Глава 12

Я ворвалась в наше укрытие с лицом, поцарапанным ветками, с плащом в рваных клочьях и сердцем, все еще колотившимся, как кузнечный молот. Но на душе было светло: у меня получилось!

Рисса, завидев меня, подскочила с места:

— Лира! Ты как? Они за тобой гнались?

Я только усмехнулась, доставая из-за пазухи свитки.

— Гнались. Но бумаги теперь у нас.

Я вывалила их на стол. Арда молча пододвинула свечу и развернула первый пергамент. Ее лицо оставалось непроницаемым, только пальцы напряглись, когда она увидела печати.

— Завещание, — сказала она хрипло. — Подделка. Почерк не ее.

— И отказ от наследства, — добавила я, разрывая второй свиток. — Как по маслу. Мужской почерк, но подписано «Элсинэ».

Рисса подняла брови:

— Сколько же мерзавцев на свете, считающих, что женщины их бесправные игрушки?

Я хмыкнула, пододвигая к Арде третий документ.

— Много. Но мы их перевоспитаем.

Арда долго вглядывалась в знаки на нижнем поле. Потом посмотрела на меня, и впервые за долгое время ее голос дрогнул.

— Лира… это печать. Официальная. Но она принадлежит не нотариусу, не судье. Это знак одного из заговорщиков.

Воздух в комнате словно стал гуще. Свеча мигнула.

Я откинулась на спинку стула и потерла виски.

— Ну что ж. Оказывается, Калдред играет не только против жены. Он играет против короны.

Утро выдалось тихим, ленивым. Солнце пробивалось сквозь узкое окно, золотя пыль в воздухе. Я растянулась на матрасе и впервые за долгое время позволила себе просто полежать.

После завтрака мы пошли к Элсинэ. Она встретила нас в маленькой гостиной, глаза ее были красные от слез. Когда я достала свитки и положила на стол, женщина закрыла лицо руками, а потом упала мне в ноги.

— Госпожа Лираэль… я… не знаю, как вас благодарить! Вы спасли моих девочек!

Я неловко подняла ее, сунула бумаги в руки.

— Скажешь спасибо, когда твои права подтвердят в суде. А пока — держи их крепко и никому не показывай, кроме доверенного писца.

Элсинэ кивала так часто, что я боялась, что у нее голова закружится. Мы простились быстро: лишние слова только тянут за собой слухи.

В городском квартале было шумно и мирно: торговцы выкладывали фрукты, дети гоняли деревянные палочки кожаным мячом. Что-то вроде городков. Мы втроем пошли по рядам, впервые за эти дни без оглядки на стражу.

Рисса, сияя, набрала мешок яблок, еще и сторговалась до половины цены. Арда купила мешок крупы и несколько кусков вяленого мяса. Я остановилась у лавки специй: позволила себе роскошь взять немного шафрана и корицы.

— Сегодня у нас будет пир, — сказала я, когда вернулись в укрытие.

Мы сложили все на стол, разожгли очаг. Пахло жареным мясом, а смех Риссы эхом отдавался от стен, будто в доме снова поселилась жизнь.

Вечером, когда мы втроем уже доели жаркое и собирались гасить свечи, в окно тихо постучали. Не как случайный гость, а ритмично, трижды. Сигнал, который знают только доверенные посыльные.

Я насторожилась, кивнула Арде. Та скользнула к двери, приоткрыла, и внутрь шагнул мальчишка лет двенадцати, в серой куртке, с гербом королевского дома на подкладке. Он молча поклонился, протянул запечатанный свиток и исчез, будто его и не было.

Печать на свитке была настоящая. Королевская.

Я сломала ее, развернула письмо. Бумага пахла ладаном и чем-то резким, придворным.

«Лираэль, твои деяния дошли до моего слуха. Я знаю о женщинах, которым ты помогла. Теперь мне нужна твоя помощь. Король совершил неосторожный поступок: он подписал указ, которого не должно существовать. Этот документ — оружие в руках наших врагов. Его необходимо изъять из королевских покоев и передать мне. Я жду тебя при луне, у старой часовни в саду дворца. К.»

Я отложила письмо, глядя на своих спутниц.

— Ну что, девочки… Видимо, мы перешли на новый уровень. На этот раз нам достался не муж-самодур и не подлог в библиотеке. На этот раз нам придется воровать у самого короля.

Рисса ахнула, а Арда только сжала губы и кивнула.

Я усмехнулась, чувствуя, как в груди снова просыпается охотничий азарт.

— Через три дня у нас будет работа. Самая рискованная из всех.