Глава 5

(Соня)

Сердце колотилось где-то в горле, бешеным, неровным стуком. Я чувствовала каждый его удар висками. А он стоял так близко, что моё запястье под его пальцами горело, а в ноздри щекотал его запах сугубо мужской, резкий, смешанный со смолистым, древесным ароматом его парфюма.

Я замерла. Мой взгляд против воли скользит по нему. Он полуобнажённый. В одних низких спортивных штанах. Широкие плечи, чётко очерченные мышцы пресса, шрамы – неглубокие, белые, как метки, на груди волосы короткие, что добавляет ему мужественности. НИкогда не любила парней своего возраста. А Арсений не такой. Он… красивый. По-мужски красивый. И от этой мысли, и от его внезапной близости всё внутри вздрагивает и ползёт вниз, смутное, тёплое и абсолютно неуместное.

Я заставляю себя поднять глаза. Встретиться с его взглядом. Он смотрит на меня совершенно спокойно. Ни гнева, ни раздражения, ни того замешательства, которое бурлит во мне. Мужлан самый настоящий. Бесчувственный дуб.

– Ну так что? – выдыхаю я, и мой голос звучит немного хрипло, я откашливаюсь, пытаюсь выдержать его взгляд, не отводить глаз. – Ты мне поможешь?

Он не отвечает сразу.

– Не могу ответить, – наконец отвечает он.

– Почему? – Я невольно сжимаю свободную руку в кулак, напрягаюсь. Что он задумал? Я думала, он нормально соображает, а он...

– Потому что мне сначала надо поговорить со своими, – объясняет он, как ребёнку. – А чтобы это сделать, мне надо выехать в город. А если ты будешь специально ходить ко мне в комнату после запрета твоего отца… – он делает небольшую паузу, – боюсь, меня выпрут отсюда раньше, чем я успею хоть что-то узнать.

– Отец уехал, – бросаю я вызовом. – Или ты думаешь, я совсем дура?

Уголок его рта дёргается.

– Ну, судя по тому, что ты делала сейчас с пистолетом, появились сомнения.

Я чувствую, как по щекам разливается жар. От злости? От стыда? Не знаю.

– Я умею обращаться с оружием, – говорю сквозь зубы, выпрямляюсь во весь свой невеликий рост, будто это может что-то изменить.

– Ну да, ну да, – его тон бесит.

Он отпускает моё запястье, но не отходит. Просто скрещивает руки на груди, и от этого движения мышцы играют на плечах и предплечьях. Я с трудом заставляю себя смотреть ему в глаза.

– Не веришь? – прищуриваю глаза. – Давай поспорим. В тире. Я тебя уделаю.

Он фыркает, коротко и беззвучно.

– Вот ещё. Некогда мне с тобой тут в игры играть. На работу пора.

Он поворачивается к столу, берёт футболку, натягивает её одним резким движением. Ткань скрывает рельефы тела, и почему-то становится чуть легче дышать. И тут же – обидно.

– А пистолет, – он оборачивается, указывая подбородком на оружие на столе, – чтобы мой не трогала больше. Поняла?

Последнее слово сказано так резко, что хочется ему нагрубить.

– Не указывай мне, – шиплю я, поднимая подбородок. Голос дрожит, но я не могу с этим ничего поделать.

Он смотрит на меня ещё секунду, его взгляд скользит по моему лицу, по сжатым кулакам, по всей моей напряжённой позе. Потом он просто разворачивается и направляется к двери.

– Вечером, – бросает он уже на ходу, не оборачиваясь. – Если будет возможность, поговорю. А пока – делай вид, что меня не существует. Для твоего же блага.

Я чувствую, как его насмешливый взгляд скользит по моему лицу.

«Делай вид, что меня не существует». Легко ему говорить, такого не захочешь, заметишь.

– Я могу устроить тебе эту поездку. Легально.

Он медленно, с явным недоверием, поднимает одну бровь. Потом губы его растягиваются в лёгкой, скептической усмешке. Эта усмешка раздражает. Ондо сих порне воспринимает меня всерьёз.

– И как же? – спрашивает он, и в голосе сквозит откровенный скепсис. Как будто я предложила полететь на Луну.

– Много будешь знать – скоро состаришься, – парирую я, бросая его же манеру говорить обрывками. Вижу, как ему не нравится.

Хорошо. Что не нравится, когда с тобой так же разговаривают? – злорадствую я.

– Главное – будь неподалёку, когда папа приедет сегодня вечером. Примерно в семь.

Его лёгкая усмешка сходит с лица. Брови сдвигаются, образуя ту самую резкую складку, что была между ними минуту назад.

– Что ты задумала? – спрашивает он строго.

Он сделал шаг ко мне, неосознанно сокращая дистанцию, и снова от него потянуло этим древесно-смолистым запахом, смешанным с теплом кожи.

Внутри всё опять задрожало, но я подавила это. Сейчас – не время.

– То, до чего ты никогда не додумаешься, – отвечаю я, позволяя себе самодовольную улыбку.

Вижу, как эта фраза задевает его, челюсть напрягается. Отлично.

Больше я ничего объяснять не буду. Пусть гадает. Пусть нервничает. Теперь он зависим от моего плана, как минуту назад я – от его решения.

Я выдерживаю его пристальный, которым он пытается вскрыть мою черепную коробку.

Не дожидаясь его ответа, я резко разворачиваюсь и выхожу. В ушах шумит кровь, руки немного дрожат.

Дверь закрывается за мной с мягким щелчком, отсекая его и его вопросы. Я прислоняюсь спиной к прохладной деревянной панели и закрываю глаза. Только сейчас осознаю, как колотится сердце – уже не от страха или смущения, а от адреналина. От вкуса маленькой, но своей победы.

Разговор закончился так, какяхотела. Я перехватила инициативу. Я заставила его задуматься, отнестись ко мне серьёзнее. Одна вот только проблема – я не знаю, как вывезти Соколова в город. Ляпнула только чтобы стереть с его лица эту усмешку превосходства.

И теперь мне надо срочно что-то придумать.