ян всегда ждал только маму, которая каждый раз выбирала своего второго мужа. Его же потом все равно бросила и вернулась к первому.

Не хочу опускаться до уровня низкосортных сплетниц, но гордиться здесь особо нечем. Я старалась настроить себя нейтрально, вспомнить о нашей многолетней дружбе, но вот смотрю на нее и мысленно возвращаюсь в воспоминания Яна, в которых он выпрашивал материнскую любовь.

– Именно так. – Вскинув голову с идеально уложенной прической, Вера осматривает меня так, будто мы никогда прежде не встречались. – Я вижу, тут кафе есть на первом этаже. Уделишь мне несколько минут?

– Да, конечно, – смаргивая неприятное ощущение, подкинутое интуицией, соглашаюсь.

Мы подходим к витрине с выпечкой, и я спокойно жду, пока Вера сделает заказ. Сама же выбираю венскую булочку с пудрой и мятный чай, а салат с маринованным луком и курицей прошу положить с собой, показав номер заказа из приложения. В кофейне бизнес-центра достаточно людно: у многих как раз заканчивается рабочий день, люди забегают сюда по пути домой.

Мы занимаем маленький столик у стеклянной стены, сквозь которую можно наблюдать поток спешащих через турникет на выход людей. Инициатива встречи изначально исходила не от меня, поэтому я подавляю в себе чувство неловкости и позволяю Вере начать разговор первой:

– Ты хорошо выглядишь…

Она делает глоток тыквенного латте и, чуть опустив подбородок, несколько раз подряд кивает.

– Спасибо, ты тоже.

Выглядит она как всегда прекрасно. Загорелая, стильная, отдохнувшая. Вера всегда была женщиной, знающей себе цену.

– Кристина… кхм… ты, наверное, догадываешься, почему я к тебе пришла? – с какой-то неловкостью в голосе обращается ко мне она, избегая прямого зрительного контакта.

– Нет ни единой мысли.

Естественно, я вру. Я прекрасно понимаю, зачем она пришла и о чем собирается говорить.

– Из-за Яна, – выдыхает, перехватывая мой взгляд.

– Хорошо. О чем конкретно ты хочешь поговорить?

Я чувствую, как мои губы подрагивают, поэтому надкусываю венскую булочку и стараюсь безмятежно прожевать кусок, демонстрируя легкое безразличие. Сахарная пудра осыпается на пальцы, и я перевожу свое внимание на них, когда слышу:

– Я знаю, что ты спишь с моим сыном.

И вроде бы я подготовилась, сразу поняла, зачем она пришла сюда, когда увидела у турникета, но не представляла, каким пренебрежительным взглядом она будет меня испепелять. Будто я сотворила что-то отвратительное и неисправимое. Хотя… могу охотно предположить, что в ее глазах именно это и произошло.

– Я не знаю, что тебе сказать…

– Ничего не надо говорить, просто оставь моего сына в покое! – требовательным тоном.

Ее ладони напряжены, а крепко зажатая салфетка в правой руке похожа на истерзанный кусок бумаги. Настолько сильное отвращение испытывает ко мне?

– Начнем с того, что я к нему и не приставала, – отвечаю, делая глубокий успокаивающий вдох через нос.

– Тебя ничего не смущает? Например, тот факт, что у него есть невеста? Как ты могла так с нами поступить? Ты же была нашей подругой! Так мерзко и отвратительно! Я никогда тебя за это не прощу! – сбрасывая маску добродетели, Вера злобно цедит сквозь зубы.

– Вера, пожалуйста, может, сначала хотя бы выслушаешь меня? Алекс ему не невеста… – пытаюсь пойти на мировую, но, кажется, мои попытки не увенчаются успехом.

Я делаю это ради Яна! Меньше всего на свете хочу, чтобы у него возникли разногласия с родителями из-за связи со мной.

– Господи, это ведь действительно правда… – ее лицо бледнеет, – ты ведь соблазнила моего сына. Кристина, окстись, ты в матери ему годишься! Зачем ты это сделала? Чтобы нам отомстить? Ты этого хотела? Бьешь по самому больному месту целенаправленно?

– Отомстить за что?..

В первую секунду я даже не понимаю, о чем она.

– За Андрея, за то, что не рассказали о его второй семье. Я ведь и правда не знала… а ты воспользовалась нашей добротой и гостеприимством. Зачем?

– Я ничего… все было совсем не так… – слова от шока застревают в горле.

– Да как же нет? – Вера отшатывается от меня как от прокаженной. – В тот день, когда ты от нас съехала, ты же поехала к нашему сыну. Сколько времени прошло прежде, чем ты запудрила ему голову и легла под него? День? Два? Или сразу прыгнула в его постель?

– Что?.. – открываю рот, хватая воздух.

– Кристина, ты должна понимать, что не может мой сын в тебе видеть свою девушку!

– Почему нет? – наконец отмираю я.

– Да потому что он видит в тебе другую… Давай я тебе сама расскажу. Он жаловался тебе на свое детство, на то, как ему не хватало внимания?

Глаза уже, похоже, бывшей подруги – ох, проклятие какое-то с бывшими! – самодовольно скользят по моему лицу, волосам, фигуре. Она показательно морщит нос.

– Можешь не отвечать, я думаю, что так и было, ведь ты не первая, кому он эту лапшу на уши вешал. Забудем этот цирк с Алекс, Ян просто хотел нас с Сашей выбесить. Мы многое ему прощаем, потому что сами во многом виноваты. Но знаешь ли ты, кто такая Хелена?

– Вера, мне пора. Я услышала тебя, с Яном я все обсужу сама! Наши отношения вас не касаются!

Сожалею, что к травяному чаю я так и не притронулась, но слушать бредовые речи Веры просто нет сил. Ножки стула издают режущий скрип о кафельный пол. Я хватаю свою сумочку и пакет с едой и стремглав бросаюсь к выходу.

Зачем я осталась и выслушала эти гадости? Сколько же лжи прозвучало из уст бывшей подруги? Не могу поверить, что она так может поступать со своим сыном! Для чего это все? Просто ради того, чтобы разорвать нашу с ним связь? И кто такая Хелена?..

Я притормаживаю у выхода, чтобы надеть пальто, но пропускаю момент, когда меня догоняет Вера. Она грубо врезается ногтями в мой локоть и разворачивает к себе:

– Нет, ты меня выслушаешь!

– Я не хочу… – всхлипываю, и она моментально улавливает уязвимость в моих глазах.

– Хелена жила до тебя на его вилле. Вместе с Яном! Они долго встречались. Она натворила глупостей и бросила его. Молодые, глупые, с кем не бывает! – Вера впихивает поток слов в мою черепную коробку со скоростью света. – А сейчас они хотят быть вместе, но Ян не может с тобой расстаться, потому что чувство ответственности его мучает. Из-за Андрея боится тебе сделать больно. Пожалел, приласкал, а дальше-то что?

– Это вранье.

– Нет, дорогая моя. Я могу доказать тебе! Он ведь тебе тоже подарил подвеску из лимонного золота с изумрудом в форме капли?

Я хватаюсь за горло – там, где тело греет та самая цепочка! – и мотаю головой, потому что губы онемели, а между ребрами словно прутья вкрутили. Жжет и саднит неимоверно. Не мог он так со мной поступить, ну не мог! Он ведь знает, как мне было плохо после того, как я узнала об измене Андрея!

– У Хелены такая же есть, – с жалостью в глазах произносит Вера, переводя взгляд на мою шею.

Подвеска спрятана под тканью, но мы обе знаем, что она там.

– Не делай глупостей, Кристина. Не порть моему сыну жизнь, я умоляю тебя!

«Я умоляю» разносит мою выдержку в щепки. Я выбегаю на улицу, не успев осознать, что в следующее мгновение меня накроет ледяным дождем. Преодолев пару кварталов за несколько минут, я добегаю до своей съемной студии и, сбросив туфли и оставив пакеты в коридоре, иду в ванную. Промокнув до нитки, я закидываю одежду в стиральную машину и сразу запускаю программу «Освежить». Сама же забираюсь под горячие струи тропического душа и обнимаю себя руками. Дрожь постепенно утихает, уступая место трезвому анализу ситуации.

Я не верю ни единому слову Веры. Головой понимаю, что как минимум половину она выдумала, в том числе и про цепочку. Уверена, Ян не мог подарить две одинаковые подвески двум разным женщинам. Тут должно быть что-то другое, раз она знает о ее существовании…

Лимонную капельку Ян подарил мне накануне отлета. Если верить его словам, золотая подвеска была выполнена на заказ всего за несколько дней. Он спешил отдать ее до моего отъезда, чтобы, глядя в зеркало, я каждый день вспоминала его.

Я вспоминаю. И минуты не проходит без воспоминаний о любимом человеке. Постоянное напряжение начинает сводить с ума. Каждая мысль о нем сопровождается гадким сомнением.

А вдруг он там с другой?

А вдруг он передумает?

А вдруг он так же, как и мне, предложит другой незнакомке ночь в VIP-комнате?

Десятки «А вдруг?..» оглушают меня со всех сторон, затмевая чистый разум.

Я героически выдерживаю в подвешенном состоянии несколько часов. Когда стрелки на часах показывают за полночь, все же набираю номер Яна сама. Он весь вечер молчал, и, похоже, пора взять инициативу хотя бы раз в свои руки.

Длинные гудки уходят в пустоту. Десять, может, двадцать гудков…

Набираю еще раз и еще…

Мое поведение сейчас – исключение из правил. Я позволила себе то, что случилось лишь однажды с Андреем. В ту ночь, когда получила сообщение от Сабины.

В комнате горит только ночной торшер. Полумрак и тишина вокруг не помогают справиться с подступающим чувством надвигающегося краха. Я уговариваю себя не делать преждевременных и поспешных выводов, но другая моя часть упорно шепчет обратное.

Не знаю, сколько времени проходит, когда звук входящего сообщения пробуждает меня от беспокойного сна.

На экране горит сообщение:

«Я занят. Позвоню, когда появится возможность».

Перевожу туманный взгляд на левый уголок экрана. Пять утра. Сегодня в пять утра я наконец избавила себя от терзаний и бессмысленных ожиданий.