‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 30

— Мы спустимся на "Интенсив"? — я задираю голову, чтобы взглянуть Руслану в глаза.

Лежать в его объятиях, прижимаясь щекой к твердой груди, и слушать его неспокойное сердцебиение — чертовски здорово. Но есть же ещё и работа. Обязательства. Нам не избежать опроса, как прошла конференция, когда мы переступим порог родного маркетингового.

— Надо бы, — Рус запускает руку в волосы и слегка взлохмачивает их. Левой рукой, той, где надежно закреплена моя повязка, он обнимает меня, прижимая крепче к себе. Я утыкаюсь носом где-то в районе его подмышки и жадно вдыхаю природный мужской запах. Странно, раньше мне всегда казалось, что мужчины ужасно вонючие существа, а этот пахнет как-то по-другому. Возбуждающе. По родному.

— Щекотно, — тихо смеётся Рус. — Мелкая, прекрати, — выворачивается из моих рук, когда я пальцами легонько его щекочу.

— Просто проверяю твои эрогенные зоны, — мягко хихикаю, наблюдая, как Рус ужом извивается от моих действий.

— Это НЕ эрогенная зона! — возмущается он, сквозь смех. — Показать тебе по-настоящему эрогенную?

Он отбрасывает одеяло, чтобы впечатлить меня своим восстающим чудовищем. Я впечатлена, впечатлена. Уже раза четыре как!

— Не, — тяну я, вскакивая с постели. — Не, не, не. В душ, собираемся и на конференцию.

Где мои трусики? Оглядываю пол в поисках утраченного.

— Ты снова хочешь слушать нудятину длиной в несколько часов? — Руслан переворачивается на бок, упираясь головой в ладонь. Аполлон. Нет, Арес, бог войны — темный и опасный.

— Сейчас кейсы разбирать будут, это гораздо динамичнее! — уповаю я на совесть организаторов. И все еще не могу найти свое нижнее белье. А, ладно. — Все, я в душ!

Пока Арес не очухался, забегаю в ванную и запираюсь там. Регулирую воду и забираюсь под горячие струи, разгоняющие ломоту во всем теле. От такого марафона и в кому впасть можно. И как только Конфетка такое выдерживает? Ах да, она же нарисованная.

Уже намыливая тело гелем, слышу жалостливые скребки в дверь. За шумом не разбираю, что Руслан говорит, но судя по интонации, напрашивается присоединиться. "Как предсказуемо" — хмыкаю я.

Нет, все-таки Аполлон. Бог любви. Его активности даже энерджайзер бы позавидовал… И опыту. Провожу ладонями по чувствительным местам, которые все еще помнят его прикосновения, и невольно вздрагиваю. Не сейчас. Не надо думать сколько женщин побывали в его руках, скольких часами он не выпускал из постели и вот так же настойчиво совращал.

Но тянущая сила в виде булыжника проваливается куда-то в желудок. Боже, он творил ужасные вещи. Прижимаюсь лбом к холодной плитке душевой кабины, позволяя струям воды скатываться по спине. Я знаю, что чувствовали все эти девушки… я когда-то была на их месте. Но если мне он причинил боль, потому что не знал, как поступить правильно. То с ними был холодный расчет. Он получал от этого удовольствие.

Сердце сжимается, грозя присоединиться к булыжнику в желудке. Легко не думать об этом в его объятиях, смотря в глаза, которые обещают не предавать, на губы, которые шепчут, что любят. Но как справиться с этим эхом из прошлого в виде призраков его бывших ошибок, когда остаешься наедине со здравым смыслом? Как поверить, что все это позади?

Мне страшно. Потому что того мальчишки, в которого я когда-то влюбилась, того, что предпочитал мягкие футболки стильным рубашкам, и ни за что не поменял бы свою "девятку" на импортную тачку, уже нет. Нет веселого Руса, способного часами расспрашивать об учебе и смеяться над моими глупыми рассуждениями о жизни. Нежного романтика, с которым мы рассматривали звездное небо, попивая коктейли из Макдака, и прятались по подъездам, стесняясь рассказать о нас миру.

Это совершенно другой человек. Оболочка та же, а человек внутри — другой. Может, и со мной произошло так же? Что он видит, когда смотрит на меня? Ту девчонку, которая украдкой брала его за руку, когда мы с смотрели фильмы в компании его сестры или эту, со вселенским безразличием на лице, отрепетированным годами? И сможем ли мы любить друг друга такими, какими сделали нас прошедшие годы, такими, какими обтесали обстоятельства?

— Эй, — голос из-за двери становится громче. — Мышка, ты там жива или я затрахал тебя до смерти?

Выключаю воду, бесцельно пролитую, пока я находилась в своих вселенских думах, заматываюсь в огромное пушистое полотенце и открываю дверь. Аполлон внимательно вглядывается в мое лицо, ища на нем ответы на незаданные вопросы. Нет, все же Арес — воинственный и мрачный.

— Все нормально? — задаёт он осторожный вопрос.

— Конечно! — максимально легкомысленно отвечаю я. — Душ весь твой!

Проскальзываю в комнату и начинаю сборы. Поправляю макияж, оставленный часом ранее на белоснежной подушке, вытаскиваю новое белье, потому что предыдущее так и не нашлось, и влезаю все в тоже серое платье. Это ведь будет странно, если я переоденусь среди дня, да?

Невесёлые мысли о том кто мы такие и понравимся ли друг другу, когда спадет апломб неудержимого сексуального влечения, роятся в голове стаей пчел. Клубок "да, нет, не знаю, а может…" запутывается все сильнее. Стою перед зеркалом, расправляя на себе невидимые складочки, и не замечаю, как сзади подбирается разгоряченное тело. Мы всматриваемся в глаза друг друга через зеркало, считывая собственные сомнения.

— Все получится, — как чертов телепат, уверенно говорит Че.

Я киваю едва заметно, стряхивая с себя наваждение и самоанализ. Я хочу этого. Он верит. У нас получится.

***

— Динамика на лицо! — саркастично выдает Руслан, едва мы возвращаемся в конференц-зал.

Стулья, еще пару часов назад выставленные ровными рядами, теперь стоят полукругом несколькими отдельными островками. Участники конференции лениво развалились на них, уже не скрывая, что с большим удовольствием сейчас заливались в баре, а не вот это вот все… Но пара активистов все же увлечены работой над кейсами, которые раздали организаторы.

— Может, вернемся в номер? — шепчет змей-искуситель.

Я толкаю его локтем в бок и продвигаюсь к свободным стульям у ближайшей группки людей. Очевидно, с самыми активными участниками.

— Вы только послушайте, коллеги, какой интересный нам достался кейс! — активно размахивает руками тощий парнишка в глухом свитере под горло, едва наши тела приземляются на горизонтальную поверхность. — Продвижение нового приложения страховой компании!

— Бл*ть, — тихо стонет Рус рядом со мной и начинает оглядываться. — Так и знал, что он тут неспроста.

— Что?

— Яковлев, — морщится Че, — Хочет бесплатно собрать идеи для продвижения своего долбаного приложения. Не собирается он расширять отдел, просто халявные идеи собирает, жук.

— А что, так можно? — шепчу я потрясенно.

— Нет предела его наглости… О, а вот и он, — Руслан кивает в сторону, показывая на Александра. Тот стоит в окружении организаторов конференции, как всегда в безукоризненном костюме и с выправкой, которой позавидовал бы любой военный.

Он со снисхождением оглядывает толпу, при этом, не переставая раздавать колкие остроты, судя по смешкам его слушателей. Пока наши взгляды не пересекаются. Он замолкает и одаривает меня своей широкой улыбкой, являя миру ряд безупречных зубов. По коже пробегают мурашки от его взгляда. Ужасный человек. Устрашающий.

Пока активисты группы решают непростые вопросы эффективности каналов продвижения, мы с Русланом тихонько переговариваемся, не свалить ли все-таки под шумок?

— Рус, на минуточку, — возникает возле нас высокий брюнет с лживыми улыбками.

— Не хочется, — Че вытягивает ноги и принимает расслабленную позу. Насколько это позволяет жёсткий стул под ним.

— По делу, — многозначительно хмурит брови Александр Германович. — Ты знаешь.

Руслан поднимается и отходит к группе организаторов, с которыми ранее разговаривал Яковлев. Каждый из них приветствует Че доброжелательным рукопожатием и даже похлопывает по спине. Они, что, знакомы? Но откуда?

Мерзкое, липкое подозрение заползает в мое неокрепшее сознание. Черт, я и забыла, что он под подозрением в шпионаже…

Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет не так.

Я не свожу с него взгляд. Руслан выглядит расслабленно, ничто в его позе не выдает неприязни или нежелания общаться с этими людьми. Я вижу только его затылок, но практически не сомневаюсь, что на его лице сейчас застыла вежливая улыбка, он мастер держать лицо. Но что он там делает? О чем разговаривает? Почему пошел с Александром, стоило тому настоять?

— Мария, а Вы что думаете? — обращается ко мне парень в свитере, отвлекая от слежки. Он всматривается в мой бейдж, слегка скосив глаза и туда, на что он прикреплен. Извращенец.

— Я думаю, что мне пора, — резко встаю со стула.

Надо признать, что идея участия в конференции полностью провалена. Не надо было даже спускаться. Руслан был прав. Оборачиваюсь к месту, где минуту назад стояла компания мужчин в костюмах с Че во главе, но его уже нет. То есть несколько человек по-прежнему стоят у дверей и тихо переговариваются, но Руслана среди них нет. Как и чертова Александра, мать его, Германовича.

Не нравится мне все это. Не нравится.

Стараюсь как можно незаметнее пробраться к выходу, не мешая группам в их мозговом штурме, но никто даже не смотрит на меня. Достигаю дверей как раз, когда со сцены раздается голос:

— Ну что ж, время подошло к концу. Прошу каждую группу взять себе по листу флип-чарта и зафиксировать на нем ваше коллективное предложение.

Да, определенно, мне здесь делать нечего.

В коридоре воздух кажется прохладнее и чище. Вдыхаю полной грудью, наслаждаясь тишиной и облегчением от принятого решения. У нас с Русланом больше суток впереди, которые мы можем провести вместе. Так много часов, за которые мы можем узнать друг друга лучше. Так много времени, чтобы убедиться в его непричастности к шпионажу. Нужно только спросить.

Но где, черт возьми, сам Руслан?

Сейчас бы не помешал его номер телефона, с грустью отмечаю я про себя. Боже, что за бред, мы скоро подберёмся к двузначному числу раз, когда были близки, а обменяться номерами так и не удосужились. Все, абсолютно все в наших отношениях наперекосяк. Но то ли это воздействие гормонов, то ли я заделалась оптимистом, меня это не волнует. Нужно просто его найти.

Эти двое предсказуемо оказываются в баре на первом этаже. Они не замечают меня, ведя эмоциональный разговор. Александр сверкает своими дорогими часами, указывая на что-то Руслану. А тот в ответ начинает размахивать руками. Я мечусь в проходе, не зная, уйти ли, оставив их разбираться наедине, или прервать, возможно, предотвратив драку. Я делаю несколько робких шагов вперед, и до меня начинают доноситься обрывки фраз.

— Да пошел ты! — гневно выплевывает Рус.

— Я тебя предупредил, — голос Александра потерял былую лёгкость, снизившись до угрожающих нот.

Руслан отпихивает руку брюнета, мне кажется, они сейчас схватят друг друга за грудки и начнут меряться силой, но в этот момент они видят меня. Глаза Че бешено горят, лицо искажает знакомая мне маска гнева, но он быстро берет себя в руки, встречаясь со мной взглядом.

— В понедельник, не позднее шести, — резюмирует какую-то их договоренность Александр. — Не разочаровывай меня.

Разворачивается и, проходя мимо меня, бросает:

— Если что, я в номере 306, красотка, — подмигивает мне и уходит, оставив после себя только аромат дорогого парфюма и осадок неприязни.

— Что?.. — начинаю я говорить, но Руслан прерывает.

— Давай не будем об этом, — резко говорит он. — Просто старые разборки. С нами, — указывает на меня и себя, — Это никак не связано. А я чертовски хочу отвлечься.

Руслан притягивает меня к себе в объятия и зарывается лицом в волосы, глубоко вдыхая. Я разрываюсь между желанием сейчас же все из него вытрясти и страхом услышать то, что мне не понравится. Последнее побеждает, разделяя пальму первенства с желанием поддержать его.

Поглаживаю ладонями по его спине, и чувствую, как напряженные мышцы расслабляются.

— Что, вернемся на конференцию? — спрашивает мне в волосы, щекоча теплым дыханием кожу.

— Ну, нет, — фыркаю я. — Ты убедил меня, нечего там делать.

— Я мечтал об этом услышать! — острые зубы впиваются мне в шею, царапая нежную кожу. — Пошли, Мышка, наверстаем упущенное.

Он тянет меня за руку, но я останавливаюсь, грозно складывая руки на груди.

— Я не поняла, а кормить меня сегодня будут? Во мне кроме одного жалкого круассана сегодня ничего не было! — напускаю на себя серьезность.

— Ну, технически, — лыбится Рус. — В тебе побывало и ещё кое-что сегодня.

— Это не еда! — прыскаю я со смеху и заливаюсь краской.

— Это как посмотреть… — опускается он до хриплого шепота. Его глаза заволакивает пелена, и я знаю, что будет дальше. Хочу этого, но мой желудок возвещает, что приоритет, все-таки сейчас у него.

— Ладно, — ладонь Руслана ложится мне на живот и скользит по нему вниз. — Сначала удовлетворим одну потребность, потом другую. А может, и все одновременно! — загорается странный огонек во взгляде Че.

Что он задумал?

***

Рум-сервис изобрел гений. Я удовлетворённо откидываюсь на подушке после огромной порции пасты и чизкейка и громко вздыхаю.

— О, боже, я не могу пошевелиться.

— Ну, нет, — насмешливо смотрит Че.

— Давай немного поспим, а? — я прикрываю глаза, разомлевшая от удобства и насыщения.

Матрас подо мной прогибается, а затем отпружинивает вверх. Я приоткрываю один глаз, сонно поглядывая на Руслана. Он убрал с постели поднос, полный пустых тарелок, и расстегивает на себе рубашку. Не могу отвести взгляд от его загорелой кожи и стройного торса. Он как парень из модного журнала — вылеплен по образу и подобию древнегреческой статуи. И пускай у него нет четко очерченных кубиков пресса или мощных бицепсов, в-образная мышца, прячущаяся за широкой резинкой боксеров, заставляет меня исходить слюной. Он ужасно сексуальный.

Раздевшись, он забирается на постель и ложится рядом со мной. Его пальцы медленно очерчивают мои ключицы, проскальзывая вниз, к вырезу платья. Забираются под него, отодвигают ткань кружевного бюстгальтера и мягко сжимают грудь.

— Что ты делаешь? — шепчу, покрываясь мурашками, но глаз не открываю. Я сейчас в таком приятном междумирье — где-то между сном и явью.

— Разве спят в одежде? — томно шепчет Рус возле моих губ, но не касается их.

Его ладони прокладывают путь по животу к кромке платья, а потом вместе с мягкой тканью он задирает их вверх. Я выгибаюсь в спине, помогая ему с платьем.

— Привстань, — шепчет Руслан и стягивает жаркую ткань одним ловким движением. Я тут же падаю обратно на подушку, обессиленная. Словно все мое тело — мягкий зефир, не способный удержать форму.

Чувствую на себе настойчивые пальцы любимого мужчины, который возвращается к груди, приспускает чашечки бюстгальтера и впивается ртом в сосок. Из меня вырывается громкий стон, а внизу живота разгорается самый настоящий пожар. Все чувства обострены моим сонным состоянием, каждая клетка накалена, все нервные окончания активированы. Рус перебирается ко второму соску, нежно прикусывая его. Я выгибаюсь дугой.

— Черт.

— Немного, — усмехается он.

Руслан опускается ниже, покрывая тёплыми влажными поцелуями кожу живота, выписывая затейливые узоры языком. Голова наполняется сладкой ватой — хорошо, легко и вкусно. Пальцы ныряют под трусики и начинают стягивать их вниз — ужасно медленно, невыносимо эротично.

— Оставлю тебя в чулках. Ты же не против?

Я нечленораздельно мычу, не в силах заставить свой язык ворочаться. У Руслана таких проблем не возникает. Его рот накрывает чувствительное местечко у меня между ног, и я совершенно бесстыдно стону от удовольствия. Его ласки неспешные, невыносимо тягучие, сладостно-ленивые. Тело натягивается как струна в предвкушении развязки, а она все не наступает и не наступает. Я сгораю в невероятных ощущениях, сердце колотится, как сумасшедшее, живот сводит жаркими спазмами, ноги дрожат. Снежный ком все катится и катится, и я чувствую, как близка к финалу.

— Не могу больше ждать, — хрипит Рус, привстает и резко разворачивает меня на живот.

Я гневно урчу, не пытаясь скрыть недовольство, но ровно до того момента, как чувствую его напряженный орган, заполняющий меня до отказа. Это не стон удовольствия вырывается из меня, а крик. Невероятные ощущения. Руслан движется ужасно медленно, практически выходя из меня и до предела врываясь обратно. Я чувствую капли пота на своей спине и пальцы, сжимающие мои ягодицы.

— Пиздец… — шипит Рус. — Пиздец, как хорошо.

Его стоны перемежаются с моими, он немного ускоряется, а затем отодвигает одну мою ногу в сторону, сгибая в колене, и оказывается еще глубже во мне.

— Боже, боже, боже, — нашептываю я, не в силах вспомнить другие слова, когда снежный ком накрывает меня с головой.

Затем меня накрывает мокрое тело Руслана, и я засыпаю. Опустошенная и счастливая.