Глава 3

Косогоров сразу помрачнел. Было видно, что он не хочет говорить, поэтому я повторил вопрос:

— О чём вы договорились с магией?

— Я надеялся, что вы не спросите об этом, — вздохнул мастер невезения. — Понимаете, господин Тайновидец, мне очень не хотелось становиться тёмным магом. Я хорошо представлял себе, что меня ожидает в этом случае. Пришлось бы скрываться от полиции, отказаться от надежды на спокойную жизнь. Я никогда не смог бы завести семью…

Он снова вздохнул и замолчал.

Зотов сурово нахмурился.

— Мне теперь тоже интересно, что потребовала от вас магия. Говорите, Лукьян Матвеевич.

— Это не она потребовала, а я, — с несчастным видом признался Косогоров. — Магии-то было всё равно. Это я настоял на том, что буду проклинать только виновных в нарушении законов Империи. И за это получу возможность развивать свой дар.

— А если вы ошибётесь? — изумлённо спросил я. — Что тогда с вами произойдёт?

— Я точно не знаю, — грустно пожал плечами Лукьян Матвеевич. — Вы же знаете, магия не говорит словами. Я всегда думал, что в случае ошибки потеряю свою магическую силу. Но случилось по-другому.

— Почему вы раньше об этом не сказали? — не выдержал Зотов. — Это непростительное легкомыслие, господин Косогоров!

Я мог бы ответить на вопрос Никиты Михайловича, потому что за время разговора хорошо разобрался в эмоциях мастера невезения.

Он надеялся, что рано или поздно допустит ошибку. Хотел избавиться от тёмного дара и вздохнуть спокойно, и теперь испытывал облегчение.

— Я собирался сказать своему начальству, — виновато ответил Лукьян Матвеевич. — Но откладывал до последнего.

— Ладно, теперь не время искать виноватых, — поморщился Зотов. — Сейчас нам нужно найти невиновного. Придётся проверить последний приговор. Давайте-ка начистоту, господин Косогоров — вы прямо в камере почувствовали, что ваш дар изменился?

— Нет, — покачал головой мастер невезения. — Я почувствовал перемену только три дня тому назад.

— А когда вы прокляли последнего арестанта?

— На прошлой неделе. Но я сам читал дело, его вина установлена полностью. Этого человека поймали с поличным, когда он пытался ограбить дом князя Долгорукова. Да он и сам признался, что хотел пробраться в кабинет князя и украсть деньги.

— В деле замешан князь Долгоруков? — заинтересовался я. — Хорошо бы поговорить с ним, но тут я вам не помощник. Князь не станет разговаривать со мной, он меня терпеть не может.

— Зато со мной поговорит как миленький, — угрюмо кивнул Никита Михайлович. — Хотя в этом деле князь — потерпевший.

Он снова посмотрел на Косогорова.

— Припомните, как звали преступника, это здорово сэкономит мне время.

— Сидор Кошкин, — послушно ответил мастер невезения. — Его трижды арестовывали за квартирные кражи и ссылали на каторгу, так написано в его деле. Несколько месяцев назад снова отправили в Архангельскую губернию, так он опять сбежал. Вот меня и привлекли в этому делу.

— Кошкин? — удивился я. — Где-то я слышал эту фамилию.

— У вас хорошая память, Александр Васильевич, — усмехнулся Зотов. — Это он пытался ограбить дом скульптора Померанцева, в котором сейчас живёт ваш приятель Михаил Кожемяко.

— Конечно, — обрадовался я. — Вор-домушник по кличке Домовой. Значит, он опять сбежал с каторги?

— Не без вашей помощи, — ехидно напомнил Никита Михайлович. — Ему в прошлый раз грозили Нерчинские рудники, но вам позарез понадобились его показания, и вы хлопотали, чтобы Нерчинск ему заменили Архангельском.

— Как будто вы так не делаете? — не поддался я.

— Делаем, конечно, — кивнул Зотов. — Это обычная практика. Что ж, я уверен, что Кошкин тут ни при чём. Уж кто-кто, а он точно заслужил каторгу.

Начальник Тайной службы озабоченно потёр подбородок.

— Придётся поднимать другие дела. Или полиция где-то крепко напортачила, или…

Зотов не договорил, но и без этого было понятно, что его тревожит. Тайная служба тоже могла ошибиться.

— Кажется, у нас появилась версия, — улыбнулся я. — Не хотите ли по этому поводу выпить кофе, господа? Прасковья Ивановна испекла замечательный рыбный пирог.

— Я надеялся, что вы это предложите, — признался Зотов. — Господин эксперт сумел меня перехитрить — он позавтракал раньше, чем я до него добрался, так что я остался голодным.

— А мне чаю, если можно, — нерешительно сказал Косогоров.

— Можно, — рассмеялся я. — Есть кофе, чай, и даже клюквенный морс.

Мастер невезения удивлённо поглядывал то на меня, то на Зотова. Наверное, он пытался понять, почему мы ведём себя так непринуждённо.

— Мы с Александром Васильевичем давно работаем вместе, — объяснил ему Зотов. — Раскрыли несколько интересных дел. Только господину Воронцову повезло больше, чем мне — ему не нужно отчитываться перед Имперским казначейством и его величеством.

— Зато мне и жалованье не платят, — пригорюнился я.

А сам тем временем послал зов Игнату:

— Будь добр, скажи Анюте, чтобы принесла в кабинет блюдо с пирогом, чай и кофе.

Посылать зов горничной я не стал — она до сих пор пугалась, когда я это делал. Правда Лиза утверждала, что Анюта стесняется, но я-то чувствовал её испуг.

— Я сам принесу, Александр Васильевич, — ответил Игнат. — Не извольте беспокоиться.

Сказал он это таким мрачным тоном, что я как раз забеспокоился.

— У нас всё в порядке? — на всякий случай спросил я.

— Как вам сказать, — похоронным голосом ответил Игнат. — Акулина, сестра Прасковьи Ивановны куда-то запропастилась, Прасковья с Анютой её и разыскивают. А так всё хорошо.

— Как это «запропастилась»? —изумился я. — В город ушла?

— Кто же её знает? — вопросом на вопрос ответил Игнат. — Может, и в город. Прасковья Ивановна пошла звать сестру к обеду, а её нигде нет.

— А зов ей посылали? —нахмурился я.

— Не владеет она этой магической премудростью, ваше сиятельство. А если бы и владела — что толку-то? Если уж неприятности начались, так от них не отвяжешься.

Похоже, Игнат твёрдо уверовал в то, что мастер невезения принесёт нам несчастье, а у меня не было времени его переубеждать.

— Ладно, ты пока неси кофе, а я попробую узнать у особняка, куда подевалась наша гостья, — решил я.

Никита Михайлович нетерпеливо посмотрел на меня.

— Кофе и пирог сейчас принесут, —сказал я. — А мне нужна ещё пара минут, чтобы уладить кое-какие домашние дела. Прошу прощения, господа.

Зотов неохотно кивнул, а мастер невезения пропустил мои слова мимо ушей — он крепко задумался о чём-то.

Я вздохнул и спросил у своего особняка:

— Что случилось с сестрой Прасковьи Ивановны?

В ответ особняк прислал мягкий успокаивающий импульс, похожий на тёплую волну. Мол, ничего особенного, всё под контролем. Но мне в этом импульсе почудилась озорная усмешка.

— Ты уверен, что беспокоиться не о чем? — строго уточнил я. — Ох, довеселитесь вы у меня.

Ещё один тёплый импульс отозвался щекоткой во всём теле. Кажется, дом не принял моё предостережение всерьёз.

В дверь постучали, и в кабинет вошёл Игнат с подносом.

Он поставил на стол блюдо с пирогом и налил кофе мне и Никите Михайловичу. Затем неохотно поставил на журнальный столик рядом с мастером невезения чайную чашку.

— Прошу, — буркнул он.

Косогоров вздрогнул, очнувшись от невесёлых мыслей.

— Благодарю вас, — виновато сказал он и потянулся за чашкой, но совершенно немыслимым образом зацепился пуговицей обшлага за прихотливо изогнутую ручку.

Чашка опрокинулась, и горячий чай чуть не выплеснулся прямо на колени мастеру невезения.

— Придётся ковёр чистить, — несчастным голосом сказал Игнат. — Говорил я вам, ваше сиятельство.

— Потом разберёмся, — отмахнулся я. — Можешь идти, только принеси господину Косогорову ещё чаю.

— Не нужно, — покраснел мастер невезения. — Я как-нибудь обойдусь. Вы же видите, чем это грозит.

— Вижу, — сочувственно кивнул я. — Но даже невезение не стоит того, чтобы из-за него оставаться голодным.

Игнат принёс ещё чаю, и на этот раз обошлось без происшествий. Косогоров съел кусок пирога, сделал несколько глотков и приободрился.

— Нелегко всё время быть настороже, — признался он. — Вчера я чуть не угодил под мобиль, когда вышел на улицу.

— Думаю, вам лучше какое-то время побыть дома, — сказал я. — Никита Михайлович сумеет договориться с вашим начальством. А мы пока подумаем, как вам помочь.

Игнат, похоже, не собирался покидать кабинет. Он молча застыл возле двери и не сводил глаз с Косогорова.

— Что-то ещё? — спросил я его.

— Посуду унесу, как господа покушают, — ответил Игнат. — Вы не обращайте на меня внимания, ваше сиятельство.

— Как я могу не обращать на тебя внимания, если ты торчишь столбом возле двери? — изумился я. — Послушай, с господином Косогоровым случилась беда, но своей назойливостью ты никак не поможешь делу. Ступай.

Игнат неохотно вышел, с укоризной посмотрев на меня. Он не забыл плотно прикрыть дверь, но шагов на лестнице я не услышал. Похоже, упрямый старик остался караулить в прихожей.

Мысленно махнув на него рукой, я предложил:

— Вернёмся к нашему разговору. Никита Михайлович, полагаю, что в бумажной работе моя помощь вам не нужна. Но вы всё-таки покажите мне дела, которые вызовут у вас подозрение.

— Обязательно, — кивнул Зотов. — А к вам у меня будет настоятельная просьба. Вы ведь на короткой ноге с магией, Александр Васильевич. Может быть, получится вернуть дар господину Косогорову?

— Возможно, — согласился я. — Но я не уверен, что сам Лукьян Матвеевич этого хочет.

— Ерунда, — нетерпеливо отмахнулся Зотов.

Косогоров промолчал, и Никита Михайлович удивлённо посмотрел на него.

— Господин Тайновидец прав? Вы не хотите вернуть свой дар?

— Не знаю, — ответил мастер невезения. — Думаю, я заслужил утрату дара.

— Бросьте, — поморщился Зотов. — Что ещё за детские рассуждения? Если ваш дар не вернётся, вы потеряете службу, подумайте об этом. Вам ведь нужно кормить семью? А мне нужно разобраться в том, что произошло с вашим даром.

— Наверное, вы правы, —согласился Косогоров.

Но радости в его голосе я не услышал.

— Подумайте хорошенько, — посоветовал я. — И постарайтесь понять, чего вы хотите. Без этого говорить с магией не имеет смысла.

— Мы поедем, — решил Зотов. — Лукьян Матвеевич, я отвезу вас прямо домой и провожу до входной двери. Из дома не выходите даже в лавку. И не вздумайте появляться на службе, это приказ. Ваше начальство я предупрежу.

Я вышел в прихожую проводить гостей. Как я и ожидал, Игнат был тут. Он раздобыл где-то тряпку и теперь старательно протирал ореховую раму старого зеркала. Рама была покрыта тонкой резьбой, и Игнат уделял внимание каждой завитушке.

Косогоров надел пальто, с грустью посмотрев на разорванный карман. Затем зажал подмышкой зонт и повернулся ко мне:

— Благодарю вас, господин Тайновидец… — начал он.

Дзынь!

Острый конец зонта с размаха врезался в зеркало. Тяжёлая рама покачнулась и чуть не соскочила с гвоздя, но Игнат успел её подхватить. Мы с Никитой Михайловичем помогли старику повесить зеркало на место.

— Целёхонько, — с облегчением выдохнул Игнат. — Повезло. Зеркало разбить — к большой беде.

— Простите, — виновато пробормотал Косогоров. — От меня столько хлопот.

— Мы постараемся распутать это дело как можно скорее, — подбодрил я мастера невезения.

Посмотрел на суровое лицо Игната, не удержался и с улыбкой добавил:

— Надеюсь, нам повезёт.

— Жалко его, — неожиданно сказал Игнат, когда гости уехали. — Вы уж помогите ему, ваше сиятельство. А это невезение мы переживём, не сомневайтесь. И не такое случалось.

— Вот это другое дело, — улыбнулся я. — Узнай-ка у Прасковьи Ивановны, как продвигаются поиски.

Словно в ответ на мои слова за дверью кабинета кто-то испуганно заскулил:

— Да что же это делается-то? Когда же магия проклятущая меня отпустит?

— Это ещё кто? — изумился я и распахнул дверь.

Едва не сбив меня с ног, из кабинета выскочила незнакомая женщина, больше похожая на огородное пугало. Её кургузое пальто мышиного цвета было испачкано побелкой, на выщипанных бровях налипла паутина.

Женщина тащила за собой большой чемодан.

Увидев раскрытую входную дверь женщина мышью шмыгнула на крыльцо и побежала к калитке.

— Акулина, ты куда? — крикнул ей вслед Игнат.

— Подальше отседова, — не оборачиваясь, ответила женщина. — Пропадите вы все вместе со своей магией! Я на вас в полицию напишу!

Она всем телом толкнула калитку и вылетела за ограду.

Калитка сама собой захлопнулась, а бронзовые колокольчики на ограде весело зазвенели.

Магический кот Уголёк вышел на крыльцо и лениво потянулся.

— Она серебряные ложки из буфета хотела стащить, — мяукнул он. — Думала, никто не заметит, а мы с Фомой увидели, и дом тоже. Вот он и решил её покружить немного.

— Не вздумайте рассказать об этом Прасковье Ивановне, — нахмурился я.