Глава 7

– …Его убила наставница Инесса…

Владимир вопросительно посмотрел на хозяина.

– Я имею в виду, что сожрать ректора Светлова Инессу вынудила не жажда крови. Это было вполне осознанное решение, – пояснил колдун свою мысль.

Кофе был отвратный. Но, безусловно, пить его в кабинете нового начальника Шлиссельбургской крепости было куда приятнее, чем в камере. Хотя бо́льшая часть камер сейчас пустовала: все заключенные погибли во время Вторжения, а новых преступлений колдуны насовершать еще не успели. И сейчас в тюрьме находились лишь несколько мелких мошенников с жетонами и Екатерина Френкель, за которой Аверин и Владимир сюда и прибыли. Привести чародейку из камеры вознамерился сам новый начальник тюрьмы. Им неожиданно оказался Артур Неглинный, тот самый однокурсник Аверина, что дежурил в прошлый его визит сюда. Тогда Артур чудом избежал обвинения в причастности к побегу важных государственных преступников. А накануне вторжения как раз сменился и отправился домой, поэтому находился не в Крепости, а сражался на перешейке, сумел выжить и хорошо себя проявить, после чего и сделал важный шаг в карьере. А может, просто не осталось других более-менее сильных колдунов, лично знакомых с тюремной кухней. Как бы то ни было, в результате Артур теперь изо всех сил демонстрировал служебное рвение уже в должности начальника Шлиссельбургской тюрьмы.

– Я считаю так же, – согласился с Авериным Владимир, – никаких сомнений в том, что Инесса не стала бы поглощать своего хозяина без веской причины. На камне следов крови почти не было, значит, за время, которое прошло с момента удара до поглощения, крови не могло вытечь настолько много, чтобы див с сильным самоконтролем не смог устоять. Я бы смог.

– И единственная причина, которую я вижу, – продолжил свою мысль Аверин, – наставница хотела помешать привязать себя тому, кто владел ее талисманом. Что непременно случилось бы, если Светлов умер от удара по голове. Она в срочном порядке разорвала связь со своим талисманом.

– Это снова ставит под подозрение господина Меньшова, – заметил Владимир, – именно он должен был провести ритуал привязывания в случае кончины ректора.

– Или она знала, что талисман похищен… но почему не приняла меры сразу же, как узнала? – Аверин задумчиво повертел в руках чашку.

Владимир посмотрел в окно, но через пару секунд проговорил:

– Она видела убийцу. Он не мог убежать настолько быстро, чтобы Инесса не рассмотрела его. Почему она его не задержала?

– Хм… хороший вопрос. Но… учитывая обстоятельства, «убийцей» мог оказаться кто угодно. Начиная от дива, выполняющего приказ, и заканчивая любым человеком под заклятием. Возможно, она знала об этом и посчитала намного более важным не дать себя привязать настоящему преступнику, чем преследовать исполнителя, который, скорее всего, ничего не помнит о случившемся.

– Похоже на правду, – подтвердил Владимир и повернулся к двери. Она открылась, и вошла Екатерина Френкель. Руки ее были скованы серебряными наручниками. Следом за ней в кабинет зашел Артур. Див-конвоир остался снаружи.

Аверин поморщился и проговорил:

– Зачем эти… кандалы? Эта женщина – чародейка, а не колдунья, руки в ее искусстве не так уж важны. Логичнее уж было вставить ей кляп.

Начальник в ответ лишь улыбнулся:

– Все шутите, Гермес… Аркадьевич. Увы, таков протокол, хотя, конечно, это излишне, учитывая, что Екатерине Френкель высочайшим указом даровано помилование.

– Я бы это так не назвал… – пробормотал Аверин.

Но Френкель повернулась к нему и совершенно спокойно проговорила:

– Это гораздо больше, чем помилование. В моем положении я даже мечтать не смела, что смогу продолжить свою работу, пусть даже в секретном и… закрытом учреждении.

Женщина покосилась на начальника тюрьмы: от него тоже было предписано держать в строжайшем секрете истинное место дальнейшей службы Френкель.

– Что же, – Аверин встал, – не будем терять времени.

Он хотел поскорее добраться до поместья, выпить нормального кофе и как следует позавтракать. Кроме того, нужно накормить Владимира, это важнейшая часть подготовки для похода в Пустошь. И напоить своей кровью – несмотря на запас капсул, такая предосторожность точно станет не лишней. И, в отличие от Анонимуса, Владимира для этой процедуры придется поместить в алатырь, а потом еще дать время и колдуну, и диву прийти в себя.

– Конечно, – начальник наклонился и отомкнул наручники.

Освобожденная чародейка потрясла затекшими руками.

Владимир тут же очутился за ее спиной.

– Правила так правила, – усмехнулся Аверин, – давайте бумаги о передаче, я распишусь.

– Надеюсь, вы не будете делать глупостей, – проговорил Аверин, когда все трое сели в автомобиль.

Чародейка посмотрела на него, и по ее взгляду Аверин понял: вопрос излишний. Эта женщина уже всеми мыслями пребывала в Пустоши. Что это? Неукротимая жажда исследователя? Такая же, что двигала отцом или Софьей, умудрившейся не только наделать десятки фотографий, но и уберечь фотоаппарат, несмотря на то что вся команда едва не погибла? Или что-то иное? Ведь Екатерине Френкель пришлось пережить в Пустоши весьма неприятные мгновения. И она так рвется туда вновь?

Будто прочитав его мысли, Френкель горько улыбнулась:

– Я не знаю, читали ли вы мои письма ее величеству. Но поверьте: мое раскаяние совершенно искреннее. После того, как я собственными глазами видела, что совершила… людей, умирающих рядом со мной в Пустоши… разрушенный город… – она сглотнула, – эту… пустую тюрьму… Ни одна казнь, ни одна, даже самая мучительная, смерть не поможет искупить мои грехи. Но вот жизнь… Я готова отдать ее всю за… – она запнулась, не сумев подобрать слов, и замолчала, опустив голову. Но спустя мгновение добавила: – Я просто хочу принести пользу. Хоть какую-то…

Аверин кивнул. Он отлично понимал эти чувства. Ничего исправить уже нельзя, но таланты чародейки все еще могут послужить миру. И все же он надеялся, что Екатериной движет не только отчаяние. Иначе ей будет очень тяжело выжить там, куда они направлялись. Подумав об этом, Аверин поежился. Даже поход туда и обратно он, мужчина и опытный, тренированный колдун, считал сложным и опасным делом и тщательно к нему готовился. А Екатерина останется там. Одна, в Пустоши, с чудовищами. В качестве первого эксперимента – на неделю. Но если ей удастся улучшить убежище, сделав так, что человек сможет без большого риска находиться в Пустоши, срок пребывания увеличат. Главную проблему в Пустоши составлял не холод и даже не дивы, от них Александр обещал полную защиту. Основной проблемой был лед. Он высасывал жизненную силу в одинаковой степени и у дивов, и у людей. Обычный человек не смог бы прожить в Пустоши и получаса. Колдун, особенно сильный, мог рассчитывать на несколько часов, но все равно приходилось туго. Убежище, спроектированное Френкель, давало надежду построить в Пустоши настоящую научную базу. Если все пойдет по плану, скоро люди смогут вплотную заняться исследовательской работой в этом загадочном месте.

Поэтому, помимо переговоров с новоявленным императором Пустоши, на плечи Аверина и Владимира легла задача проводить чародейку туда, где Александр обещал построить убежище в соответствии с переданными ему чертежами. А через неделю они должны вернуться и забрать ее.

И то самое «секретное учреждение» для будущих исследований и работы ученых, которое упоминала Френкель, действительно существовало. Вернее, ускоренными темпами строилось на базе института Павлова. А до завершения строительства отдельного корпуса было решено пользоваться помещениями и лабораториями самого института.

Но в тонкостях науки Аверин не слишком-то разбирался. И к Френкель у него имелись совершенно другие вопросы. Поэтому, как только машина тронулась, он повернулся к чародейке:

– Уверен, что как выпускница Академии вы расстроитесь, но вынужден сообщить, что ректор Иван Григорьевич Светлов скончался.

Аверин ничуть не покривил душой: смерть такого важного для всех выпускников человека не могла оставить равнодушным ни одного колдуна и чародея.

Но Френкель отреагировала как-то слишком эмоционально.

– О Боже, нет… – воскликнула она и, побледнев, прикусила губу и перекрестилась, – беда-то какая… У меня к вам большая просьба! – она сложила руки в молитвенном жесте перед грудью. – Дайте мне время перед отправлением, мне очень нужно написать одно письмо. Вы… сможете отправить его в Академию?

– Конечно, – пообещал Аверин, – я даже смогу передать его лично в руки Наталье Андреевне.

– Вы… – ее глаза округлились, – знаете?

Что ж, информация о довольно близких отношениях между пожилой проректоршей и ее ученицей подтверждалась.

– Я могу поинтересоваться, что будет в письме?

– Да, конечно, – Френкель быстро закивала, – ничего… такого. Дело в том, что Наталья Андреевна… была очень близка с Иваном Григорьевичем. И для нее эта смерть – огромная трагедия. Хочу поддержать ее хотя бы письмом.

– Она любила его? – уточнил Аверин, хотя отлично знал ответ на этот вопрос. Но он затеял эту беседу с целью разговорить чародейку.

– Любила? – Френкель улыбнулась. – Она и сейчас его любит. Боюсь, даже смерть Ивана Григорьевича мало что способна изменить. Тем более, что они не так давно снова… стали встречаться, – добавила она.

Аверин посмотрел на нее с интересом:

– То есть у них возобновились отношения, так? – он слышал эту историю только со слов Меньшова, и пока эти слова подтверждались. А Френкель и проректорша действительно обменивалась письмами с довольно личной информацией. Знала ли Наталья Андреевна, какие преступления совершала ее ученица? Скорее всего, нет. Одно дело делиться успехами на любовном поприще, и совершенно другое – на криминальном.

– Да, можно сказать… В молодости между ними случилась… драма. Я, с вашего позволения, не буду упоминать подробности.

– Хорошо.

Подробности Аверин и так знал, а Френкель, возможно, от радости, что ей разрешат написать письмо, разговорилась. Поэтому сыщик решил перейти к делу.

– Наталья Андреевна была вашим научным руководителем, – начал он, – вы именно под ее руководством писали свою дипломную работу, верно? О чем она?

– А, – Френкель едва заметно улыбнулась, – это было так захватывающе! Я исследовала одно из запретных заклятий. Ректорат при посредничестве Натальи Андреевны выдал на это разрешение. Заклинание называлось «Кукловод». Но вы вряд ли о нем слышали, оно чисто чародейское.

– О, как интересно, – Аверин постарался изобразить упомянутый интерес. – Подробностей я не знаю, но, если не ошибаюсь, это запрещенное заклятие второго порядка? Какие же надежды нужно подавать, чтобы студентке разрешили к нему доступ?

На мгновение на лице Екатерины Френкель появилась неподдельная гордость, однако тут же исчезла, сменившись печалью.

– Я и правда… подавала надежды. Наталья Андреевна очень ругала меня, когда узнала, что я ушла из института. А когда до нее дошли слухи, что я в тюрьме… я думала, она вообще перестанет со мной знаться. Но… она очень добрая и понимающая женщина.

Аверин мысленно хмыкнул. То, что он видел сам и слышал о Наталье Андреевне от других, сильно расходилось со словами Екатерины. Впрочем, может быть, в отношении талантливой студентки у бездетной чародейки сработал нереализованный материнский инстинкт?

– Да… мне это известно, – заметил он и поинтересовался: – А вы смогли бы воссоздать это заклинание? Используя свои знания, на базе которых писали дипломную работу.

Чародейка негромко рассмеялась:

– Ну что вы! Это было двадцать лет назад, я помню только в общих чертах. К тому же для заклятия требуется зачарованная игла. Проще стащить все необходимое из Хранилища, чем воспроизвести на память.

– Хм… – Аверин задумался, – а если бы вам в руки снова попала ваша дипломная работа? И вы бы освежили воспоминания?

Френкель задумалась. Потом кивнула:

– Учитывая мой опыт и нынешние знания… вполне возможно. И то, не воссоздать в точности, а сделать что-то похожее по принципу действия. Запретные заклинания, кроме прочего, весьма оригинальны. Их создавали незаурядные колдуны и чародеи.

– А студент, пусть очень талантливый, смог бы его воссоздать, если бы получил доступ к вашей дипломной работе?

– Что вы, конечно нет. Даже выпускник. Для этого недостаточно одного таланта. Нужен колоссальный опыт прикладной работы. Справился бы только очень опытный чародей.

– А скажите, вы не знакомы, случайно, с Евгенией Меньшовой? – Аверин понимал, что, когда Френкель заканчивала Академию, Меньшова только поступила на первый курс. Но вдруг они жили в одном корпусе?

И, к его удивлению, Френкель ответила:

– Женечка, дочка профессора Меньшова?

– Да, именно. Выходит, вы знакомы?

– Ну… я бы не назвала это знакомством. Сами знаете, как редко выпускники обращают внимание на младшие курсы. Но… Женя была особенной.

– Особенной? – надо же, случайный вопрос попал в точку. – И в чем же?

– Она постоянно ходила на пробежки. И занималась на колдовских тренажерах. Лидия, классная дама их курса, часто жаловалась нам на то, что приходится вставать ни свет ни заря, чтобы сопровождать девочку на тренировки. И все недоумевали, зачем чародейка так старательно тренируется. Ладно бы она была мальчиком, можно было бы подумать, что мечтает о военной карьере, а тут?

– И? – заинтересованно посмотрел на нее Аверин. Он и сам был впечатлен тем, с какой ловкостью чародейка справляется с опасными машинами для колдунов, не говоря уже о ее молниеносной атаке. Однако ее физическая подготовка оказалась не лишней на перешейке.

Френкель пожала плечами:

– Мы сошлись на том, что профессор Меньшов за неимением сына-колдуна решил так экстравагантно воспитывать дочь. По крайней мере, Лидия рассказывала, что он часто приходил на ее тренировки, давал советы и отчитывал Женю за промахи.

М-да… Алексей Меньшов, судя по всему, оказался суровым во всем. Недаром они так спелись с Владимиром.

Хватило бы у Евгении Меньшовой способностей и навыков для создания «Кукловода»? Аверин поразмыслил и пришел к выводу, что нет. С дополнительной нагрузкой, устроенной ей отцом, времени на науки оставалось маловато. Недаром боевые колдуны и будущие ученые обучаются отдельно. Да и на службе в Управлении особо не до изысканий.

Однако в ответе на свой следующий вопрос Аверин почти не сомневался:

– А Наталья Андреевна могла бы создать что-то похожее на «Кукловода»?

Френкель произнесла не раздумывая:

– Могла бы. Только зачем ей? Таким заклинанием не спасешь и не вернешь того, кого любишь.

У ворот, помимо Анонимуса, машину встречала Любава. Она ничего не спросила, но по ее взволнованному взгляду Аверин понял, что необходимо срочно поделиться новостями.

– Мы пока не знаем, где Сергей, но абсолютно уверены, что он жив и с ним все в порядке, – сказал он. – Наставница Инесса бережет его как зеницу ока. Большего, к сожалению, я рассказать не могу, сама понимаешь.

– Конечно, – Любава вдруг обняла дядю, уткнувшись лбом ему в плечо.

– Я знала, что Сережа жив, иначе… я бы почувствовала, понимаете? – проговорила она и повернула голову к Владимиру: – И ты бы почувствовал, правда?

– Несомненно, – заверил див.

Любава отстранилась и светло улыбнулась:

– Отец ждет вас в столовой. А нам с Екатериной Петровной Анонимус подал завтрак в библиотеку. Нам необходимо около часа.

Анонимус степенно поклонился и произнес:

– Я немедленно присоединюсь к вашему сиятельству, как только мы закончим с вашим дивом. Вы готовы? – обратился он к Владимиру.

– Да, – ответил тот и спросил у Аверина: – Я могу идти, хозяин?

– Конечно.

Анонимус должен плотно накормить Владимира, для этого в поместье наверняка завезли свиней или кур, и показать подготовленное учеными нового института снаряжение. Снегоход в этот раз не понадобится: по плану, убежище, где и будет происходить встреча, должны возвести совсем рядом с коридором.

Но зачем Любаве целый час разговаривать с Екатериной Френкель? Аверин вопросительно посмотрел на чародеек.

– Руководитель проекта предложил попробовать установить связь, пока Екатерина Петровна будет находиться в Пустоши. И нам нужно сонастроить несколько важных чародейских приборов, там… – Любава запнулась, – в камере, не было такой возможности.

– Ах, вот оно что, – выходит, Любаву тоже привлекли к проекту. Бедный Василь…

– И каким образом вы попробуете настроить связь?

– При помощи амулета «Единого сердца», – рассмеялась Любава.

– Хм… – Аверин потер лоб, – но это же любовный талисман. Я ничего не путаю?

– Обычно да, – подтвердила чародейка, – но его можно использовать гораздо шире. Этот талисман позволяет одному человеку ощущать другого. И связь эта создается при помощи заклинания, никакого отношения к чувствам она не имеет. Талисман ассоциируется с влюбленными потому, что его нередко использовали жены, чьи мужья отправлялись в военный поход. Эх… почему я не сделала такой для Сережи…

Аверин перевел взгляд с племянницы на Френкель:

– И вы считаете, что заклятие будет работать в Пустоши?

– Это станет одним из экспериментов, – едва заметно улыбнулась та, – но если колдовское заклятие связи работает, то почему бы не работать и чародейскому? Скорее всего, сигнал будет очень слабым, но Любава Вазилисовна имеет возможность установить приборы в непосредственной близости от коридора. И мы планируем проверять и синхронизировать их каждый вечер. Я надеюсь, в Пустоши смогут работать обычные механические часы.

Возле крыльца, к большому удивлению колдуна, поджидала бабушка. И выглядела она весьма бодрой.

– Рад вас видеть, – сказав это, Аверин ничуть не покривил душой. Он улыбнулся и позволил старой графине себя обнять.

– Ах, Гера, наконец-то я готова заявить, что горжусь тобой, – покончив с объятиями, бабушка цепким взглядом оглядела его. – Не должность при дворе, конечно, но хоть что-то…

Аверин слегка скривился, но, к счастью, ответить на успел, за спиной раздался робкий голос Френкель:

– Прошу прощения, можно мне задать вопрос матушке игуменье?

– Конечно, – важно отозвалась графиня, – вы, душечка, я полагаю, хотите осведомиться о здоровье вашей матери. Она в добром здравии. Денно и нощно молит Господа даровать ей прощение.

– Благодарю вас, матушка, и… могу я попросить благословения? – Френкель опустилась на колени и поцеловала протянутый бабушкой крест. Та кивнула благосклонно и перекрестила чародейку.

– Благословляю вас. Ваш путь искупления будет долог и труден. Но с Божьей помощью вы его пройдете.

Аверин знал, что старую баронессу Френкель отправили доживать свой век в Заладожский скит. Но, в отличие от дочери, в искренности раскаяния матери колдун сильно сомневался. Уж больно несокрушимо та была уверена в своей правоте.

Любава увела Екатерину в библиотеку, а Аверин в сопровождении не отстающей ни на шаг бабушки направился в столовую. И с радостью обнаружил там не только Василя, но и омлет, свежие булочки и масло с вареньем. И даже блины, ровной горкой возвышающиеся на блюде. Что же, самое то перед предстоящим походом.

А Василь, обняв брата, тут же пожаловался:

– Это же сущий кошмар, что тут творится, Гера! Хоть беги из собственного дома!

– Ну, полагаю, это все же излишне, хотя я тебя очень хорошо понимаю, – Аверин хлопнул брата по плечу, но тот покачал головой и поднял указательный палец.

– Ничегошеньки ты не понимаешь. У меня вокруг фонтана разворачиваются грузовики и тракторы. К склепу ведет не просто колея, а наезженная дорога! И я уже промолчу о толпах рабочих, шныряющих по саду. К счастью, их хотя бы кормят не за мой счет, но все равно! Анонимус постоянно вынужден следить и контролировать, вдруг эти бравые молодцы что-то сломают или заденут, а он же еще руководит постройкой нового склепа! Вот, полюбуйся, – Василь провел рукой над столом, – ты видишь моего дворецкого, подающего нам завтрак? Нет. А все потому, что не только ты, но и моя дочь ввязалась в это с головой!

– Стоп-стоп, погоди. Новый склеп? Ты строишь новый склеп?

– Ну а ты как думал? Тебе разве нравится, что через наших предков таскают плиты для отправки в Пустошь? И места там совсем не осталось. Даже для меня, когда я помру от инфаркта от этих ваших проектов. Вот поэтому Анонимус, добрая душа, сжалился надо мной и взялся за строительство. Заказал проект, нанял толковых мужиков – мужа нашей кухарки и отца той горничной, помнишь, что в обморок падала, – и строит. Выходит настоящий мавзолей.

– А значит, – улыбнулся Аверин, усаживаясь за стол и протягивая руку за булочкой, – бежать из дома ты пока не планируешь.

– Ох… – брат тоже присел, – я поначалу всерьез подумывал о переезде. Даже с тобой посоветоваться хотел. Но Миша… ему так интересна Пустошь, он вокруг склепа весь день вьюном вьется. Вопросы задает. Я посмотрел на это и подумал: пусть привыкает. Ему ведь в будущем вашим Коридором и заниматься. Эх, до чего же все-таки интересная жизнь у колдунов… – Василь рассмеялся.

Аверин оторвал взгляд от булочки, которую тщательно намазывал маслом, и посмотрел на брата. Несмотря на все жалобы, тот, похоже, был вполне доволен сложившейся ситуацией. Аверин не знал, оплачивают ли Василю из казны причиненные неудобства, но спрашивать не стал. У Василя намного больше опыта в этих вопросах, он разберется сам.

– Раз уж мы заговорили о детях, – вмешалась в разговор до этого молчавшая бабушка, – я снова хочу поднять вопрос о Верочке. С ней пора решать. И ты хотел посоветоваться с Герой.

– Может, подождем до его возвращения? – немного неуверенно спросил Василь.

– У нас час времени, если хочешь, можем поговорить и сейчас. – Аверин догадывался, что за вопрос так волнует бабушку.

– Хорошо. В общем, ты лучше всех нас знаешь о проекте обучения колдуний. Когда появится возможность к нему присоединиться? Вере надо начинать учиться прямо сейчас.

– Сам понимаешь, Гера, – бабушка наклонила голову в знак согласия, – осваивать в зрелом возрасте колдовскую практику ой как непросто. Особенно когда все пропущенные годы сила буквально разрывала тебя изнутри. Я начала по-настоящему учиться уже после сорока. И… многое потеряла.

Бабушка наклонилась вперед и заговорила тише, как будто речь шла о чем-то неприличном:

– Мы посекретничали с Верой… по душам. Гера, у нее просыпается оружие. А я… так и не смогла полностью совладать со своим. Не хочу ей такой же судьбы. Необученная колдунья с оружием… нет для женщины судьбы несчастнее.

Аверин посмотрел на старую графиню с удивлением. У бабушки было оружие? Вернее… есть?.. Он помнил, как пробуждалась его Плеть. Даже под руководством опытных колдунов и с учетом суровых предварительных тренировок ему приходилось несладко. Сила бесконтрольно вырывалась у него во сне, оставляя раны на теле. А стоило хоть на миг утратить концентрацию, рассердиться или испугаться, и гибкие неуправляемые нити вылетали из пальцев, заматываясь на собственных руках и ногах, прожигая одежду и кожу, и Гера, как глупый паук, запутавшийся в собственной паутине, нередко валился на землю. Что же испытывала маленькая девочка, которой никто ничего не объяснял? Наверняка, когда ее родители поняли, что происходит, сразу сплавили дочь в скит, где до принятия пострига девочек учат только выставлять щиты и подавлять оружие. А потом просто выдали замуж. Как же она справлялась? Аверин на миг совсем другими глазами посмотрел на свою гордую и властную бабушку, привыкшую всех держать под контролем.

И ждать с обучением Веры больше нельзя.

– Вы думаете насчет скита? – спросил он у Василя.

– Да. Либо… помнишь, ты говорил про заграничные Академии? Если отправить ее в Прагу…

– Ты же сражался во время вторжения, Гера, – тут же вмешалась бабушка, – и видел, как сильны и умелы наши колдуньи. Да, они пожертвовали земными радостями, но подумай, сколько невинных душ они спасли. Я желаю вам всем, и внукам, и правнукам своим, только добра. Никто не собирается постригать Верочку в монахини. Она вполне может быть послушницей до совершеннолетия, по закону монашество можно выбрать лишь добровольно, ты сам это отлично знаешь. И если школу для девочек все-таки откроют, Вера сможет перейти туда. Обойдемся без этой вашей… иностранщины. Ребенок один, на чужбине. Среди молодых парней! Ты подумай, каково ей придется?

Аверин пожал плечами.

– Любава училась в Академии. И ничего там с ней не случилось. Но, – предваряя спор, добавил он: – я понимаю, о чем вы говорите. В чужой Академии чужой язык и чужие нравы. И ей придется нелегко. К тому же она не сможет вернуться и останется служить Праге.

Аверин подумал немного, и вдруг его посетила блестящая идея.

– Вот что, – сказал он, – есть еще одна возможность: Кузя сейчас находится в Коимбре. И с этой Академией налажен обмен студентами. Можно узнать, возьмут ли Веру на первый курс. Тогда через год-два она будет иметь все шансы вернуться. Если женщинам разрешат учиться и практиковать, то можно будет продолжить обучение на родине. А вы, бабушка, если у вас имеется возможность задержаться в родном доме, пока что позанимайтесь с Верой.

– Ненадолго я могу отлучиться, – видимо, бабушка решила, что, обучая правнучку, сможет уговорить ее выбрать скит.

– Теперь я волнуюсь немного меньше, – было заметно, что у Василя слегка отлегло от сердца. – Еще бы ты поскорее покончил со своей новой авантюрой…

– Нет причин беспокоиться, – усмехнулся Аверин, – скоро в Пустошь колдуны начнут ходить как на работу. А Екатерина Френкель уже в этот раз останется там на неделю. Вот за кого надо волноваться. А я вернусь к ужину.

– Может быть, возьмешь с собой Анонимуса?

– Нет необходимости. Сражений не будет. Предстоят только переговоры. Владимир подходит для этого лучше.

– И то правда, – согласился Василь.

А бабушка вдруг произнесла:

– Мне нужно срочно поговорить с тобой, Гера. Наедине.

После завтрака перебрались в гостиную. Аверин помог бабушке сесть в кресло, сам же остался стоять у окна. Удивительно, но во время разговора о судьбе Веры бабушка предпочла не давить, как обычно, а договариваться – и даже будто бы спрашивала совета. Что на нее так повлияло? То, что раскрылись ее махинации с заклинаниями? Или новая должность Аверина вызывает у старой графини хоть какое-то уважение? Или бабушка в конце концов осознала, что ее внуки выросли?

– Ты не будешь садиться? – спросила она.

– Нет. Разговор ведь не долгий? Если все-таки да, я предлагаю отложить его до моего возвращения.

Бабушка покачала головой:

– Нет, до твоего возвращения он ждать не может. Ты ведь идешь в Пустошь для того, чтобы встретиться с ним?

Аверин кивнул.

– Тогда скажи мне, только честно скажи, Гера. Это он убил… твоего отца?

– Я спрашивал. И он, глядя мне в глаза, ответил, что не отдавал такого приказа. Инициатива якобы исходила полностью от императора, который подозревал отца в измене и заговоре против него.

– Уверена, что он сказал именно это. Но я хочу знать, что ты думаешь сам. Мне хорошо известно, как вгрызаются в человеческий разум эти существа. Сначала осторожно и почти незаметно они ищут твои слабости. И как только найдут, начинают изо всех сил подливать масла в огонь. Неуверенность превращается в страх и вину. Подозрительность – в манию преследования, любовь – в необузданную страсть. Не перебивай меня, – она подняла руку, увидев, что Аверин собрался ответить. – Аркаша и Володя были знакомы с пяти лет. Вместе готовились к поступлению в Академию, здесь, в этом доме, пока твой дед воевал совместно с будущим государем Александром. Ведь род Колчаков был менее знатен, чем наш… – не смогла не ввернуть бабушка. – Но даже когда это изменилось и Володя приезжал сюда, уже будучи наследником, он вел себя… ты пойми, они с твоим отцом были как братья. Когда Аркаша подрос, он привозил в гости Володю и еще одного мальчика… Алешу, кажется, они подружились в Академии. Я прекрасно помню Рождество, когда им было по шестнадцать, твой дед был еще жив, мы устроили настоящий праздник, много говорили, веселились. Потом, когда наследник был вынужден оставить Академию из-за смерти своего отца, их пути с Аркашей несколько разошлись, но мы бывали в столице и нас принимали с такой душевной теплотой… Как он мог, Гера? Как мог Володя не доверять Аркаше? Убить его? Я просто не в силах в это поверить. Но див проникает в самую душу и может поселить там искру сомнения. А потом раздуть эту искру в огромное пламя. Он не отдавал приказа, Гера, но это он изменил императора.

– Я понимаю, о чем вы, – Аверин с некоторым удивлением обнаружил на щеках бабушки слезы.

– Я знаю, что ты понимаешь. И хочу услышать твой ответ. Ты ведь привязывал его, когда вел с собой в Шлиссельбург. Что, если он все еще имеет на тебя влияние?

Бабушка не знала даже половины всего, что было связано с бывшим Императорским дивом. И Аверин решил, что знать ей этого не следует. Тем более что она во многом права. И что именно ответить ей, Аверин не знал. Мог ли Александр специально разбудить в императоре Владимире паранойю и постоянно подогревать ее? Разумеется мог, особенно если вспомнить, как он поступил с Александром Четвертым – и совершенно этого не скрывал.

– Я не могу сказать точно, – честно ответил Аверин. – Но мой див Владимир защитит меня от захвата.

Как именно Владимир собирается это сделать, он предпочел умолчать.

– Я верю в тебя, Гера, – тихо проговорила бабушка, – но… кто защитит всех нас от него? Тебе не следовало выпускать изо льда эту тварь. И Аркаше… не следовало лезть в эту проклятую ледяную клоаку.

Она опустила голову. А Аверин, поддавшись внезапному порыву, подошел и крепко обнял ее.

– Бабушка, – проговорил он, – ваши внуки выросли. И мы справимся, я обещаю.

Старая графиня ничего не ответила. Только, протянув руку, принялась гладить его по волосам.

Окрестности склепа изменились разительно. Рядом был организован склад, где штабелями лежали плиты, покрытые серебром и предназначенные для транспортировки в Пустошь, справа размещался ангар, через открытые двери которого можно было разглядеть очертания нескольких снегоходов.

– Теперь ты понимаешь, почему мы решили перенести склеп, – заметил Василь. – Какой уж тут покой… зато все снаряжение хранится в одном месте. Можно переодеться прямо перед походом и не вспотеть по пути.

Аверин посмотрел на лежащие вокруг сугробы и рассмеялся:

– Не очень актуально в нынешнем сезоне. Эх, жалко, нельзя установить горячую ванну прямо на выходе.

– Я обдумаю это, – с совершенно серьезным видом проговорил Василь.

– Вернешься в особняк?

– Нет. Хочу хоть раз по-настоящему проводить тебя в поход. Коридор в последние недели открывали так часто, что нам разрешили во время этих процедур не покидать дом.

– Когда что-то отправляют в Пустошь, коридор не опасен. Опаснее, когда из Пустоши возвращаются колдуны. Но я надеюсь, Александр сдержит свое слово и никто лишний оттуда не вырвется.

– Ты называешь его Александром? – усмехнулся Василь.

– Да. А как его еще называть?

– И то верно. Что же, иди одевайся, тем более дамы уже закончили свои дела.

Василь указал на появившихся в конце аллеи Любаву и Екатерину Френкель. За ними шествовал Анонимус, положив на плечо что-то похожее на треногу для фотоаппарата. Во второй руке он держал весьма объемную сумку. В ней, по всей видимости, размещалось оборудование, которое чародейка собиралась взять с собой в Пустошь. Аверин повернулся и вошел в ангар. И обнаружил там кабинку для переодевания со своим именем – Василь позаботился даже о такой мелочи. Переодевшись и затянув на себе снаряжение, он вышел на улицу. Анонимус как раз закончил устанавливать треногу. Любава суетилась вокруг, контролируя процесс.

Наконец появилась Френкель. Сумка была перекинута через ее плечо.

– Это все ваше оборудование? – спросил Аверин.

– На сегодняшний день – да. И еще часть уже отправлена, – пояснила она.

– Тогда идемте, – он указал на склеп, где у входа уже ожидал плотно накормленный и получивший кровь Владимир.

Волнения на этот раз почти не было. Неужели походы в Пустошь и правда скоро станут рабочей рутиной?

Зайдя, Аверин бросил короткое:

– Все готовы? – получил положительный ответ и раскрутил звезду. И тут же ощутил, как рука Владимира крепко сжала его предплечье.

Коридор захватил, закружил, по спине ударил озноб, и рука дива превратилась в огромную когтистую лапу, продолжавшую тем не менее довольно аккуратно держать хозяина.

Наконец коридор закончился, и Владимир, опустив колдуна с чародейкой на лед, взмыл в темное небо, издав громкий предупреждающий рык. Отгонял дивов? Скорее всего. Аверин встал на ноги, протер очки и чуть не открыл рот от изумления.

В нескольких сотнях метров от выхода из Коридора возвышался громадный ледяной дворец, подозрительно напоминавший императорский дворец в Омске.

На карнизах и крышах огромных окон виднелись ледяные статуи. Но поражало не только это. Окна дворца светились разноцветными огнями, окрашивая статуи и стены в причудливые цвета. Огромная конструкция настолько ярко полыхала на фоне серого сумрака Пустоши, что Аверин невольно прикрыл глаза.

– Ну ничего себе… – пробормотала у него за спиной Френкель, – это что же, и есть убежище?

– Похоже на то, – ответил Аверин, – готовьтесь. Мы отправляемся на аудиенцию к императору Пустоши.

Чародейка достала из сумки какой-то похожий на паука прибор. Вытащила складные «антенны-ноги» и установила конструкцию размером примерно с ладонь на мерцающий узор коридора. Тотчас же из «брюшка» появилась капля крови и упала на линии.

– Этого должно хватить, чтобы удержать коридор от закрытия, – проговорила Френкель и добавила, прикрыв рот ладонью в толстой перчатке: – Заклятие скроет запах крови от дивов.

– Идемте, – поторопил ее Аверин.

Сверху снова раздался крик, и спустя мгновение Владимир приземлился прямо перед людьми. И тут же стала понятна причина его маневра: перед ними появился див. Тело крупной кошки венчала кабанья голова. Френкель вскрикнула.

– Ничего, – тихо проговорил Аверин, – не бойтесь. Судя по ощущениям, этот див слабее Владимира.

– Это… это он сожрал мою сестру и угрожал нам с матерью… – так же тихо ответила чародейка, – это главный подручный Распутина.

Владимир вполоборота развернулся к колдуну и быстро задвигал передней лапой, похожей на птичью, только с четырьмя длинными, заканчивающимися острыми когтями пальцами. Обучить химеру языку жестов оказалось несложно. Гораздо проще, чем Анонимуса, у которого никаких лап, а уж тем более пальцев в демоническом облике в помине не было.

– Владимир говорит, что надо следовать за провожатым. Бывший слуга Распутина не теряется: теперь у него новый повелитель.

Френкель кивнула. Говорить на холоде было тяжело, и Аверин невольно вновь заволновался о том, как он сам справится с переговорами. Владимир будет передавать слова Александра. Но колдуну тоже придется говорить, и много. И при этом находиться вблизи самого могущественного дива в истории. В прошлый раз при его приближении Аверин чуть сознание не потерял. Но на эти вопросы не было ответов даже у ученых нового НИИ Пустоши. И разбираться в них предстояло прямо сейчас.

Трое исследователей двинулись ко дворцу за своим кабаноголовым проводником.

А когда приблизились, Аверин с удивлением обнаружил, что не все статуи, которые издалека казались ледяными, таковыми и являлись. На широких карнизах дворца, сделанных из посеребренных блоков, совершенно неподвижно сидели дивы. Огромные химеры с рогами, острыми клыками, топорщащимися во все стороны шипами и хвостами. Освещенные огнями, струящимися через разноцветные витражи в окнах дворца, они выглядели не страшными, а скорее какими-то нереальными, словно в причудливом сне.

Провожатый остановился возле ледяных ворот, в которых Аверин узнал копию Невских ворот Петропавловки. Див заревел, отчего створки пришли в движение. Аверин посмотрел вверх: двое крылатых дивов синхронно тянули огромные ледяные створки в стороны. Остальные по-прежнему не двигались. Что же… дисциплина в новой империи впечатляла.

Проход открылся, и Владимир первым влетел внутрь, а вскоре появился и показал жестом, что можно входить.

Миновав ворота, Аверин и чародейка оказались в огромном зале с высокими арочными потолками, которые поддерживали коринфские колонны. Зал был залит светом, и, если бы Аверин не знал, что находится в Пустоши, мог бы поклясться, что это солнечный свет. И… в зале было весьма тепло! Не настолько, чтобы захотелось снять теплую одежду, но маску, закрывающую лицо, Аверин стянул и осмотрелся.

За спиной створки ворот аккуратно встали на место, и путешественники остались в зале втроем.

– Тут тепло… – с некоторым удивлением проговорила чародейка, тоже снимая маску, – и… Боже, посмотрите!

Аверин повернулся в сторону, куда она указала, и увидел диван, три кресла и стол. Самую обычную мебель, которую можно встретить в гостиной любого дома. Мебель располагалась на полу, выполненному из тех же плит, что и карнизы. Островок «человеческого мира» сильно выделялся на фоне окружающего ледяного великолепия.

– Думаю, нам туда, – сказал Аверин, – это защита ото льда, чтобы он не вытягивал из нас силу.

– Это приемный зал для людей, – согласилась Френкель. – Но где же сам хозяин дворца?

Аверин, уже добравшийся до плит, указал вперед:

– Похоже, там.

Ближайшая к «приемному залу» стена оказалась сделана из прозрачного, хорошо отполированного льда. И за ней отчетливо виднелись очертания гигантского сооружения из плит, по форме похожего на кресло.

– Это… – ахнула чародейка.

– Да. Это его трон.

И тут же возник приступ головной боли. Не очень сильной, но вполне ощутимой, к горлу на миг подступила тошнота, а за ледяным стеклом появился темный силуэт.

– Это он… – прошептала Френкель.

Император Пустоши взошел на свой трон и опустился на него. Даже сквозь ледяное стекло было видно, как трон окутала темная пелена, усыпанная разноцветным мерцанием.

– Впечатляет, – негромко произнес Аверин, понимая, что див отлично его слышит. – Я не знаком с правилами этикета, принятыми при вашем дворе, поэтому заранее прошу извинить за возможную грубость. Но приветствую вас. И искренне рад видеть.

Он повернулся к Владимиру, который приземлился на платформу за спиной, чтобы получить ответ, но химера лишь указала лапой на ледяное стекло. Аверин вновь развернулся и увидел на нем надпись, сделанную крупными буквами прямо по льду: «Этикет на приемах изначально придумали для того, чтобы затруднить возможность нападения на правителя. Мне нечего бояться. Я тоже рад вас видеть, граф. И для вашей ученой все готово. После разговора ее проводят в покои».

– Эта прозрачная стена – специально для нашего разговора? – догадался Аверин. – Признаюсь, поражен вашей изобретательностью.

«Благодарю. Да, стена для разговора, но она также защищает вас от моей силы. Лед для нее был растоплен мной и заморожен снова в специальной форме. Постепенно стена тает и истончается».

– В таком случае сколько у нас времени? – Аверин и сам видел, как исчезают буквы, стоит только их прочитать. Лед таял весьма быстро.

«Столько, сколько необходимо. Я заготовил достаточно ледяных стекол. Как только вы начнете испытывать серьезный дискомфорт, скажите. Вас выведут в безопасное место, а лед заменят».

– Этот дворец построили вы? Я не успел рассмотреть подробно, но в оформлении множество узоров, тонкой резьбы, колонн и витражей. – Аверин уже понял, что лишенный творческого начала Александр попросту скопировал виденные им в человеческом мире архитектурные элементы. Но оставался еще один важный вопрос:

– И откуда тут свет и тепло?

«Дворец строился и продолжает строиться по моему проекту. И конечно же, я принимаю в строительстве непосредственное участие. Дивы, которых вы видели на стенах, работают вместе со мной. И есть еще множество других, они добывают лед в горах, там он чище. Дворец надо постоянно обновлять, его стены не выдерживают моей силы. А тратить драгоценные плиты, полученные из вашего мира, на стены я считаю слишком нерациональным».

– Погодите, так это тепло… выходит, это ваша сила?

«Да. И свет тоже. Мое оружие – солнечные лучи. Свет, что вы видите, – естественный фон моей силы. И даже моим подданным требуется от него защита. Для этого и нужен ледяной дворец. Но снаружи этот свет выглядит красиво. Вам понравились витражи?»

И Аверин вдруг понял, что Александр очень гордится своим творением.

– Да, они прекрасны. Я никогда не видел ничего подобного, – сделал колдун вполне искренний комплимент. – Как вы их создали?

«Красители из вашего мира. Обычные, водные. Их растворяют в воде и дают застыть. Мои подданные тщательно следят, чтобы они не таяли, и вовремя заменяют новыми».

– Много ли у вас подданных? Признаться, я поражен дисциплиной. Как у вас получается их контролировать?

«Во-первых, моя сила. Она их впечатляет. Особенно некоторые ее проявления. Я могу, как вы уже заметили, убивать не прикасаясь. А мое оружие обладает колоссальной дальностью. Во-вторых, я создал для дивов безопасную зону, территорию, на которой категорически запрещено нападать друг на друга без моего личного разрешения. Нарушителей я убиваю на месте, кара неотвратима и часто наступает прежде, чем ослушник успевает довершить задуманное. На подконтрольной мне территории расположены площадки для отдыха, сделанные из тех самых плит, покрытых с одной стороны серебром. Дивы могут отдохнуть на них и даже выспаться, без страха быть сожранными или затянутыми в лед. Вы не представляете, насколько это ценно в нашем мире».

Аверин не представлял, но догадывался. И подход новоявленного императора Пустоши ему понравился. Да, до империи здесь было еще очень далеко, но сторонников привлечь уже получалось.

– Выходит, вы используете классический метод кнута и пряника? – с усмешкой спросил колдун.

«А почему нет? Он отлично работал в том мире, работает и в этом. Но это еще не все. Самая главная беда в Пустоши для тех дивов, что достигли уровней, когда уже не приходится переживать за собственную безопасность, – это скука. Бесконечно прокручивать в памяти виды ледяной пустыни или ловить ускользающие воспоминания о мире людей чрезвычайно тоскливо. Но дивы не умеют себя развлекать. А я нашел им занятие».

– Они строят дворец?

«Да. Восстановление расплавившегося, достройка новых залов, изготовление статуй и прочее. Всем на территории дворца всегда находится какое-то занятие. К тому же здесь множество ярких цветов, которые очень привлекают дивов. Я использую систему наставничества, придуманную колдунами. Она хорошо зарекомендовала себя на государственной службе. И здесь у каждого дива высокого уровня есть несколько подчиненных. Главный следит за порядком и отвечает передо мной».

Аверин посмотрел на часы и кинул Владимиру несколько капсул с кровью.

– У меня есть еще один важный вопрос. Насколько безопасным будет пребывание во дворце наших ученых? Вы контролируете дивов, но инстинктов Пустоши это не отменяет. Даже страх неминуемой кары может не удержать ваших… подданных от сиюминутного порыва сожрать пришельца из человеческого мира. А когда их станет больше…

«Это верно, инстинкты сильны. Даже я едва сдерживаюсь».

Аверин вдруг ощутил, как давит на него громада ледяного дворца. Его собственные инстинкты во всю мощь затрубили: «Опасность!» И это едва не вынудило Плеть неконтролируемо, как в детстве, выстрелить наружу. Аверин что есть силы сжал кулак и заставил себя успокоиться, не давая оружию вырваться.

Буквы на льду тут же сменились следующими:

«Вот видите. Даже вы, колдун, учившийся контролю много лет, не всегда можете справиться с инстинктом. Я очень хорошо контролирую свои желания, хотя они у меня, безусловно, имеются. Не волнуйтесь, во дворце людям ничего не угрожает. Мой разум выше желаний, и никто не войдет в двери дворца без моего позволения».

– Ваше императорское величество, могу ли и я задать вопрос? – подала голос Френкель. – А насколько опасно за пределами этих стен?

Аверин с некоторым удивлением посмотрел на чародейку. И не только из-за странного обращения. Френкель не выказывала ни малейшего намека на страх.

«В пределах безопасной зоны вас будет сопровождать охрана из верных и хорошо владеющих собой дивов. Это довольно большая территория, где есть возможность изучить и свойства льда, и местных обитателей в их естественной среде. А больше в Пустоши ничего нет. Однако полной безопасности я гарантировать не могу. Кто-то может попытаться напасть на вас и ваших охранников, я вмешаюсь, конечно, но может оказаться, что поздно. Люди очень хрупкие, даже колдуны. Кроме того, лед высасывает силу. Вам придется передвигаться так, чтобы иметь возможность отдыхать на островках из плит. И с вашими приборами могут быть проблемы. К ним мы тоже приставим охрану, но постоянно фонтанирующие энергией предметы могут вызвать непредсказуемые последствия».

– Что ж, – медленно проговорила Френкель, – я и не планировала, что окажусь на курорте.

Аверин отметил, что лицо чародейки покраснело, как от сильной жары, и она все чаще прикладывает руку к виску. Чародеи не чувствуют силы дивов, но эта мощь давила и на нее, похоже, сила этого дива была способна уничтожить любое живое существо. Да и колдун с трудом дочитал длинный текст. Буквы расплывались, и вовсе не потому, что таял лед.

Точнее, именно поэтому. Перед глазами появился разноцветный туман.

– Стеклянная стена. Ее нужно заменить, – проговорил Аверин, сжав руками мгновенно потяжелевшую голову. Однако, похоже, он лучше переносит силу дива, чем чародейка. Из-за связи? Вполне возможно.

«Хорошо. Тогда осмотрите покои, подготовленные для ученых. Там хорошая защита. Владимир проводит вас».

Аверин повернулся к своему диву. Тот сделал жест «следуйте за мной», и все трое поспешно направились к противоположной стене. В ней имелась высокая, похожая на готическую арка.

Когда подошли вплотную, Аверин увидел, что с двуглавых орлов, вырезанных на стенах с обеих сторон от арки, падают тяжелые капли, образовав на полу лужицы. Люди и див вошли в широкий ледяной коридор с такими же сводчатыми потолками, как и в зале, но более низкими. И чем дальше они продвигались, тем меньше лужиц попадалось им на пути.

– Как вы думаете, – Аверин посмотрел на свою спутницу, – эту воду можно пить?

– Это предстоит узнать, – она улыбнулась, – для меня подготовлен запас обычной питьевой воды на неделю. Но если после очистки можно будет пить местную, это окажется неплохим подспорьем. Если это вообще вода. Я соберу и отправлю с вами образцы.

– Конечно, – Аверин задумался и решил-таки задать еще один вопрос: – Вы очень хорошо держитесь. Даже мне в этом месте несколько не по себе. Неужели вы совсем не боитесь оставаться тут?

– Гермес Аркадьевич, – проговорила чародейка, – последние десять лет я только и делала, что боялась. Первый раз спокойно я заснула на тюремной койке. А потом оказалась в Пустоши, и на глазах у меня чудовища выхватывали из клетки моих товарищей по несчастью. А когда я молилась Господу только о том, чтобы он покарал лишь меня за мои грехи, но спас остальных узников, случилось настоящее чудо. Появился он и спас всех. Поэтому, понимаете, я свое отбоялась. Этот дворец для меня – самое безопасное место в обоих мирах.

Владимир сделал жест, призывающий поторопиться. Аверин снова покормил его кровью, и они двинулись дальше, пока наконец не уперлись в дверь. Дверь оказалась деревянная и сверху целиком покрытая серебром. Аверин толкнул ее, и она легко поддалась. В дверных замках в этом дворце нет никакого смысла: если кто-то из местных обитателей захочет вломиться в комнату, никакая дверь его не удержит. Впрочем, когда во дворец прибудут колдуны, они займутся усилением безопасности. А чародейка Френкель, судя по всему, полностью доверяет Александру. У Аверина даже возникло подозрение, что у новоявленного императора Пустоши появился первый подданный-человек.

За дверью оказалась длинная прихожая, размером подходящая для человека, а не для дива. Аверин, уже привыкший к широким коридорам и высоким потолкам, подумал, что это еще один элемент безопасности. Не каждый див протиснется в узкую для него щель. В прихожей, в отличие от остальной части дворца, царила тьма.

– Подождите, – сказала Френкель и достала из сумки большой фонарь.

Помещение залил свет. Серые стены из неоштукатуренных и посеребренных только со стороны соприкосновения со льдом плит выглядели уныло. Однако в стенах имелось еще четыре двери. И Аверин поневоле задумался: были ли среди создающих убежище дивов те, кто работал в строительстве или хотя бы закусил парочкой толковых архитекторов и инженеров. Или сам Александр неплохо разбирается в вопросе?

Чародейка открыла одну из дверей, и взорам исследователей предстала просторная комната, без окон, но зато со вполне человеческой обстановкой. У стены стояла кровать – узкая, с устаревшей панцирной сеткой, в изголовье имелись свернутый и связанный веревкой матрас, подушка и одеяло. Посередине комнаты возвышались стол и два простых деревянных стула. В углу стояло несколько металлических контейнеров, а с потолка свешивалась лампочка.

– Здесь есть электричество? – удивленно спросил Аверин.

– Да, – подтвердила Френкель. – Институт переправил сюда дизельный генератор и топливо.

– И вы умеете им пользоваться?

– Конечно, – ответила чародейка, – я работала в НИИ, любой сотрудник должен уметь включать аварийное питание.

– Очень хорошо. Надеюсь, проводку сделал кто-то знающий и все заработает.

– Я тоже. Но если понадобится, я смогу ее поправить. Больше всего я боялась, что дизель не запустится на морозе, но как раз с этим проблем не будет.

Она оглядела комнату.

– А ничего, вполне уютно. Могу ли я просить вас об одолжении, ваше сиятельство?

– Да.

– Передайте, пожалуйста, в институт, чтобы они включили в следующую поставку несколько банок краски. Я бы немного облагородила свое жилище, тут несколько мрачновато.

– Да, конечно… но вы разве собираетесь остаться тут без перерыва?

– Если буду хорошо себя чувствовать, то почему бы и нет? Работать в Пустоши лучше, чем отдыхать в тюрьме, – она усмехнулась. – Здесь намного интереснее, чем в моей камере в Шлиссельбурге.

Аверин еще раз оглядел комнату. В происходящем присутствовала некая ирония. В Управлении в подобных серых комнатах жили дивы, а в Пустоши – люди.

– А что в тех ящиках? Оборудование?

– Да. И еда. Если все пойдет хорошо, вы в следующий приезд привезете еще парочку таких. В них сухпаек, печенье, сухари, консервы. Пока буду питаться так, но, думаю, когда тут появятся еще люди, нужно будет организовать кухню.

Из коридора раздался рев Владимира.

– Похоже, нам пора вернуться к переговорам, – проговорил Аверин. В покоях для ученых сила почти не давила на него, несмотря даже на то, что стеклянную стену снимали. Выходит, эти помещения хорошо защищены.

На обратном пути в коридоре воды оказалось намного больше. Без защитной стены сила императора Пустоши растапливала лед еще быстрее. Оставалось только надеяться, что переговоры успеют закончиться прежде, чем дворец рухнет парламентерам на головы.

– Я считаю, что убежище соответствует запросам людей, – вынес вердикт Аверин, как только снова занял свое место на платформе. – Вы неплохо позаботились о комфорте и безопасности исследователей.

«Я сам многого ожидаю от их работы. И рассчитываю, что ваши люди будут докладывать мне о результатах исследований подробно и ничего не скрывая, как мы и договаривались».

– Обе стороны заинтересованы в том, чтобы разобраться, что из себя представляет Пустошь, – дипломатично ответил Аверин.

«Тогда у меня есть еще несколько просьб, Гермес Аркадьевич. Люди обеспечивают своих ученых всем необходимым, но я должен как-то объяснить выгоду их пребывания здесь своим подданным. Не все из них понимают перспективы исследований. Нужно что-то, что они могут получить уже сейчас».

– Я понимаю. Вы имеете в виду еду? Вы хотите, чтобы вам доставляли животных?

«Много не нужно, их получат в качестве поощрения отличившиеся и те, кто соблюдает все правила. Меня устроят куры, кролики, козы или свиньи. Но это не все. Я хочу, чтобы сюда доставили кинопроектор и пленки с фильмами. Любыми, но предпочтение стоит отдать фильмам с простым сюжетом, документальным фильмам о животных и мультфильмам. И обучить работе с кинооборудованием кого-то из ученых. Я умею, но, к сожалению, тут нет возможности принять человеческую форму».

– Что? – Аверин едва сумел сдержать смешок. – Александр, вы что же, собираетесь показывать дивам кино?

«Да. Я уже говорил, что им нужны развлечения. Кинотеатр привлечет еще больше последователей. И я не собираюсь ограничиваться только им. Еще нужны искусственные деревья, трава, камни. И прочие элементы декора. И красители, много красителей. Я хочу создать на безопасной территории оазис. Это понравится не только дивам, но и людям, которым придется оставаться здесь надолго».

– Что же, я передам ваши пожелания ее величеству. – Чем дальше, тем больше становилось понятным, что Александр затеял поистине грандиозный проект.

«Расскажите ей о том, что вы тут увидели. Это поможет ей принять правильное решение. И еще передайте императрице Софье, что я хочу провести с ней официальную встречу и заключить соглашение между нашими государствами».

– Личную встречу? – Аверин нахмурился.

Эта просьба стала неожиданностью. Но Александр однозначно не привык ходить вокруг да около.

«Да. В присутствии высших чиновников империи. И заключить пакт о торговом и научном сотрудничестве».

– Ее величество рассмотрит вашу просьбу, – проговорил Аверин с некоторым сомнением, и Александр немедленно его уловил.

«Пусть императрица Софья хорошенько подумает над моим предложением. Признание Пустоши государством станет не только большим шагом в отношениях между дивами и людьми, но и важной ступенью для признания новой правительницы другими государствами».

– В этом есть резон, – признал Аверин. – Совет примет свое решение. Однако мне необходимо уточнить, чем вы планируете торговать. Вы же сами сказали, что тут нет ничего, кроме льда и дивов.

«Лед, полагаю, людям пока не нужен, разве что ваши ученые откроют в нем полезные свойства. Поэтому, разумеется, торговать я планирую своими сородичами».

Предложение покоробило Аверина. Почему-то вспомнилось, как африканские туземные вожди продавали собственных соплеменников прибывающим на материк колонизаторам.

«Вас смущает мое решение? – Александр верно истолковал молчание колдуна. По стене снова побежали буквы: – Чем же? Неужели тем, что торговля рабами перестанет быть монополией колдунов? Или ваша мораль не приемлет продажу в рабство сородичей? Но разве сами люди не занимались этим веками? И это выгодно, даже для колдунов. Теперь не придется приносить множество жертв, чтобы вызвать сильного дива. Можно будет точно задать параметры того, кого вы хотите получить. Вы сможете выбирать».

– Да… В этом многие видят огромное преимущество коридора… – задумчиво произнес Аверин.

«Вы начали забывать главное, Гермес Аркадьевич. Дивы не люди. Наша природа – пожирать друг друга. Мы не испытываем привязанности и жалости. Но мы – разумные существа. Пребывание в Пустоши для тех, кто познал человеческий мир, считается суровым наказанием. И так было всегда, даже когда люди поступали с нами намного более жестоко, чем в нынешние дни. Поэтому желающих вернуться вполне достаточно. И сейчас вы в этом убедитесь».

Створки дверей начали медленно разъезжаться, и в зале появилось шесть огромных химер. Судя по ознобу, тут же пробравшему Аверина до костей, весьма сильных.

«По классификации, принятой у колдунов, перед вами дивы первого класса, шестого и седьмого уровней. Вы можете выбрать любого из них и в следующий раз забрать с собой. Я догадываюсь, что после войны с Пустошью в Управлении большая нехватка сильных дивов. Это вам подарок от меня».

Аверин посмотрел на Владимира. Тот, не сводя взгляда с выстроившихся в ровную шеренгу дивов, медленно опустил голову.

– Владимир решит, кто подходит больше всего. А Управление к моему следующему визиту сюда подготовит жертву.

«Заметьте, всего одну. И не нужно будет даже пускать ей кровь. Достаточно просто усыпить. При обычном вызове для дива такого уровня необходимо было бы принести в жертву не меньше трех человек и применить пытки».

Владимир приблизился к шеренге, и Аверин понял, что его див проводит собеседование. На стене же появились новые буквы.

«Чем лучше колдуны будут относиться к дивам, тем больше дивов захочет пойти на службу. И даже несмотря на то, что служить мои подданные будут людям, они все равно останутся моими подданными. И я продолжу присматривать за ними».

Аверин промолчал. У этой медали была и вторая сторона. Когда слухи об изменениях в Пустоши распространятся среди дивов, сколько их захочет вернуться из человеческого мира в родные края? Прежде отправку в Пустошь дивы воспринимали как суровую кару. Но что они решат теперь? Не возникнут ли серьезные проблемы с контролем у тех, кто прежде был весьма послушен?

Мир менялся слишком стремительно. И Аверину подумалось, что люди хлебнут еще множество бед с этим «императором Пустоши».

Владимир тем временем закончил разговор и указал лапой на химеру – тощего медведя с лошадиной головой. У химеры имелись широкие крылья, что делало ее похожей на странное и гротескное подобие Пегаса.

– Почему он?

Владимир ответил на языке жестов:

«Это она, и я знаю ее. До прихода в Петербург красных она служила в Управлении, потом, по нашим сведениям, погибла вместе со своим колдуном. Однако, как оказалось, ее отправили в Пустошь. В памяти дивы уже появились большие пробелы, но кое-что она помнит, а значит, имеет опыт госслужбы».

– Хорошо.

Голову снова пронзила боль. В зале находилось слишком много сильных дивов.

– Благодарю за подарок, – сказал Аверин темному силуэту за ледяным стеклом, – однако мне пора возвращаться.

«Согласен, Гермес Аркадьевич, аудиенцию можно завершить. Но дайте мне минуту, нужно позаботиться об одной небольшой проблеме, связанной с вашим возвращением».

– Что-то случилось?

Неужели прибор, специально созданный для обновления знаков коридора, все-таки привлек внимание кого-то из «подданных»? Конечно, на случай непредвиденной ситуации, если Аверин не вернется в положенный срок, колдун снаружи откроет коридор. Но ждать придется долго – и у самого выхода, а не в теплом дворце.

«Не волнуйтесь. Просто курьезное происшествие. Рядом с вашим коридором открылась яма из тех, в которых появляются на свет бесята. Такие ямы – лакомство для более старших моих подданных. И они не поняли, распространяется ли мой запрет на нападения на яму. Их там собралось уже с десяток, и может начаться драка. Надо расчистить вам путь».

– Подождите! – воскликнула Френкель. – Мне очень нужно осмотреть эту яму!

«Вы можете это сделать. Я разгоню спорщиков».

– И только в моем сопровождении, – добавил Аверин. – Если я не закрою вас щитом, бесята разорвут вас.

– Поняла. Вы сможете поймать нескольких? Я подготовила для них клетки. Колдуны планируют их исследовать.

– Да, конечно. Заодно соберете образцы для передачи.