Глава 38

— Пожрать бы, — весело гогочет Рус, смело вышагивая по коридору к кухне.

Если мое настроение после беседы с Мишей резко упало до нуля, то у Че явно скакнуло. Выброс тестостерона? Чувствует себя победителем?

— Мышка! — доносится откуда-то из недр моего холодильника. — У тебя тут пусто!

Рус захлопывает дверцу и чешет затылок. Я устало прислоняюсь к дверному косяку все ещё в разрозненных чувствах.

— Закажем что-нибудь? — предлагаю я.

— Есть идея получше!

Он идёт ко мне и оттесняет спиной обратно в коридор. Тянется к моему пальто и я недовольно хмурюсь. Хочет пойти куда-то? А как же обещанный разговор?

— Поедем ко мне. У меня весь холодильник забит благодаря матери. Там такая запеканка, просто грех не разделить ее с тобой.

Он все болтает и болтает о яствах, которыми пичкает его мать при еженедельном визите, а я слышу только "поедем ко мне". Фраза раздается в голове снова и снова, разливая тепло в груди. Он не скрывает, где живёт, он приведет меня туда, он все мне расскажет сегодня.

Мы добираемся на удивление быстро. Ничем не примечательный двор, каких в Москве с тысячу, удивляет однако огражденной территорией дома и пропускной системой. БМВ въезжает на стоянку и паркуется аккурат под табличкой с номером. Чувствую, как ладони становятся влажными от волнения.

— Ты снимаешь здесь квартиру? — я противно пищу эту фразу.

— Не, купил. — Руслан произносит это с гордостью и выходит из машины. — И даже без ипотеки!

Он приобнимает меня за плечи, прижимая ближе к себе. Но я чувствую себя неуютно. Как он смог позволить себе квартиру в таком доме? Я знаю, какая зарплата у младшего специалиста по маркетингу. И даже если предположить, что ему помогли родители — боже, кого я пытаюсь обмануть, я видела, где живут его родные — позволить себе такое он бы не смог.

— Знаю, знаю, — смеется он, когда мы заходим в подъезд: чистый, выложенный дорогой плиткой, с кадками цветов по углам. — Я завидный холостяк. Подожди, это ты еще квартиру не видела!

Его глаза горят, на губах играет легкая улыбка, и я чувствую, как от него исходит приятное предвкушение. Дверь в квартиру он открывает так, словно приглашает меня на аудиенцию к президенту. Я не смело шагаю внутрь и застываю на пороге.

Рус шагает за мной, закрывает дверь и включает верхний свет. Я оглядываюсь, пытаясь переварить первый шок от происходящего. Частная территория, свое парковочное место, огромная квартира. О габаритах жилища мне даже гадать не приходится, потому что даже при включенном свете я с трудом определяю, где заканчивается коридор.

— Давай же, мелкая, раздевайся, — смеётся Рус, стягивая ботинки. — Не терпится устроить тебе экскурсию!

Одеревенелыми пальцами пытаюсь расстегнуть пуговицы на пальто, но выходит коряво.

— Ты выиграл в лотерею? — задаю самый нейтральный из вариантов, вертящихся в моей голове.

— Гадаешь, как я заработал на такую хату? — прищуривается Че.

Я киваю, все еще сражаясь с непокорными пуговицами.

— Расслабься, просто бабушка оставила мне квартиру, я ее продал, потом провернул одно дельце и купил эту. Ремонт делал практически сам, — он поднимает ладони вверх, словно подтверждая, вот этими самыми руками.

— Дельце?

— Из всего сказанного ты услышала только это? Интересно.

Мы молча смотрим друг на друга. Я слушаю свое сердцебиение, которое ждет его прямого ответа. Но Руслан в своем репертуаре.

— Я все тебе расскажу, обещаю. Только давай поедим, ладно? А то ты голодная — раздражительная, а история будет не из тех, что ты хотела бы услышать.

Я застываю на месте, так и не расстегнув последнюю пуговицу на пальто. Я бы не хотела услышать? Может, тогда и не стоит? Может, ну его к черту всю эту информацию. Кому от нее легче будет жить? А может, стоит бежать, пока не поздно?

— Ничего себе ты загрузилась! — смеётся Рус.

Он подходит ко мне вплотную и берется за верхнюю пуговицу пальто, ловко вынимая ее из петли.

— Ничего криминального, клянусь. Просто несколько неоднозначных историй и стечений обстоятельств…

— Неоднозначных, значит? — поджимаю губы, хмурясь еще больше. Сердце громко стучит, а ладони начинают потеть. Возможно, из-за того, что я все еще в верхней одежде, а вовсе не из-за волнения.

— Ну… — он разводит руки в сторону. — Поэтому я предпочту тебя сначала накормить, а потом… может, ещё вина бокальчик залью в тебя. И только тогда отвечу на все твои вопросы.

Он легонько щелкает меня по носу, потом стягивает тяжелое пальто и дожидается, когда я сброшу ботильоны.

— Пошли, — берет меня за руку и тянет к первой двери. — Это кухня.

Огромная, много дерева и металла. Кухня мечты.

— Дальше комната, назначение которой я пока не придумал, — толкает он следующую дверь.

Пустая. Огромная.

— Тут ванная и туалет, — кивает на две двери, расположенные вплотную. — А тут, ну, ты сама понимаешь.

Белые стены. Темный пол. Кровать. Огромная. Как и все в этом доме. Настолько, что я даже не подозревала о существовании матрасов такой ширины.

Руслан подталкивает меня внутрь. Слева стоит зеркальный куб от пола до потолка, отражающий свет и расширяющий пространство.

— Гардеробная, — поясняет Че, подталкивая меня дальше.

Возле кровати тумба. На противоположной стене плазма. О габаритах которой даже говорить не приходится. На тумбе сразу замечаю свой потрепанный блокнот. Даже не знаю, радоваться или переживать, что он лежит под рукой у Че каждый вечер.

— Я, наверное, должна объяснить тебе, почему все это рисовала.

Мне неловко начинать этот разговор, но, может, Руслану станет проще довериться мне, когда я поделюсь своей маленькой тайной?

— Ты очень талантливая, — шепчет мне на ухо Руслан. — Твои картинки такие живые, детальные, и очень, просто дико, возбуждающие!

Он запускает руки мне под свитер, пальцами вырисовывая узоры на животе.

— Показать тебе мою любимую?

Его горячее дыхание щекочет мое ухо, и я покрываюсь мурашками. Знаю, к чему все приведет. мы так и не поговорим.

— Позже, — разворачиваюсь в его руках. — Представляю, что ты подумал, когда их увидел… — говорю смущенно, стараюсь не смотреть ему в глаза. — Но и ты должен поверить мне, я делала это не для развлечения. И не потому, что тайная нимфоманка.

— Ты уверена? — смеётся мне в висок Че.

— Блин, я пытаюсь сказать… Короче, я рисую порно комиксы на заказ.

Выпаливаю на одном дыхании и поднимаю голову, заглядывая в глаза Руслану.

— Угу, — задумчиво бормочет он.

— И прежде, чем ты начнешь осуждать, скажу, что иначе мне никак не потянуть ипотеку! — я прикусываю губу от волнения и отстраняюсь от Че. — Понимаешь, снимать до конца дней — не выход, а рассчитывать мне не на кого, ты сам знаешь.

Ненавижу это вспоминать, терпеть не могу давить на жалость. Но факт остаётся фактом — моя мать выбрала не меня, а алкоголь и своего собутыльника.

Я выдыхаю и обеспокоенная его молчанием начинаю вышагивать по комнате.

— Раз в пару недель мне присылают сценарий, я отрисовываю заказ и все, получаю деньги. Действительно неплохие деньги. Можно сказать, за месяц мою вторую зарплату. Практически все идет на платеж за квартиру, ну и так, по мелочам. А в блокноте я рисую наброски для будущих фреймов, чтоб не потерять мысль. Фрейм, это…

— Да, я знаю, — останавливает меня Руслан. Запускает пятерню в волосы и задумчиво смотрит вверх. — Так ты делаешь это не от любви к искусству, а потому что тебе реально нужны деньги?

— Да.

Я активно Машу головой, хоть он и не смотрит на меня.

— Что, я шокировала тебя?

— Да нет, — он устремляет на меня свой глубокий темный взгляд. — Просто я думал… Так, нам определенно нужно поесть, перед тем, как продолжим этот разговор. Согласна?

Нет, не согласна. Говори здесь и сейчас. Давай не будем тянуть с неизбежным. Да просто скажи, что тебя это отвращает и разойдемся в разные стороны.

Все это кружится в моей голове, но застревает где-то в горле, и я не в силах озвучить.

Коротко киваю и берусь за протянутую руку Че. Он крепко сжимает ее, словно пытаясь передать мне какое-то послание через этот крепкий захват. Уметь бы читать мысли.

На кухне Руслан усаживает меня за широкий деревянный стол, а сам залезает в холодильник, выуживая оттуда контейнеры с едой. Атмосфера недосказанности висит над нами дамокловым мечом. Я вижу, как по лицу Че пробегает тень, но не могу понять, что она отражает. Аппетит пропал, я просто хочу все расставить по своим местам, но он тянет… Зачем? Почему?

— Ты рыбу ешь? А то запеканка рыбная… — разносится его спокойный голос по кухне.

— Тебе претит то, что я делаю? — не выдерживаю и начинаю сыпать вопросами. — Или это против твоих убеждений? Считаешь это грязным делом, недостойным? Я не могу понять твоей реакции.

— Я? Недостойным и грязным? — Рус надрывно хохочет. — Мелкая, ты уже должна была понять, что я очень благосклонно отношусь к разврату и производным от него. Я уважаю порно индустрию, и уж точно не считаю, что ты делаешь что-то плохое. Мне нравятся твои работы. Я их горячий фанат, ты могла это увидеть по потрепанному виду твоего ежедневника! Просто есть один нюанс…

Ну же! Какой, какой нюанс?!

В кармане Че разрывается телефон. Он недовольно хмурится, выуживает его и смотрит на экран, сдвинув брови. По лицу пробегает тень, он сбрасывает вызов и откладывает телефон на стол.

— Так о чем мы? Ах да, запеканка!

Руслан поворачивается к микроволновке и ставит туда контейнер. Я глухо рычу. Сколько можно играть на моих нервах!

— Нюанс, ты хотел сказать про нюанс! — кричу я, поддавшись раздражению.

— Нюанс… Так вот, — Рус тянется за охлаждённой бутылкой вина. Наливает мне в бокал и продолжает. — Так вот, ты помнишь, я сказал, что больше ничего не скрываю. Есть одна незначительная деталь, которую я опустил. Мне казалось, это не так, чтобы очень важно, но после твоего откровения, я, честно говоря, еще меньше хочу тебе рассказывать.

Звучит сигнал микроволновой печи, и Рус отворачивается, чтобы вынуть разогретый ужин. Достает тарелки, не спеша накрывает на стол. Я присасываюсь к вину, осушая бокал за пару глотков. Боже, да что же это за пытка такая?! Рус подливает мне ещё и садится напротив.

— Короче, я уже рассказывал, как развлекался за счёт глупых девчонок, — он сглатывает, словно эти воспоминания острым лезвием застряли в горле. — Как мы спорили на них и потом… Короче, пытался отыграться на них, вместо тебя.

Я снова делаю несколько больших глотков, пытаясь немного притупить неприятный осадок в душе от его слов.

— Когда я уволился, мне просто сорвало крышу. Ни одна девушка не могла меня удовлетворить, не было азарта игры, не было чувства завершенности и возмездия, в котором я нуждался. И тогда один мой дружище предложил мне записать, все, что я хотел бы сделать с… ну, тобой.

Он смотрит на меня своими глазами-бедной, и мне становится по-настоящему неуютно.

— И? — я морщусь от своего охрипшего голоса.

— И так родилась Конфетка…

Никогда не думала, что шок, это вот так: полное онемение и пустота в голове. Я нахожусь на первой стадии неприятия: отрицания.

— Это шутка такая? — крепко сжимаю ножку бокала, силясь собрать разбежавшиеся мысли.

— Все началось с обычных эротических рассказов. Потом опять же, мой друг, посоветовал перевести все это в графический роман, сказав, что это дико популярно сейчас. Я и не думал, что это так попрет, и что мои тайные садистские желания начнут приносить деньги. Сначала рисовал сам на простеньким планшетнике, но потом понял, что проще заплатить кому-нибудь, чтоб сосредоточиться тупо на продвижении. Я не знал, что это была ты, клянусь. Кворки же анонимные. Понял только, когда твой блокнот оказался в моих руках. Оцени иронию… Ты рисовала нас с тобой, не зная об этом.

Я не могу оценить иронию. Не могу даже сказать, как неприятно все это звучит. Он пытался наказать меня за несуществующие грехи путем визуализации этого в комиксе. Я была права, Кави никогда не любил Конфетку. Он использовал ее, унижал, ставил в положение шлюхи, подстилки, не больше. Грязно, извращённо, болезненно. И вот так Руслан относится и ко мне?

— Ты… и сейчас хотел бы творить со мной все эти вещи? — мой голос надломлен, я не знаю, как реагировать на все это.

— Так и думал, что ты все примешь на свой счет, — вздыхает Рус.

— А как ещё мне это принять?

— Послушай, я больше так не думаю. Мне больше этого не хочется. Раньше да, но не теперь.

— Чудесно, — язвительно произношу я и снова заливаюсь вином.

Мы молчим, смотря друг другу в глаза. Я в смешанных чувствах. Осадочек есть, но то ли вино действует, то ли преступление реально не такое уж и серьезное. То, что его твердая убежденность в моей виновности оставила жирный след на его последующих действиях — не новость. Я и сама реализовывала через Конфетку свои потаённые мысли — тут к Фрейду не ходи, достаточно взглянуть на Кави, срисованного по образу и подобию мужчины напротив. Но одна мысль все же не даёт мне покоя.

— И что же теперь?

— Ну, Конфетка приносит хорошую прибыль. А тебе нужны деньги…

— То есть, ты хочешь, чтобы я и дальше рисовала, как меня унижают и используют…

— Блин, так и знал, что не надо было тебе рассказывать. Понял, как только ты сказала, что тебе необходимо этот заработок. Вот не знала бы, и вопросов даже не возникло: рисовать или не рисовать!

— Так и почему же сказал?

— Ты задавала много вопросов. А мне не хотелось и дальше уходить от ответа и придумывать небылицы.

— Не понимаю, как это связано с моими вопросами?

Телефон Че вибрирует на столешнице позади. Он снова игнорирует его, впиваясь в меня взглядом.

— Квартира, машина. Я заработал на все это с комиксов.

— И ты не хочешь от этого отказываться. Понятно, — осушаю очередной бокал. — Я не буду больше рисовать их.

Я опускаю взгляд на пустой бокал. Мой голос звучит тихо. Чувствую накатывающее разочарование. Или это обида? Я не знаю.

— Блин, это всего лишь комикс, это ничего не значит, ты правда откажешься от хорошего заработка из-за принципов? — Рус раздражен, я это слышу.

— А ты и правда не перестанешь делать из Конфетки последнюю прошмандовку? — его раздражение переходит и на меня.

— Ну, это хорошо продается, — он пожимает плечами, давая четко понять, что считает мой вопрос абсурдом.

Звонок в дверь разрезает тишину квартиры, выбешивая своей неуместностью.

— Наверное, Ленка, только она приходит без предупреждения, — Руслан пытается нацепить на себя ироничную улыбку, но меня не обманешь, он тоже чувствует, что все изменилось.

Он встаёт из-за стола и направляется к двери.

— Мы что-нибудь придумаем, ладно? — говорит он от дверей, потирая затылок.

Но я не верю, не верю, не верю ему. Ужасное ощущение негодования поселяется во мне. Я злюсь на него, за то, что он носил свою ненависть ко мне столько лет и так странно ее выражал. Я злюсь, что он и дальше хочет вдохновляться старыми обидами. Я злюсь, даже на то, что он не промолчал, оставив мне хотя бы возможность платить за ипотеку. А теперь что? Он и дальше будет продолжать извращаться над моим образом, а я вынуждена искать себе новую работу. Прекрасно.

— Рус, милый, ты не отвечаешь на мои звонки уже два дня и игнорируешь в офисе, — я слышу знакомый голос, но он принадлежит совсем не моей старой подруге. — Я же не вешаться на тебя собираюсь, честное слово, у меня тоже есть гордость.

Надменные интонации не оставляют сомнений, кто обладательница этого голоса.

— Я у тебя серьги оставила. Очень дорогие. Очень ценные. Помнишь, ты сказал, что они колются и мы сняли их прямо посреди… О!

Настёна застывает прямо посреди своего пикантного разговора, едва увидев меня в проходе.

— Вот черт! — вырывается у Руслана.

— Понятно. Еще один. Да что же вы все в них находите?! — раздраженно шипит Кононова.

— Заткнись. Ты, — Рус показывает на меня. — Стой здесь и не шевелись. А ты, — обращается уже к мерзкой блондинке. — Вали. Сейчас принесу твои гребанные серьги.

Руслан быстрым шагом скрывается в спальне. Нескольких секунд, пока его нет, мне хватает, чтоб всунуть ноги в ботильоны, схватить пальто и сумку и выйти из этой проклятой квартиры.

— Он отлично трахается, правда? — Настена не упускает шанс кольнуть побольнее, когда я проскальзываю мимо нее.

Сжимаюсь в комок от ужасающего чувства, сродни тому, что я испытывала тогда, восемь лет назад. Ускоряю шаг, мечтая убежать от этой злополучной квартиры, заработанной на чистой ненависти и желании унизить меня. От мужчины, который не может прекратить делать мне больно. От себя самой, слабой и доверчивой, готовой снова и снова прощать.

Я хочу убежать, спрятаться, забиться куда-нибудь и не вылезать. Но суровая реальность не останавливается на пути к моему полному уничтожению. Возле подъезда маячит тень человека, которого я мечтала больше никогда не увидеть.