Глава 35
Главное, что ей нравилось в Якове, по крайней мере, поначалу — это его готовность ради нее на все.
Казалось — это принесет свои плоды, откроет ей двери в безбедную, беззаботную жизнь, о которой она так мечтала…
Но время шло. Счет из дней, затем — месяцев, перетек в годы. Яков надрывался на нескольких работах, но это по-прежнему не обеспечивало ей того уровня жизни, который она хотела иметь.
И тогда пришло осознание: ей придется взять все в свои руки, если она хочет добиться чего-то большего, чем обычное существование не впроголодь.
И тогда Инга вновь возобновила попытки пробиться в модельный бизнес. Подготовила портфолио, ходила по многочисленным кастингам, пока ей наконец не повезло. Ее пригласили на работу в Европу…
Вопроса выбора для нее даже не стояло. Слишком долго шла к своей цели, чтобы теперь допустить даже мысль променять этот шанс на что-то иное…
Она разменяла скучную семейную жизнь на модельный бизнес без излишних раздумий. Вот только у судьбы было припасено для нее еще не одно испытание.
* * *
Девять лет назад
Инга в ужасе выбежала из старого, потрепанного здания, затравленно огляделась по сторонам, пытаясь понять, в каком направлении лучше скрыться…
Она совсем не ориентировалась в этом незнакомом, еще чужом для нее городе, не знала ни одного подходящего языка — ни английского, ни немецкого. Люди, которые организовали ее поездку сюда, встретили ее в аэропорту, посадили в машину и привезли в какой-то мрачный, глухой район, едва увидев который она сразу заподозрила неладное…
Так все и оказалось. Блестящий шанс пробиться на подиум и сняться для модного журнала, на деле оказался ловушкой. Приманкой, под которой крылось не что иное, как обязательство сниматься в фильмах для взрослых…
Она вырвалась одним лишь чудом. Пробежала, должно быть, целый километр, прежде, чем желудок мучительно скрутило и, перегнувшись через перила моста, в котором нашла опору, она извергла из себя то немногое, что удалось съесть этим утром…
В тот момент она списала все на нервное перенапряжение. Но затем осознала вдруг, что стабильные обычно месячные в положенное время так и не пришли…
Сползя на асфальт, Инга взялась обеими руками за голову и даже сама не заметила, как зарыдала.
* * *
Первое время пришлось тяжко.
Ей было негде жить, не на что купить себе еду — приехав сюда, она полностью полагалась на тех, кто обещал и сулил ей прекрасное будущее. Без гроша в кармане, без знакомых и без угла, беременная и несчастная, она скиталась по всему городу в поисках работы, но никто не хотел брать человека, который даже не мог толком объясниться…
Так было до тех пор, пока она не встретила хозяина одного маленького магазинчика — тоже мигранта из страны бывшего Союза…
Он дал ей шанс выжить. Платил совсем немного, но это уже было больше, чем ничего.
Сломанная, отчаявшаяся, она теперь думала только о том, как вернуться назад. Конечно, часто задумывалась и об аборте, но денег на это попросту не было. А рисковать своим здоровьем и идти на подобную операцию в какую-нибудь мутную подвальную клинику — не собиралась…
Естественно, думала она и о том, чтобы позвонить Якову и все рассказать. Но чем больше времени проходило, тем менее привлекательной становилась эта мысль…
Рассказать ему о ребенке — значило навсегда связать себя с ним. Снова. Снова смотреть, как он все тужится, старается, но так и не может дать ей все, чего она желала…
Приходили мысли и о том, чтобы оставить ребенка ему. Но постепенно, день за днем, ощущая, как внутри нее все отчетливее бьется новая жизнь, Инга понимала: она не хочет избавляться от этого ребенка. Ни в каком смысле, никаким способом…
Он уже был ее. Она его хотела. Она его любила… Она с ним сжилась.
Но, видимо, недостаточно для того, чтобы посвятить ребенку всю свою жизнь. Во всяком случае, в тот момент, когда была еще так молода и красива… и все еще жила надеждой стать успешной моделью… Вопреки всему, что случилось.
Последующие несколько месяцев позволили ей накопить денег на обратный билет.
Олеся родилась темной январской ночью и единственной, кто знал об этом, была Света.
Которой она и доверила свою дочь на то время, когда вновь ринулась в бой, чтобы попытаться схватить за хвост свою мечту…
Ради себя и ради Олеси.
* * *
Настоящее время
Инга неловко поскребла лопаточкой по сковороде, пытаясь перевернуть котлету. Полуфабрикаты заметно подгорали, вызывая у нее чувство досады и раздражения…
— Убавь огонь.
Олеся внезапно появилась за ее спиной, критически осмотрела котлеты и потянулась сама, чтобы убавить мощность конфорки.
— Они так изнутри не прожарятся, — пояснила дочь. — Только подгорят и все.
— Все-то ты у меня знаешь, — улыбнулась Инга чуть растерянно, с щемящей нежностью, которую вызывала в ней чрезмерная взрослость дочери…
Из коридора послышался шум. Повернулся ключ в замке, раздались шаги…
Инга тревожно встрепенулась, в попытке успокоиться прижала к груди лопаточку, начисто забыв про несчастные котлеты…
Яков вошел в кухню, принеся с собой неповторимый морозный запах, какой исходит от человека, едва вернувшегося домой с холодной улицы…
И таким же холодом неожиданно веяло от всего его облика, от таких теплых и ласковых обычно глаз… теперь же они казались двумя застывшими, подернутыми коркой льда озерами, в которых поселилась сама ночь.
— Привет, дорогой, — натянув улыбку, проворковала Инга. — А я вот тут ужин готовлю… Ой!
От плиты шел дым — котлеты уже почти превратились в угли. Она поспешно выключила газ, зачем-то переставила сковороду…
— Прости, — произнесла огорченно. — Я пожарю новые…
Но Яков едва взглянул на нее. Безразличным, пустым взглядом обвел кухню, ничуть не интересуясь ни сгоревшими котлетами, ни пастой, ждавшей на плите…
От единственной фразы, сорвавшейся следом с его губ, ее бросило в нервную дрожь.
— Надеюсь, ты собрала свои сумки?