Глава 13

Кузя зашел в общежитие и довольно осмотрелся. Пахло свежей краской, на первом этаже суетились дивы, разворачивая длиннющий рулон линолеума. Казимир стоял с ножом в руке и внимательно рассматривал что-то на листке бумаги. Он собирался раскроить только что привезенное покрытие согласно чертежу. Застелить пол современным и модным материалом потребовал Кузя. Линолеум намного дешевле деревянного паркета, с него проще смывать грязь и кровь, а в случае серьезных повреждений недолго заменить. Толстым утепленным линолеумом было решено закрыть старые потертые и холодные плиты в комнатах дивов. А серый, унылый бетон в коридорах и фойе выложили яркой узорчатой плиткой. Стены выкрасили в светлый бежевый цвет. Кузя, конечно, хотел выбрать что-то поцветастее, но и так стало свежее и чище, несмотря даже на заляпанный краской пол.

Но самое важное мероприятие предстояло сегодня. Гермес Аркадьевич подписал указ о премировании разноцветной одеждой и украшениями для комнат отличившихся дивов, но кроме этого, унылую робу, больше похожую на тюремную, было решено заменить на что-то более подобающее важным государственным служащим. Гермес Аркадьевич уже почти доверил выбор Кузе. Однако в процессе обсуждения к походу в магазин захотел присоединиться колдун Сергей. И это еще полбеды: в конце совещания педант Владимир тоже решил поучаствовать в выборе, и теперь точно не получится разгуляться.

– Я готов! – послышалось откуда-то сверху, и Савелий чинно спустился по лестнице, на ходу надевая шапку. Волосы его еще не успели высохнуть после душа: он испачкался, когда занимался покраской второго этажа.

– Сергей Дмитриевич разрешил мне присоединиться к вашему походу по магазинам, – поспешно пояснил он, заметив удивление Кузи. – Мы же зайдем в строительный? Поможешь мне выбрать обои?

– С розами? – рассмеялся Кузя.

– С розами, – Савелий смущенно и неуверенно улыбнулся, – с такими, как в гостиной у Сергея Дмитриевича. Очень красиво.

– Ну, точно такие же мы брать не будем, но выберем не хуже, обещаю. – Кузя хлопнул Савелия по плечу, после чего наклонился к самому уху и прошептал: – Пойдем покажешь.

– А, да.

Вдвоем дивы вышли из общежития, обошли здание архива и остановились во дворе-колодце возле подвального приямка.

– Вот, – Савелий стянул шапку и, наклонившись, убрал волосы, открывая шею. К его ошейнику был приделан прямоугольник из темного материала, испещренный микроскопическими знаками и символами. Посередине торчал прозрачный то ли штырек, то ли маленькая лампочка.

– Ух ты… – протянул Кузя, – как оно работает?

– Сейчас покажу. Только долго нельзя, это очень сильная нагрузка на колдуна. Но я предупредил Сергея Дмитриевича.

Палец Савелия коснулся бугорка, и тот засиял зеленоватым светом.

И тут же Кузя ощутил исходящую от Савелия силу. Она выросла настолько внезапно, что Кузя даже инстинктивно отпрыгнул в сторону. Когти сами собой выскочили из пальцев, высунувшись через крупные петли вязаных варежек.

– Обалдеть!

– Я еще не привык, – Савелий поежился и отключил прибор, – и наставником меня назначат только через месяц. Я стану наставником у самых слабеньких новичков, но мне все равно очень страшно. Вдруг я не справлюсь? И эта штука, талисман усиления… ее нужно применять как можно реже. Она забирает много сил у колдуна, и мне это совсем не нравится. Даже для Сергея Дмитриевича это очень вредно.

Об этом Кузя знал. С талисманом, сделанным Екатериной Френкель, ему довелось столкнуться во время сражения с гигантской обезьяной. Чародейский талисман обладал поистине чудовищными возможностями: построенный на заимствовании и отражении энергии, он наделял носившего его дива силой, чуть большей, чем у его противника. Но делалось это за счет колдуна-хозяина, огромной нагрузки на его сердце и нервную систему. Не случайно мать Френкель потеряла способность ходить и преступницам пришлось похищать девочек-колдуний.

Себе Кузя такой талисман не хотел: слишком беспокоился о здоровье Гермеса Аркадьевича. Но молодой колдун Сергей для важного эксперимента вызвался сам, пообещав, что выдержит, если талисман не придется применять слишком часто.

– Если понадобится, обращайся за советом, – предложил Кузя.

– Спасибо, – обрадовался Савелий. – Пойдем встретим хозяина.

Они переместились к крыльцу Управления. Колдун Сергей как раз спускался по ступеням. Вид у него был несколько взмыленный, будто он только что закончил долгую пробежку.

– Ты показал? – спросил он.

– Да, хозяин, – Савелий поклонился. – Я хотел подняться и помочь вам одеться. Но не успел.

– Ничего, я сам умею, – рассмеялся колдун. – Сейчас дождемся Владимира и поедем. А после магазинов предлагаю сходить в кино.

– Класс! – воскликнул Кузя. – В кинотеатре мы ведь купим тех вкусных вафель, со сгущенкой?

– И шоколадных орешков… – скромно добавил Савелий.

– Обязательно, целый кулек! – пообещал его хозяин.

Дверь открылась, но вместо ожидаемого Владимира по ступенькам зацокала каблучками чародейка Меньшова. В руках она сжимала толстую синюю папку. Кузя обалдело уставился на старую знакомую, но еще больше изумился, когда колдун Сергей бросился ей навстречу.

– Женя! – воскликнул он, подхватывая девушку на руки прямо со ступенек. – Ты решилась? Ну наконец-то!

– Я тоже рада тебя видеть, Сережа, поставь меня на землю, пожалуйста, а то завтра об этой сцене донесут твоей невесте с такими подробностями, что ты ушам не поверишь.

– Глупости, – рассмеялся Мончинский, – Любава про тебя знает. И вы с ней обязательно подружитесь.

– Если меня примут, я ведь только подала документы, – пожала плечами Меньшова.

– Обязательно примут, ты ведь такая умница! – колдун Сергей наконец заметил ошарашенные лица дивов и пояснил: – Это Евгения Меньшова, она мне как старшая сестра. Ее отец… он учил меня обращаться с оружием, а она потом мазала ужасно вонючей мазью от ожогов. Запах стоял такой, что меня как-то даже в общежитие не пустили.

– Зато наутро ты приходил на тренировку как новенький, – фыркнула чародейка, – ну, может, слегка попахивал камфорой.

– Здрасьте, – сказал Кузя, – давно не виделись.

– Рада вновь тебя видеть, Кузьма, – приветливо воскликнула Меньшова.

– О, так вы знакомы? – удивился колдун Сергей.

– Еще как. Я его за пазухой прятала.

Кузя демонстративно зашипел и показал язык.

– Ах да… Кузя же провел в Академии несколько дней… Слушай, раз мы так удачно встретились, может быть, составишь нам компанию по магазинам? А потом в кино. Мы идем выбирать новую форму для общежития, но на столь важное дело в результате собрались одни мальчики. Да еще вместе с Владимиром. Представляешь, что мы там навыбираем?

– Вообще-то с вами я! – возмутился было Кузя, но колдун Сергей весьма демонстративно вздохнул:

– Именно этого я и опасаюсь… О, вот и Владимир!

– Что же, – девушка посмотрела на спускающегося по лестнице главдива, – если никто не против, то я, пожалуй, не откажусь. Как и от кино. Сегодня оказался довольно сложный день, хорошо будет развеяться.

Кузя посмотрел на чародейку с подозрением, но потом кивнул и пожал плечами:

– Фильм может оказаться очень страшным. Чур не пугаться!

Чародейка самоуверенно хмыкнула, а Савелий слегка округлил глаза.

– Насколько страшным? – уточнил он.

И все рассмеялись.

Прошло три месяца. Едва отгремели февральские вьюги, как выглянуло теплое мартовское солнышко, моментально слизнув снег с городских улиц. Весна наступала.

Днем полюбовавшись в окно, как воробьи купаются в сверкающих на солнце лужах, Аверин осознал, что за лавиной важных и неотложных дел едва заметил, как пролетела зима.

Свежий и теплый весенний ветер так маняще врывался в форточку, что хотелось, расстегнув пальто, прогуляться вместе с ним пешком по Дворцовой набережной, и дальше, на мост… Но сегодня, как и всегда, придется задержаться и провести вечер на службе.

Аверин пригубил принесенный Кузей кофе и оглядел собравшихся в кабинете. Владимир с обычным непроницаемым видом стоял возле окна, Сергей Мончинский сидел напротив в кресле. Кожа между его бровями собралась в складку: молодой колдун напряженно думал. Савелий, стоящий рядом с хозяином, выглядел настороженным и несколько испуганным, и его нижняя губа слегка подергивалась. Кузя находился у Аверина за спиной, лица его колдун не видел, но отлично ощущал по связи, что Кузя тоже не очень доволен.

Аверин вздохнул и продолжил объяснять:

– Поймите, Сергей Дмитриевич, речь совсем не о геройстве. Этот прибор пока существует в единственном экземпляре. Френкель, насколько я знаю, работает над вторым, но у нее в Пустоши мало времени и возможностей, а в институте в Колтушах она бывает редко. Да и испытания еще не завершены, правильно, Савелий?

Див вздрогнул от неожиданности, но тут же поклонился.

– Именно так, ваше сиятельство. Я его применял всего три раза и то на тренировках, – зачастил он. – Феофан больше не цепляется ко мне. А после того как он подрался с этой новенькой, которая вовсе не новенькая, совсем притих. Даже душевую моет по первому требованию!

Дела обстояли именно так, как говорил Савелий. Дива Аксинья, выбранная в Пустоши Владимиром из-за того, что прежде уже служила в Управлении, отлично показала себя буквально в первую же неделю: помогла своему хозяину, старшему следователю Колесникову, арестовать графа Старкова, столкнувшего с лестницы мать своей супруги и пытающегося выдать происшествие за несчастный случай. Однако бедная старушка, вопреки чаяниям графа, выжила, пришла в себя и даже дала показания. Во время ареста Аксинья ловко отвлекла фамильяра и помогла загнать его в клетку, чтобы сильный див не помешал надеть на хозяина наручники.

Колесников очень хорошо отзывался о новенькой: она не только безупречно вела себя на службе и в общежитии и беспрекословно выполняла приказы, но и показывала отличные навыки оперативной работы, что, впрочем, не было удивительно. Она провела в Пустоши чуть больше полувека, для дива высокого уровня это не так уж и много. И Аверин, и Владимир были уверены, что Аксинья прибыла на службу в качестве шпионки Александра. Однако то, что прежде она провела много времени в Управлении, давало шанс перетянуть ее на сторону старых сослуживцев. Поэтому Владимир не зря тратил силы на ее тренировки и восстановление старых навыков: под видом дополнительного обучения он аккуратно пытался ее перевербовать.

Месяц назад Колесников и Аксинья провели показательную тренировку, на которой все Управление смогло убедиться, насколько слаженно действуют опытный колдун и новенькая. И на следующий день Владимир подал рапорт о назначении дивы наставницей. Это тоже было частью плана, и Аверин очень надеялся, что они с главдивом не ошибаются в расчетах.

Назначение ожидаемо вызвало недовольство москвичей и особенно Феофана. Но на этот раз он не стал устраивать беспорядки. Соблюдая все правила, он бросил Аксинье вызов. Аверин подписал бумагу, разрешающую бой, и на следующий день узнал, что Феофан поединок с треском проиграл. После этого случая с задирой проблем больше не возникало.

Группа молодых дивов, наставником которой назначили Савелия, тоже вела себя вполне прилично. И в этом не последнюю роль сыграл Кузя, которому новички натурально заглядывали в рот.

В результате в общежитии удалось навести порядок.

– Но… кто тогда? Вы? – прервал размышление Аверина Мончинский. – Владимир, конечно, намного сильнее и опытнее Савелия. У него есть хоть какие-то шансы. Но все равно, нагрузка огромная… Тем более что к вам еще будет привязан этот… император, со всей его ужасающей мощью. Вы просто не сможете сражаться.

– Вот! И я то же самое говорю! Я против! Нельзя… – тут же начал возмущаться Кузя, но Владимир так на него зыркнул, что див прикусил язык.

– И вы сами сказали, – продолжил Сергей, – что и на Анастасию, нашего Императорского дива, этот амулет тоже надевать нельзя. Ведь если… что-то пойдет не по плану, произойдет колоссальный скачок силы. Выдержит ли его государыня?

– Вы правы, – согласился Аверин, – жизнью ее величества мы рисковать не вправе, это даже не обсуждается.

У этого решения были и другие, скрытые мотивы. На тайном совете, где присутствовал Аверин, участники сошлись во мнении, что у Анастасии слишком тесные связи с бывшим Императорским дивом, и природу их отношений до конца выяснить так и не удалось. Поэтому самая очевидная кандидатура защитника была отклонена.

– Именно поэтому так важно…

Договорить Аверин не успел. Владимир неожиданно отступил от окна, занавеска колыхнулась, и посреди кабинета появилась наставница Инесса.

– Вы правы, Гера, и вы, Сережа. Если что-то, как вы выразились, «пойдет не по плану», этот див уничтожит всех присутствующих на встрече в мгновение ока. Но вам больше не нужно ломать голову. Решение принято. Чародейскую игрушку надену я.

– Тетенька Инесса, – подал голос Кузя, – да ведь ректор Меньшов совсем старенький дедушка. Он же сразу помрет!

– Он один из самых сильных колдунов, – совершенно спокойно ответила Инесса, – я заберу у него всю силу, и ее должно оказаться достаточно, чтобы я успела загнать это… бывшее величество в заранее подготовленный алатырь. А вы, Гера, запустите звезду и отправите его обратно в Пустошь. К тому же никто не удивится, что на столь значимое событие приглашен ректор Академии, наоборот, было бы странно, если бы его самого и его дивы там было. А эффект внезапности может сыграть главную роль. Впрочем, – она оглядела Аверина с ног до головы, – я надеюсь, до крайних мер дело не дойдет. И вы, Гера, об этом позаботитесь.

Дива запустила руку под мантию, и на ее вытянутой ладони появилась небольшая восьмигранная пластинка, на первый взгляд покрытая узором из эмали. Но Аверин знал, что это не эмаль, а расплавленные в особом зачарованном тигле кристаллы рубина, сапфира и топаза. В центре сверкал довольно крупный алмаз.

– Академия все же успела… – медленно наклонив голову, проговорил колдун и протянул руку. Приятная тяжесть захолодила ладонь, а по позвоночнику пробежала волна силы.

– Что это, ваше сиятельство? Похоже на жетон, – Сергей встал и подошел поближе. А Савелий, переместившись следом, вытянул голову, заглядывая хозяину через плечо.

– Верно, Сережа, эта вещь и правда похожа на полицейские жетоны, – пояснила Инесса, – именно к таким талисманам владения привязывают дивов Академии. В частности, к похожему, очень древнему, привязана и я. Но этот новый талисман намного мощнее, чем все, что создавалось ранее. Ученые Академии в срочном порядке разрабатывали свежие и усовершенствовали старые заклятия. Мы надеемся, что их будет достаточно, чтобы сдержать даже такого сильного дива, как тот, встреча с которым нам предстоит. А остальное зависит от вашей силы и воли, Гера. И я уверена, вы справитесь.

Аверин обменялся взглядом с Владимиром, и тот едва заметно наклонил голову в знак того, что понял. Связь с главдивом становилась все сильнее. Аверин считал, что причина тому – регулярные походы в Пустошь, которых они совершили уже пять. И дважды из них Аверин сопровождал туда и обратно колдунов. К счастью, если все пойдет по плану, колдуны скоро смогут отправляться в Пустошь самостоятельно.

– Как он работает? – Аверин вытянул руку, давая всем присутствующим возможность рассмотреть артефакт. Кузя тут же наклонился, понюхал, вытянул палец, но, приблизив его кончик к талисману, быстренько отдернул.

– Ого… – с явным уважением протянул он, – серьезная штука.

– Да, – подтвердила Инесса и добавила, отвечая на вопрос Аверина: – Вы используете его так же, как обычный жетон. Свяжете со своей душой при помощи крови, потом привяжете к нему дива и вплетете в ошейник. Но есть нюанс, и его тоже необходимо учитывать. Див, которого вы будете привязывать, необычный. И главное отличие не в силе, а в том, что он не теряет в Пустоши физическое тело. Это значит, что прописать приоритеты не получится.

– Но зато, возможно, в его приоритетах до сих пор числится защита императорской семьи, – пошутил Аверин, но Инесса кивнула с совершенно серьезным видом.

– Да, мы тоже на это надеемся. Но обряд овладения не будет обычным, мы ни в чем не можем быть уверены.

Аверин сглотнул появившийся в горле ком. Он до сих пор помнил, как легким движением пальца Александр порвал его ошейник.

– Да, я понимаю, – проговорил он, – но в любом случае я благодарен Академии за старания.

– Не за что, – усмехнулась Инесса. – Академия просто выполняет свои прямые обязанности. А теперь разрешите откланяться. Встретимся в Омске.

Дива поклонилась, а мгновением позже из окна вылетела серая сова.

– Ну вот все и разрешилось, – постарался ободряюще улыбнуться Аверин. – Видите, Сергей, вам не придется в этом участвовать, всем займутся, кхм, профессионалы.

– Ох, Гермес Аркадьевич, я хоть и волнуюсь за Алексея Витальевича, все равно, наверное, рад, – смущенно улыбнулся Сергей. В его голосе действительно слышалось облегчение.

– А уж я-то как рад… – тихонько пробормотал Савелий.

– Что же, – Аверин убрал талисман подчинения в карман, – с этим вопросом мы закончили. Теперь все, что я могу, – это пожелать нам всем удачи.

Огромное зеркало, занимавшее в зале вызовов изрядную часть стены, отражало одетого в парадный мундир императора Александра V. Див был чрезвычайно похож на знакомое каждому подданному Российской империи изображение на парадном портрете, и Аверин поймал себя на том, что мысленно снова назвал его императором. Но чему удивляться, мундир действительно когда-то принадлежал Александру, и, если ее величество Софья подпишет договор, этот див вскоре снова будет признан императором.

Если переговоры пройдут успешно.

Если не случится никакой трагедии…

Взгляд Аверина остановился на многолучевой трехъярусной звезде, украшавшей ошейник дива. Она чуть заметно сияла, и в этом сиянии угадывались разноцветные переливы.

Александр, заметив направление взгляда колдуна, коснулся звезды пальцем, потом аккуратно потянул цепь на шее и широко и располагающе улыбнулся:

– Выглядит почти как орден. И отлично сочетается с мундиром. Благодарю, что разыскали мои старые вещи.

– Не стоит благодарности, – сдержанно проговорил Аверин, наблюдая за манипуляциями дива. – Для вас приготовлен обед в синей столовой. Перед приемом необходимо плотно поесть.

– Я вижу, господа колдуны все тщательно продумали, – по-прежнему любезно улыбаясь, заметил Александр. – Важно накормить «чудовище из Пустоши», а то вдруг оно набросится на министров и почтенных иностранных наблюдателей… Вы же пригласили представителей других государств на такое грандиозное событие?

Аверин почувствовал, что стало труднее дышать. И тут же к ощущению, что в легкие насыпали песка, добавились жар и неприятное покалывание: замерший невдалеке у стены Владимир готовился высвободить демоническую форму, а у Кузи, стоящего по стойке «смирно» рядом, приподнялась верхняя губа, обнажая изрядно увеличившиеся клыки. Александр молниеносно приблизился к дивам.

Владимир не шелохнулся, Кузя же, сумев преодолеть инстинктивный страх, превратил свой оскал во вполне дружелюбную улыбку.

– Ты чего это творишь? – вопросил он. – Мы же друзья, сам говорил.

Александр на мгновение замер, и Аверину показалось, что лампы, освещающие зал, сперва потускнели, а потом вновь вспыхнули нестерпимо ярким светом.

– Друзья? – едва слышно повторил он, но его голос резанул по ушам так, что Аверин на миг ощутил боль. – Разве настоящие друзья заманивают своих друзей в ловушку? – див указал на звезду. – Так ли я встречал вас в своем дворце, Гермес Аркадьевич?

Внезапно напряжение спало. Лампы приобрели обычный вид и больше не били в глаза. Владимир немного расслабился, а Кузя смущенно уставился в пол.

– Ну… понимаешь, – начал объяснять он, но Александр очень по-человечески махнул рукой:

– Я и не ожидал ничего иного. Свою слабость люди всегда компенсируют хитростью, это основа человеческой эволюции. Мне больше интересно, для чего тут вы двое, – он внимательно посмотрел на Кузю и перевел взгляд на Владимира. – Неужели хоть у кого-то могла возникнуть мысль, что вы в силах помешать, если я захочу напасть?

Медленно подняв палец, он почти коснулся кончика носа Владимира. Тот остался неподвижен, а по губам Александра скользнула усмешка:

– Я понял… ты здесь не для того, чтобы меня остановить. Ты здесь для того, чтобы убить своего колдуна, если я, несмотря на все ваши ухищрения, сумею захватить его разум. Глупо, ох как глупо…

Аверин успел заметить, как широко распахнулись глаза Кузи: юный див не знал об этом плане.

Но высказать свое недовольство Кузя не успел. В следующую секунду Александр развел руки, и обоих полицейских дивов мгновенно разметало в стороны. Однако, врезавшись в стены, они не упали на пол, а остались висеть, как бабочки, пришпиленные иглой.

– Итак, как видите, с этим планом вы уже опоздали… – насмешливо произнес Александр и повернулся к Аверину. – Как думаете, сколько времени мне понадобится, чтобы разорвать в клочья ваших слабеньких помощников? Боюсь, вы и представить не можете таких малых величин. И что теперь будете делать? Ваш ход, Гермес Аркадьевич.

Аверин глубоко вздохнул, усилием воли заставив успокоиться бешено колотящееся сердце. Сейчас станет ясно, чего стоят ученые Академии и чего стоит он сам.

Негромко и спокойно он скомандовал:

– Отпусти.

Голову пронзила боль, и потребовалось усилие воли, чтобы не схватиться за нее обеими руками. Но Кузя и Владимир тут же очутились на полу.

А на лице Александра отразилось удивление, неожиданно сменившееся неподдельным восторгом.

– Какое… давно забытое чувство… – он даже поцокал языком. – Вы знали, что последним человеком, который имел силы приказывать мне, был князь Нобунага из рода Ода? Но он был дерзким и совершенно бесстрашным. А я в те годы еще не успел стать настолько могущественным. Вы же не устаете меня удивлять, Гермес Аркадьевич. Я ведь уже говорил, как вы мне нравитесь?

Головная боль исчезла.

– Да, и не раз, – Аверин мельком посмотрел на своих дивов. Они уже заняли свои прежние места. Кузя подозрительно молчал, и по его застывшему лицу и грозно сдвинутым бровям Аверин понял, что див яростно ругает Владимира по ментальной связи.

– Браво, граф, – продолжил расточать похвалы Александр. – Без сомнений, это не последний козырь у вас в рукаве. И мне остается уповать только на то, что вы не желаете обмануть меня и заставить служить людям в своем мире, а лишь предприняли разумные меры предосторожности, – див слегка неуверенно развел руками.

Однако Аверин ни на грош не поверил его растерянному виду. Потянув ошейник, Александр убедился в его прочности, но это совсем не означало, что при желании он не сможет его порвать.

– Безусловно, это только страховка… от непредвиденных обстоятельств, – вполне искренне заверил его Аверин. – Я и сам до последнего момента не знал об этом артефакте. Поэтому не предупредил в свой последний визит.

– Понимаю-понимаю. И нисколько не обижаюсь. Точнее, обещаю этого не делать, но в обмен на одно маленькое условие. Расскажите, что еще вы приготовили. Мой бывший дворец окружают дивы из Академии и Управлений со всей страны? В зале переговоров подготовлен гигантский алатырь? Что-то еще?

– Да, в столице сейчас очень много верных дивов. Но никакого алатыря в зале, насколько мне известно, нет. – Аверин сказал правду. Алатырь, куда Александра должна была в случае опасности доставить Инесса, безусловно, имелся, но не в зале, где будут присутствовать императрица и множество важных сановников. Он был подготовлен в помещении по соседству.

Наставница Инесса и являлась секретным оружием всей операции. Но этой информацией Аверин делиться с Александром не собирался.

Однако оставался еще один важный момент, который Аверин немедленно озвучил:

– Вам придется использовать личину, нельзя, чтобы непосвященные видели ваш истинный облик.

– О, понимаю… иностранные гости, да и среди высших чиновников империи много тех, кто до сих пор ничего не знает… что же, пусть государственная тайна таковой и останется. Но личина – это как-то банально. Я приготовил кое-что получше.

– Что же? – немедленно напрягся Аверин.

– Доверьтесь мне, Гермес Аркадьевич, и я вас не подведу.

В обеденном зале Александр без ложной скромности уселся во главе стола и указал Аверину на свободное кресло:

– Не желаете присоединиться?

– Благодарю, я не голоден, – Аверин сел на кушетку возле стены. Его дивы остались за дверью.

– Ах, Гермес Аркадьевич, что же делает с людьми государева служба, – картинно посетовал Александр. – Вы стали таким суровым. А прежде, помнится, любили пообедать в свое удовольствие… Что же, а я не откажусь.

Он придвинул к себе тарелку ароматного горячего борща и зачерпнул дымящуюся алую жидкость ложкой.

– М-м… Этот запах… И этот прекрасный и такой знакомый вкус… Неужели вы отыскали и пригласили моего любимого повара?

– Ее величество желала сделать вам приятное, – Аверин отметил, что Александр не только узнал свою старую одежду, но и с абсолютной точностью опознал одно из любимых в прежней жизни блюд. Выходит, его память даже в Пустоши продолжает сохранять мельчайшие детали. – Императрица также распорядилась насчет мундира. В вашем тренажерном зале был обнаружен целый гардероб. Прямо рядом с секретным выходом.

– Согласитесь, неплохо было придумано. Защищенный зал, коридор, одежда… если бы кто-то, кхм, раскрыл меня в этом дворце, у меня не возникло бы проблем с тем, чтобы его покинуть.

– Не расстраивайтесь, – Аверин не смог сдержать улыбки, – этот коридор помог победить Распутина. Так что ваши старания не прошли даром. Кстати, удовлетворите мое любопытство. Тот огромный тренажерный зал, для чего он вам? Неужели вы проводили совместные тренировки с императором Владимиром?

– Вас это удивляет? – Александр посмотрел с легким прищуром. – Бывало и такое, но не часто. Я немного обучал прежнего императора, хоть боевым колдуном он был, мягко скажем, не слишком выдающимся. Но странно, что вы не поняли назначения этого помещения. Это моя клетка. Просторная и очень хорошо защищенная, к тому же оборудованная всем необходимым. Его величество ведь остался последним в роду. А я, несмотря на всю свою мощь, див и был привязан к нему заклятием.

– Вы опасались, что он… погибнет раньше, чем вы сможете реализовать свой план?

Александр нахмурился. И Аверин ощутил, что выражение «тяжелый взгляд» вовсе не метафора.

– Гермес Аркадьевич, разве вы не видите, что я всеми силами стараюсь заслужить ваше доверие? Но вы по-прежнему остаетесь не лучшего обо мне мнения. Однако знайте, я не оставлю своих попыток и буду пробовать снова и снова. И сейчас тоже отвечу откровенно. Я хорошо относился к этому человеку. Он не был злобным, коварным или жестоким, что бы вы там о нем ни думали. У нас были хорошие отношения задолго до того, как я коснулся его разума. И вот вам интересный факт семейной истории: он не позволил вашему отцу препарировать меня, хотя тот настойчиво просил разрешения.

– Видимо, к вам он относился лучше, чем к отцу, – пробормотал Аверин. Но тут же напомнил себе, что необходимо быть внимательнее. В Пустоши, где он прежде встречался с Александром, связь с дивом практически не ощущалась. Но в человеческом мире риск захвата увеличивался многократно. Нельзя позволять играть на своих эмоциях, особенно с помощью воспоминаний об отце. Но один вопрос Аверин не задать не мог. Даже несмотря на опасность вторжения в свой разум: – Вы специально сыграли на слабостях императора Владимира и его отношении к вам? Превратив в параноика?

Александр упер в него проницательный взгляд.

– Я понимаю, о чем вы. Но вы ошибаетесь. Если бы тот человек ненавидел меня или боялся, захватить его стало бы намного проще. Но вы, колдун, знаете это не хуже меня. Так же как и то, что единственный верный способ избежать захвата – это не привязывать к себе дива.

Он рассмеялся, но тут же его лицо вновь стало серьезным.

– Вы плохо себе представляете, что такое власть, Гермес Аркадьевич. Верховная власть, я имею в виду. Убеждение в том, что в твоем ближайшем окружении могут оказаться враги, – не паранойя, а обычная разумная предосторожность. Потому что они там, безусловно, имеются. Люди, волею судеб оказавшиеся у самой верхушки, нечасто руководствуются благими побуждениями. К тому же никто не отменял банальные человеческие обиды, как вышло с вашим дядей, Василием Метельским. А ведь он был одним из самых верных. Понимаете? Как распознать момент, когда соратник превращается во врага? Мне не нужно было взращивать паранойю. Для нее имелись все основания. И я не оправдываю императора Владимира, я просто хочу, чтобы вы поняли. Это касается всех правителей, в том числе и вашей юной императрицы. Корона тяжела даже для дива. А человек… человек должен иметь стальные нервы и железную выдержку. А еще правителю требуется поддержка достойных людей, не дворцовых лизоблюдов, а по-настоящему радеющих за страну и порядок. Поэтому после всех официальных торжеств я попрошу разрешения встретиться с ее величеством наедине. Хочу дать ей несколько советов, которые она может счесть полезными.

– Могу я узнать, с какой целью? – для порядка поинтересовался Аверин, хотя уже знал ответ.

– Мне нравится эта страна. И эта девочка.

Он снова взялся за ложку.

– А теперь, с вашего позволения, я уделю должное внимание этому роскошному обеду. По протоколу вечером состоится банкет, но, боюсь, колдуны оказались правы, ждать так долго я не в силах.

То ли Александр действительно не мог сдерживаться, то ли просто не считал нужным этого делать, но ел он как настоящий див. Тарелки, наполненные с горкой салатники и прочие емкости разнообразнейших форм пустели на глазах, и Аверин даже заволновался, что еды не хватит, ведь перемен блюд на этой трапезе предусмотрено не было.

Однако когда див отставил в сторону очередную тарелку, раздался стук в дверь. Александр вопросительно посмотрел на Аверина, но тот только недоуменно пожал плечами и сказал:

– Войдите.

Дверь распахнулась.

Министр двора граф Апраксин появился на пороге и вежливо склонил голову, а потом проговорил, демонстративно глядя исключительно на колдуна:

– Гермес Аркадьевич, прошу вас поторопиться с кормлением… этого дива. Церемония вот-вот начнется, нельзя заставлять государыню ждать…

Договорить он не успел. Александр поднялся, и на его лице заиграла улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.

– Какая встреча, любезный граф! – воскликнул он. И Апраксин вздрогнул, узнав голос.

– Но почему же вы не смотрите на «этого дива»? Ах да, чуть не запамятовал: у вас же слабые глаза, а вы по-прежнему избегаете возможности пользоваться очками. Но, может быть, так вам будет видно лучше?

Он переместился к министру.

Лицо Апраксина вытянулось и побледнело. А секундой позже пошло красными пятнами.

– Это… возмутительно, – неуверенно пробормотал он, – что ты… вы… себе…

Аверин подскочил к ним. Судя по реакции, Апраксин не входил в круг посвященных. Нужно срочно убрать его из комнаты.

Однако, видимо посчитав, что упоминание про «кормление дива» не соответствует статусу правителя самостоятельного государства, Александр не собирался останавливаться.

– Вас что-то смущает? – любезным тоном спросил он.

– Еще как!.. Эта личина! Ты, убийца, чудовище! Как ты вообще посмел использовать ее?!

– Ах эта личина… – Див сделал несколько медленных шагов, заставляя Апраксина отступить к выходу.

Аверин взял министра под локоть и постарался вывести за дверь, но тот уперся.

– Оставьте меня, Гермес Аркадьевич! И уймите свое чудовище. Вы же колдун! Ведь это… эта клоунада… плевок в лицо государыни нашей Софьи и всей Российской империи! – теперь уже во весь голос кричал он.

– Неловкий момент, да? – неожиданно раздался сзади знакомый, слегка насмешливый голос. – А ведь князь Бестужев просил вас… кхм, немного подождать, дорогой Петр Васильевич.

В дверях появился Меньшов, а в полушаге за его плечом – Инесса. И Аверин поймал себя на мысли, что испытал изрядное облегчение при виде ректора и дивы. Слова министра начали переходить допустимые границы, и предсказать, каким образом среагирует на них Александр, было невозможно.

Однако див как ни в чем ни бывало повернулся к Меньшову и поприветствовал его легким кивком.

– Приятно видеть вас в добром здравии, Алексей Витальевич, – проговорил он.

– Рад слышать. И от души надеюсь в нем и оставаться, – Меньшов широко улыбнулся.

Александр проницательно посмотрел на него.

– В этом вопросе можете рассчитывать на меня, господин ректор.

У внимательно слушавшего их диалог Аверина тут же появилось ощущение, что эти двое очень давно знакомы. Что, впрочем, не было сюрпризом. Меньшов, как и отец самого Аверина, дружил с императором Владимиром. Но складывалось впечатление, что знакомство это отнюдь не было шапочным.

«Он не позволил вашему отцу препарировать меня», – так сказал Александр про бывшего хозяина и Аркадия.

Отец лично знал императорского дива. Вероятность того, что его не знал Меньшов, казалась ничтожной. Равно как и того, что такой проницательный человек, следователь, разведчик, ни о чем не догадывался все годы, что делал карьеру в Академии.

Зачем он сейчас во дворце? С Инессой, сила которой многократно увеличена прибором Френкель?

– Ваше величество, – прервал размышления Аверина подчеркнуто вежливый голос князя Бестужева. Он тоже прибыл в составе встречающей делегации и теперь всеми силами старался смягчить грубость Апраксина. Во время нападения Распутина Бестужев потерял руку и чудом остался жив, так что прекрасно понимал, насколько плоха идея оскорблять и злить дива, не поддающегося контролю. – Я приношу извинения за этот неприятный инцидент. Министр двора всего лишь хотел сказать, что ваша личина может шокировать присутствующих. Не соблаговолите ли принять какую-нибудь другую?

Бестужев был колдуном, к тому же посвященным в тайну, однако соблюдал надлежащую осторожность.

Лицо Апраксина стало багровым. Но смотрел он не на гостя, а на Бестужева.

– Вы… зачем это лебезите перед ним? Я сказал ровно то, что хотел сказать. «Ваше величество»? Вы бы еще русскую корону нацепили на это… существо.

– Корону? – голос Александра изменился, стал гулким, будто из колодца. Уголки его губ разъехались, кожа побледнела, и лицо начало напоминать жутковатую маску. – А ведь вы правы… Мне нужна корона. Но не ваша. Имеется своя.

Граф Апраксин отшатнулся и прошипел сквозь зубы:

– Это уже слишком! Колдун Аверин, немедленно…

Аверин поманил пальцем Владимира, и тот в мгновение ока возник у Апраксина за спиной.

– Не соблаговолите ли проследовать со мной, ваше сиятельство? – проговорил он тем характерным тягучим и властным голосом, которым разговаривал, будучи Императорским дивом.

Апраксин сразу обмяк. Видимо, те времена он запомнил очень хорошо. Опустив голову, он без возражений пошел за Владимиром. И они оба исчезли, скрывшись за какой-то малоприметной дверью.

Проводив их взглядом, Александр поднял руку и расстегнул пуговицы на своем вороте, обнажив плечи. Звезда на его ошейнике, до этого тускло мерцавшая, засияла. Волосы начали стремительно удлиняться, лицо вытянулось и приобрело мертвенно-белый цвет. Сам див стал выше ростом, в районе шеи его кожу пробили две лапы какого-то насекомого, заканчивающиеся острыми когтями. Лапы сомкнулись над головой, создавая что-то похожее на гротескный и жуткий нимб. На лице вспыхнули бледно-голубым огнем три глаза. Радужные крылья, взметнувшиеся на миг над плечами, опали на спину наподобие мантии.

И внезапно лучи света ударили у него из головы. Отраженные чешуей лап, они засияли вокруг трехглазого удлиненного лица, словно солнечная корона.

Из щели, в которую превратился рот, раздался низкий голос:

– Больше нет нужды притворяться человеком. Люди должны видеть, с кем имеют дело.

С этими словами Император Пустоши шагнул в коридор. Среди выстроившейся там встречающей делегации раздались крики, то ли изумленные, то ли испуганные.

– Господи, прости, что это… – прошептал Бестужев.

– Это Алконост, – негромко подсказал Меньшов. – Частичная трансформация тела. Как видите, нижняя половина по-прежнему человеческая. И даже сохранилась одежда.

И у Аверина сложилось впечатление, что ректор, судя по его тону, вовсю наслаждается происходящим.

Коридоры дворца по пути в парадный зал были оформлены торжественно и со вкусом. Цветы в огромных вазах стояли повсюду и благоухали приятно, но ненавязчиво. Стены украшали ленты в императорских цветах, вдоль стен и лестниц выстроились гвардейцы в парадных мундирах, а с ними – придворные колдуны с дивами, стоящими навытяжку с опущенными в пол глазами. Дивов было немного. Тот, кто продумывал протокол мероприятия, явно не хотел, чтобы гостю показалось, что императрицу охраняют от него. Дань уважения, ничего больше.

Аверин двигался рядом с Александром. Див не обгонял его, но и не отставал, и это вполне устраивало колдуна. Всем наблюдающим должно стать понятно, что Александр имеет очень высокий статус, но колдун не оказался в его власти и тем более не служит ему.

Кузя и быстро вернувшийся Владимир следовали на шаг позади, слева и справа, как и положено дивам. Остальная делегация в молчании шествовала следом.

Наконец процессия остановилась возле массивных резных дверей, выполненных из красного дерева.

– Ну что же, начинаем! – прогудел Александр, и Бестужев, в отсутствие министра двора, видимо, оставшийся крайним, сделал знак рукой. Заиграла торжественная музыка, и створки дверей распахнулись.

Император Пустоши шагнул в зал и пошел по красному ковру между рядами людей.

Когда он дошел до возвышения, музыка затихла и в зале повисла напряженная тишина. А потом грянул государственный гимн. И в раскрытые двери с противоположной стороны шагнула императрица Софья. Ее сопровождала Анастасия, степенно шествующая за левым плечом. За дивой появились Булгаков с Иннокентием.

Софья, улыбаясь как ни в чем не бывало, направилась к Александру, и антропоморфное чудовище неожиданно для всех опустилось на одно колено, и его не слишком похожая на губы прорезь рта коснулась руки императрицы.

Гимн отгремел, и под сводами зала эхом разнесся голос дива:

– Рад приветствовать ваше величество. Вы оказали большую честь моему народу, принимая сегодня его повелителя.

Он поднялся, его вытянутая тонкая фигура возвышалась над хрупкой девушкой почти на метр. Но на лице Софьи не дрогнул ни один мускул, а улыбка стала еще приветливей. Весь зал затаил дыхание.

– Для нас также большая честь приветствовать вас в Российской империи, – слегка наклонила голову императрица. – К сожалению, насколько мне известно, у вашего… народа пока еще нет собственного гимна, поэтому лучшие русские композиторы написали ту музыку, что сопровождала ваше появление. Надеюсь, она порадовала вас. Дворец также приготовил подарки, некоторые будут ждать вас у входа в Пустошь. Остальные же доставят с минуты на минуту.

Если Софью и удивил внешний облик «высокого гостя», виду она не подала.

– Я тоже явился не с пустыми руками, колдуны как раз совершают необходимые обряды с дивами, которых я привел с собой, – не остался в долгу Александр.

Аверин скользнул взглядом по Анастасии. Дива под стать хозяйке сохраняла спокойный и любезный вид. Но человеком она не выглядела. Черты ее лица обострились, пальцы на руках удлинились, став еще тоньше, а ногти застыли в промежуточной фазе: еще не став звериными, они уже совершенно не походили на человеческие. И глаза. Похожие на ниточки зрачки стояли вертикально на фоне слегка светящейся радужки.

Анастасия тоже, не стесняясь, демонстрировала собравшимся в зале свою сущность.

«Насколько же эти двое похожи», – подумал Аверин, и легкий холодок пополз по его коже.

Лицо Александра повернулось к нему. И все три светящихся глаза будто прожгли насквозь. Несколько секунд див неотрывно смотрел на колдуна, а потом медленно обвел своими мертвенно-голубыми прожекторами присутствующих. Люди заерзали на своих местах, словно пытаясь съежиться и стать меньше.

– Понимаю… – снова зарокотало в зале, и звук голоса послышался со всех сторон. – Мой внешний вид смущает почтенное собрание. Поэтому разрешите сразу внести ясность. Когда-то меня называли обжигающим Монту, Оркусом – повелителем подземного мира, безжалостным Демоном Шестого неба и Марой-смертью. И не случайно. Ибо воистину я – неминуемая смерть. Я – пожар войны, обращающей в прах цивилизации. Я – беспощадная кровавая бойня. Но сегодня я пришел с миром. И моя цель – положить конец круговороту насилия. Я мог бы явиться в этот зал под личиной, выбрать любой приятный людям облик, ведь их у меня бесчисленное множество. Но все эти лица – лишь маски давно умерших людей. И поэтому я пришел к вам с открытыми ладонями и со своим истинным лицом. Не нужно бояться.

Он развел в стороны и руки, и верхние когтистые конечности – и лучи света, вырвавшиеся из них, ослепительно заиграли в хрустале люстр. А под потолком засияла настоящая радуга.

– Я также свет. И мир.

Аверин вместе с прочими собравшимися наблюдал за этим впечатляющим представлением. Почему-то он совершенно успокоился и без каких-либо видимых оснований уверился, что Александр не готовит неприятного сюрприза. Возможно, это ощущение давала связь, усиленная талисманом Академии. Но что можно сказать этому существу, повелителю дивов, если он действительно пришел с миром? Колдун понял, что не знает нужных слов.

А вот императрица не растерялась. На ее лице на миг промелькнуло знакомое по Пустоши восторженное выражение, но тут же исчезло. Однако на смену ему пришла не официальная любезная маска. Софья улыбнулась очень живо и искренне и произнесла:

– Тогда, я уверена, вам понравятся подарки, которые приготовили для вас люди. Мы тоже ищем мира. И сотрудничества.

Она взмахнула рукой, и в дверях появились два лакея в парадных ливреях. Человек и див. Человек нес шкатулку из слоновой кости, украшенную резьбой и перламутром. Див, следующий за ним, держал в руках большой металлический сундук.

– Прошу взглянуть, – императрица сделала знак диву, и тот распахнул крышку сундука. – Это кинопроектор, – пояснила Софья рассматривающему необычную конструкцию Александру. Действительно, у аппарата имелись бобины с пленкой, но это было единственное, что напоминало кинопроектор. – Но проектор особенный, – продолжила императрица, – он изготовлен таким образом, чтобы им мог пользоваться див в демонической форме, у которого имеется хотя бы какое-то подобие передних конечностей. После официальной части наши инженеры покажут, как он работает. А еще… – повинуясь ее жесту, лакей-человек открыл шкатулку. – Это ручка со специальными чернилами. Как уверяют разработавшие их ученые, они не замерзнут даже в Пустоши. Но опробуем мы эту ручку значительно раньше. И уже сегодня подпишем ею соглашение о научном сотрудничестве.

Софья сделала несколько шагов, поравнялась с Александром, встала рядом и протянула руку, которую он пожал человеческой рукой.

– Сегодня, возможно, самый важный день в истории человечества, – торжественно провозгласила императрица. – Поэтому, если уважаемые журналисты желают увековечить поистине великие события, сейчас самое время использовать фотоаппараты.

Некоторое время никто не шевелился. Присутствующие в зале пытались осознать, что происходит на их глазах. Но шок длился недолго. Мгновения спустя яркие огни фотовспышек едва не затмили свет короны императора Пустоши.