Глава 38

Рома снова был не в порядке.

Никита Сергеевич Левин, футбольный тренер мальчишек возрастной группы до семи лет, озабоченно нахмурился и неодобрительно покачал головой, глядя на то, как Отрадный снова не успевает за мячом и с досадой бьет по ногам сопернику.

Это действие повторялось уже не в первый раз. И как бы ни хотел он поддержать мальчика и дать ему доиграть, рисковать так и дальше здоровьем других детей просто не мог.

Он жестом показал помощнику необходимость замены, и ничуть не удивился, когда Рома, лишь бросив на него быстрый угрюмый взгляд исподлобья, чем напомнил скорее затравленного волчонка, а не беззаботного шестилетнего мальчишку, сразу скрылся в раздевалке.

Чего-то подобного Никита и ожидал. Ему знакомы были все эти срывы, вся эта агрессия, вся потаенная боль, выходившая наружу вот так — в игре, не на словах, а на ударах…

Он, дав помощнику понять, что отлучится, без лишних слов последовал за мальчиком в раздевалку.

Рома сидел на скамейке, опустив голову так, что за отросшими локонами не видно было лица. Но звуки выдавали все, что с ним происходило: тяжелое дыхание, шмыганье носом, жадно глотание воздуха ртом…

И, конечно, Никита прекрасно понимал, что причина состояния мальчика — вовсе не в замене.

Отойдя немного назад, словно только что пришел, Никита деликатно откашлялся и даже постучал в дверь, прежде, чем заглянуть в комнату вновь и спросить:

— Можно?

Рома резко вскинул голову, быстро отвернулся в сторону, утирая слезы…

— Чего вам? — пробурчал хмуро и неприветливо.

Никита в очередной раз поразился перемене: жизнерадостный мальчишка, обычно такой улыбчивый и подвижный, теперь словно бы повзрослел разом лет на пять.

И такие перемены не случаются просто так.

Никита осторожно приблизился. Рома — просто наблюдал. Когда мальчик не выказал протеста против его присутствия, тренер присел рядом с ним на скамейку и спокойно проговорил:

— Я просто хотел убедиться, что ты не расстроился из-за замены.

Мальчишка на это лишь громко и напоказ фыркнул.

— Вот еще! Что я, маленький, что ли? Буду еще из-за всяких глупостей…

Конец его фразы потонул в невнятном угрюмом бормотании, но общий смысл был и так ясен.

Никита едва сдержал улыбку: как же он храбрился! Хотя, по сути, Рома ведь и был еще совсем маленьким. Маленьким ребенком, самой большой бедой которого должна была быть неудачная игра. Но здесь крылось что-то серьезнее и оттого — куда опаснее…

Не укрылось от внимания Никиты и то, что на занятия сегодня Рому привезла не Карина, как это бывало всегда вплоть до сегодняшнего дня…

— Значит, тебя огорчило что-то другое, — аккуратно подобрался к главному вопросу тренер.

— Вам-то до этого какое дело?

Ребенок огрызнулся так поспешно, что с опозданием осознал, что невольно проговорился о своей беде.

— И вообще все у меня нормально! — добавил следом, с вызовом посмотрев Никите в глаза.

Тренер спокойно выдержал этот взгляд: доводилось проходить и не через такое…

— Нормально, говоришь? — парировал, делая задумчивый вид. — А вот твое поведение говорит об обратном. Ты, всегда такой быстрый и юркий, постоянно не успеваешь за мячом, потому что думаешь о чем-то другом — не об игре. А потом, злясь на себя самого, бьешь по ногам других игроков. Так нельзя.

Рома внезапно вскочил с места, сжал кулаки и выкрикнул:

— Я могу уйти, раз всем мешаю и все делаю не так!

Он кричал это в лицо ему, Никите, но при этом складывалось впечатление, что слова эти адресовались кому-то другому… более важному.

Никита перехватил мальчишку на полпути к двери, подавив слабое сопротивление, прижал к себе…

Проговорил мягко:

— Не надо никуда уходить. Ты нам нужен. А я… просто помочь тебе хочу.

Тело Ромы внезапно затряслось. Никита с ужасом понял, что мальчик плачет в его объятиях — плачет так отчаянно и надрывно, будто долго держал это все в себе…

Замерев лишь на мгновение, тренер обнял его крепче, молча давая Роме понять: он рядом. Он не бросит.

Когда рыдания утихли, перейдя в тихие всхлипы, он успокаивающе погладил ребенка по спине и предложил:

— Может, расскажешь, что случилось?

Рома сначала резко помотал головой. Никита было подумал уже, что тот так ничего и не расскажет, но Рома неожиданно произнес:

— У меня больше нет папы.

Пару секунд Никита обдумывал сказанное, после чего рискнул уточнить:

— Это значит?..

— Мы с ним больше не живем. Мы теперь живем у бабушки с дедушкой.

Тренер незаметно выдохнул: значит, ничего непоправимого не случилось…

Возможно, ему не стоило и дальше во все это лезть, но перед глазами отчего-то возник образ Карины. И ее глаза… в которых поселились усталость и какая-то обреченность.

Это было совсем не его дело, но ясно было одно: Карина не справляется с тем, что на нее обрушилось. И если в его, Никиты, силах, было хоть как-то помочь… он отчего-то не мог попросту отвернуться и забыть все, что услышал.

— Но ведь он все равно остается твоим папой, — осторожно проговорил он.

Рома снова помотал головой.

— Не хочу! Не хочу, чтобы он был моим папой. Он дал маме уйти. Он нас не любит. А сам врал, что…

Голос Ромы вновь затих, и было ясно, как тяжело дались ему эти несколько фраз. Как больно было от каждого произнесенного слова.

И боль эта словно перетекла незримо в грудь самого Никиты.

— Ты говорил с мамой обо всем этом? — поинтересовался он все с той же аккуратностью.

Рома шмыгнул носом.

— Немного. Мама и так переживает. Значит, я должен быть сильным. Ради нее.

Никита позволил себе легонько усмехнуться: а парень-то рос настоящим мужчиной! Защитником. Но и Карина должна была знать о том, что с ним происходит.

— Ты молодец, — похвалил он мальчика. — Но, поверь, твоей маме будет гораздо легче, если ты будешь рассказывать ей о том, что чувствуешь. Вдвоем вообще всегда легче… пережить что угодно.

Они помолчали некоторое время. Потом Никита рискнул сказать:

— Знаешь, Ром, иногда наши страхи делают ситуацию куда более ужасной, чем она есть на самом деле…

— Вы о чем?

Вряд ли стоило этого касаться, но Никита чувствовал: несмотря на свою обиду, мальчик все еще нуждается в отце. И оттого тренер решился ответить откровенностью на откровенность, признавшись:

— Мой сын тоже думал, что я его не люблю.

— У вас есть сын?

Никита невольно улыбнулся удивлению, прозвучавшему в голосе Ромы.

— Да. Лешка. Он живет со своей мамой в другом городе…

— А почему?

— Она встретила другого мужчину и уехала к нему, забрав сына. Лешка долго думал, что я его бросил, но это не так. Я никогда не переставал его любить, хоть мы и стали видеться реже. Но каждый раз, как у меня появляется возможность — я еду к нему…

Рома молчал несколько секунд, затем нервно сглотнул. Никита заметил, что в его потухших до этого момента глазах, вдруг зажглась слабая надежда…

— Мама сказала, что если папа будет вести себя хорошо — мы его, может быть, простим…

Никита и сам не понял, почему эти слова мальчика заставили его мысленно поморщиться, но вслух сказал:

— Наверно, маме виднее. Кстати, тебя заберет сегодня она или бабушка?

Рома тихо вздохнул.

— У мамы новая работа, но она обещала, что приедет за мной сама…

Никита коротко кивнул:

— Тогда давай дождемся ее вместе. Кстати, ты уже играл в…

Достав телефон, он стал показывать Роме новую мобильную игру, которую обожал Лешка, а мысленно…

Мысленно ругал себя за то, что во все это влез. Но поступить иначе просто не мог… Сам не зная, почему.

И вот теперь он, как минимум, нес ответственность за ту надежду, которую снова поселил в этом мальчике.

И ответственности этой не боялся.