Глава 12

Происходящее ошеломляло, буквально сбивало с ног. Я едва подавила желание жадно глотнуть воздух, как рыба, лишенная воды, выдав, тем самым, перед посторонними свою слабость. Все же сделав вдох — максимально незаметно, как можно тверже ответила:

— А где же еще мне быть? Это — мой дом.

Я заметно надавила на слово «мой», хотя совсем не ощущала никакой уверенности в том, что говорила. В отличие от стоявшей передо мной женщины.

Она кинула быстрый взгляд на девочку, словно что-то решая, и в итоге аккуратно, не допуская лишней мимики, поморщилась. Проговорила более примирительным тоном:

— Давайте не будем обсуждать все это заново прямо тут. Мы просто пройдем и подождем Яшу…

Мне захотелось расхохотаться ей в лицо. Они просто пройдут и подождут, надо же!

— А у меня тут, знаете ли, не зал ожидания, — отрезала с неизвестно откуда взявшейся язвительностью. — Так что…

Договорить я не успела, потому что в разговор внезапно вступила девочка.

— В зале ожидания холодно, — сообщила она доверительно. — Мы с мамой там спали один раз.

Я заметила, как вспыхнула от этих слов Инга, как мягко одернула дочь, словно прося замолчать…

А я…

Я просто посмотрела на ребенка перед собой снова и у меня едва не остановилось сердце. Эти глаза…

Темные, порой кажущиеся совсем черными, они были так хорошо мне знакомы… Большие, глубокие, с линией века, чуть опущенной к внешнему уголку глаза, что делало взгляд каким-то невольно кокетливым…

Вот только глаза Якова почти всегда улыбались, а глаза этой девочки походили на его взгляд в моменты тревоги: слишком серьезные для ребенка ее возраста, словно она прожила не свои условные восемь лет, а все восемьдесят…

— Меня Олеся зовут, — добавила девочка вежливо следом. — А вас?

— Карина, — ответила на автомате, не понимая, почему не могу сдвинуться с места и решительно вытолкать прочь Ингу и ее дочь…

Точнее, дочь Инги и Якова. Сходство девочки с моим мужем было неоспоримым и безусловным.

— Мам, ну ты чего там застряла? — донесся в спину голос сына.

Послышались шаги: Рома ворвался в прихожую раньше, чем я успела как-либо отреагировать.

— Ой… а это кто?

Неудобный вопрос застал врасплох. Действительно, а как объяснить сыну, кто эти люди, желавшие выселить нас из дома?..

— Родственники твоего отца, — наконец ответила после паузы.

Хотелось саркастически сказать «бедные родственники», потому что именно так и выглядела Инга с кучей своих вещей на пороге, но присутствие вежливой, серьезной девочки заставило меня подбирать слова аккуратнее.

— Ага… — только и сказал Рома, так и не дождавшись продолжения.

— Сынок, иди к себе, поиграй в планшет, ладно? — повернулась я к нему, не зная, как еще разрешить всю эту ситуацию.

— Но…

— Иди поиграй, — повторила тверже, тем тоном, с которым Рома, как правило, спорить не рисковал.

Кинув последний любопытный взгляд на «гостей», сын неохотно поплелся обратно, а я вновь сосредоточилась на проблеме, стоявшей передо мной в полный рост в буквальном смысле этого выражения.

— Может, мы все же можем зайти? — снова спросила Инга. — На улице холодно и…

— Мы шли к вам целый километр, — призналась со всей непосредственностью Олеся. — Мама сказала, это потому, что дом построили у черта на куличиках и сюда не ездит транспорт.

Я приподняла брови, услышав это откровение и насмешливо уставилась на Ингу:

— Ну что же вы себя так утруждали? Мы ведь вас и не ждали.

Она поджала губы, явно едва сдерживаясь, чтобы не ответить мне в таком же духе, но, кажется, в присутствии дочери растеряла всю свою былую уверенность. А точнее — наглость.

Я же стояла, не зная, как поступить. Точнее — знала, конечно, что нельзя и пускать их на порог, но…

Взгляд невольно все возвращался и возвращался к бледной девочке с серьезными глазами. Заметив, как она зябко переступила с ноги на ногу, как запрятала руки в карманы куртки, но при этом не произнесла вслух ни слова жалобы, я ощутила, как что-то внутри меня треснуло. Ее мать была просто омерзительна, но захлопнуть дверь и оставить на улице ни в чем неповинного ребенка оказалось просто выше моих сил.

Я отступила, предлагая им пройти внутрь. Жестом указав на чемоданы и сумки, коротко обозначила:

— Это все останется в подъезде.

Инга открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его снова и лишь молча кивнула в ответ.

Олеся осторожно шагнула в квартиру, аккуратно разулась на коврике и потянулась, чтобы снять шапку.

Сердце мое екнуло, когда я увидела, что голова девочки перебинтована и коротко острижена…

Она деликатно замерла там же, где стояла, а я, с трудом взяв себя в руки, указала ей на дверь в кухню:

— Проходи. Садись, где понравится.

Проводив девочку взглядом, я повернулась к законной жене моего мужа, в какой-то отчаянно-жадной потребности рассмотреть внимательнее ту, кого он готов был ждать всю жизнь. В болезненном желании понять: что он нашел в ней такого, что так притягивало его и не отпускало годами?..

— Можно?..

Инга, тоже снявшая верхнюю одежду и обувь, кивнула в сторону кухни, я — кивнула ей в ответ.

Олеся скромно сидела на самом краешке стула, Инга — устроилась на соседнем…

В ярком искусственном свете я увидела многое из того, что не заметила прежде, при первой встрече: уже далеко не свежее окрашивание волос с отросшими темными корнями; бледную кожу лица со слегка обозначившимися морщинками вокруг глаз, которые она старательно пыталась скрыть под слоем косметики…

Впрочем, выглядела она хоть и потрепано, но все равно эффектно. Ногти аккуратно обработаны, макияж безупречен, губы, как и положено — пухлые, волосы стильно уложены, а одежда подобрана явно со вкусом…

Пока я ревностно рассматривала ее, отчаянно желая отыскать даже самые мелкие недостатки, в кухне стояло молчание. Но вот меня замутило от чужого совершенства, и я вспомнила о том, кто должен был объяснить мне весь тот бред, что сейчас происходил…

Вынув телефон из заднего кармана джинсов, я быстро набрала Якову сообщение:

«Срочно домой!!!»

Хотя он, вероятно, в отличие от меня, явно был в курсе этого «сюрприза».

И даже не подумал признаться мне в том, что у него есть еще и дочь.

Девочка снова притянула к себе мой взгляд: такая хрупкая и беззащитная на вид, но такая, вероятно, крепкая и сильная внутри.

Встретившись со мной глазами, она вновь доброжелательно заговорила:

— Мы ехали сюда три дня на поезде.

Я невольно изумилась:

— Зачем? В вашем городе нет аэропорта?

Олеся пожала плечами:

— Есть. Но мама сказала, что на поезде интереснее.

Она неодобрительно поморщилась, явно показывая свое несогласие с этим утверждением. Уголки моих губ невольно дрогнули в улыбке…

— Тебе не понравилось ехать на поезде?

— Скучно. Мы видели только поля и деревья. А еще там даже не кормили…

— Лесь, не стоит все это рассказывать… — встряла мягко Инга. — Карине это совсем неинтересно…

Внутри у меня снова заныло от вида худой, болезненной девочки. Что с ней случилось? Олеся явно не выглядела здоровой…

— Хочешь чаю? — предложила я ей. — Я недавно испекла печенье…

В глазах ребенка зажегся внезапный огонек.

— А мама никогда не печет печенье… Она говорит, что проще купить…

Я не знала, что ей на это ответить, поэтому просто повернулась к чайнику и нажала на кнопку…

— А где можно помыть руки? — спросила Олеся.

Я вновь удивилась тому, насколько хорошо была воспитана девочка — и это с учетом того, как вела себя ее мать…

— В ванной комнате. По коридору и направо.

Олеся тихо вышла и мы с Ингой остались на кухне одни.

Она снова обвела критическим взглядом помещение, глаза ее остановились на плите, где стоял свежесваренный густой борщ…

Неодобрительно покачав головой, она заметила:

— Надеюсь, вы не кормите этим сына, Карина. Слишком жирная пища для детей… да и вообще для фигуры вредно…

Это заявление заставило меня мгновенно вспыхнуть, словно одной этой фразой она раздула до пожара в моей груди тихо тлевшие до этого момента угли…

Сдерживающего фактора в виде детей сейчас рядом не было, поэтому я позволила себе сделать то, что мне так захотелось…

Как ни крути, а я была дочерью своих родителей.

Подхватив с плиты кастрюлю, я подошла к Инге со спины и коротко заметила:

— Ну, раз детям это вредно, то… приятного аппетита!

Не медля больше, я надела кастрюлю с борщом прямо ей на голову.

Инга взвизгнула и подскочила, я — выбежала за пределы кухни и захлопнула за собой дверь, чтобы никто из детей случайно туда не вошел…

И в этот момент одновременно распахнулись две двери: входная в квартиру и та, что вела в ванную комнату…

Встревоженный Яков шагнул внутрь, вопросительно уставился на меня…

Я коротко кивнула на осторожно выглянувшую из ванной Олесю и сухо спросила:

— Надо полагать, это — то, о чем ты хотел серьезно со мной поговорить?