Глава 7

— Вы уверены, что не передумаете? — настоятельница пристально смотрела на сидевшую перед ней девушку. — Если вы отправитесь сейчас, вас ждет трудная дорога через перевалы. И одной Созидательнице ведомо, как быстро вы успеете их преодолеть. Зима в горах начинается неожиданно. На равнине будет тепло и солнечно, а вас накроет буранами, и хорошо, если рядом будет убежище.— Я полностью уверена в своем решении, — подтвердила та. — У нас мало времени. Если то, о чем поговаривают в народе, правда, мне стоит оказаться как можно дальше от столицы, да и от границ королевства, когда случится переворот.— Раз о перевороте начали говорить в народе, довольно скоро ваш отец разберется с заговорщиками, — возразила монахиня. — И вам можно будет не беспокоиться ни о чем.— Нет, — Клаудия покачала головой. — Я не хочу больше оставаться тут. Долгое время я надеялась, что монастырь станет для меня надежным убежищем. Увы. Да, я сделала большую глупость, будучи ребенком, и расплачиваюсь за нее до сих пор. Но одно дело, когда приступы случаются у обычного человека. Но что, когда правитель несколько дней не появляется не то, что перед подданными, слуги почти не видят его, и только находящийся рядом лекарь отдает какие-то распоряжения? Нет, самый лучший для меня способ решить эту проблему — бежать, и как можно быстрее. Не хочу больше притворяться. Я хочу покинуть эти стены, чтобы жить полной жизнью, а не изображать механическую куклу, способную на несколько простых действий, когда ее завели специальным ключиком. Хочу, чтобы не было ничего, заставляющего меня сильно нервничать, чтобы не провоцировать приступы. Оказавшись как можно дальше от Вастенхода, я буду спокойна. Ведь в любой неприятной ситуации я смогу говорить себе, что все могло бы быть куда хуже, оставайся я на родине.Настоятельница слушала внимательно, не перебивая. Все это она и сама долгое время обдумывала, и тоже понимала, что младшей принцессе не будет жизни в стране. Когда Клаудию только привезли в обитель, это была практически кукла. Она с трудом ела, причем жидкую пищу, не вставала, не говорила, только лежала или сидела, смотря как ее оставили сиделки. Но лекари и, что важнее, покой, сделали свое дело. Едва ее перестали возить по разным врачевателям, целителям, колдунам, началось постепенное улучшение. Монахини запретили пускать к ней кого бы то ни было, учили заново ходить, говорить, держать ложку. Только через два года ее впервые показали родителям и сестре, и то на расстоянии.Первая встреча произошла, когда Клаудии исполнилось тринадцать. И уже тогда она просила не говорить о выздоровлении. Тогда и придумали для нее образ с больной девушкой, которая может только раскладывать предметы. Так продолжалось несколько лет. Король и королева редко навещали младшую дочь, а вот сестра приезжала регулярно. Следила за ее состоянием, живо интересовалась условиями, в которых находилась принцесса, привозила все, что было необходимо девушке ее возраста. И шила цветы, которые потом раскладывались перед нею.— И вы готовы оставить свою семью? — спросила у нее настоятельница. — Вам не жаль их?— А у меня есть семья? — в свою очередь задала вопрос младшая принцесса. — Нет, я знаю, что у меня есть старшая сестра, которая очень переживает за меня, но больше никого у меня нет. Отец так и не смог переступить через тот день. Он меня любит, мы ведем переписку, но он ни разу не приехал, не обнял, не поцеловал. О матери и говорить нечего. Поэтому я не думаю, что мой побег причинит кому-то вред. Вы поможете мне перебраться через границу под видом паломницы, устроиться в одной из обителей, а я буду учиться жить, как обычные люди. Да, мне будет сложно без связей, покровителей, денег, но лучше так, чем заточение в этих стенах.— По поводу денег можете не беспокоиться, — поспешила заверить ее монахиня. — Ваш отец был весьма щедр, обители не нужно столько денег. Мы отдадим вам большую часть перечисленного, этого хватит на долгое время, если не шиковать.— В таком случае, я прошу, нет, я умоляю, помогите мне как можно быстрее покинуть страну! — воскликнула Клаудия. — Пока не началась зима, пока перевалы проходимы, вывезите меня отсюда. Когда прибудет портниха, скажите ей, что у меня приступ, это же можно сказать и Беатрис. А потом, когда я буду далеко, передайте ей письмо от меня. Думаю, она поймет. Обидится, но поймет, что так лучше для всех нас.Настоятельница только кивнула.— Я отдам приказ. До конца недели вы отправитесь в дорогу.Когда принцесса, ободренная таким разговором, покинула приемную настоятельницы, та позвонила в колокольчик. Открылась незаметная дверца, и в комнату вошла женщина средних лет в монашеской одежде.— Сестра Бьянка, свяжитесь с нашими людьми в столице. Последняя группа паломников, насколько я помню, еще не отправилась. Передайте, что из нашего монастыря отправится трое.— Вы уже решили, кто будет сопровождать девушку, мать Иоганна?— Да, сестры Бригитта и Урсула. С ними за Клаудию можно не беспокоиться. К тому же у них будут письма от меня к настоятельнице монастыря Созидательницы-утешительницы, куда паломники прибудут сразу, как минуют перевалы. Она решит, куда лучше будет направиться юной девушке со средствами, но без семьи.— Вы не боитесь, что она решит оставить ее у себя, все-таки деньги у нашей гостьи немалые, соблазн велик.— Не оставит, потому что мы не будем указывать сумму. А ей достаточно понимать, что девушка — не обычная горничная или крестьянка. Если ее куда-то и устраивать, то для начала в хороший пансион, где воспитываются дочери аристократов.— Вы уже придумали ей биографию?— Да, Бьянка. Клаудия будет дочерью опальных аристократов. Ее отца казнили по обвинению в измене королю без всякого суда, а мать находится при смерти в нашем монастыре. Они с дочерью вынуждены были бежать, чтобы спастись, но девушка все равно опасается за свою жизнь, ведь у Митариса длинные руки. Это объяснит, почему мы не рассказываем в подробностях о нашей подопечной. Заодно будет понятно, откуда у нее такое образование и манеры. Опять же, это открывает нам простор для фантазии. Да много что можно будет выдумать. Что король после признал, что казнь его верного слуги была ошибкой местных властей, что мать скончалась в монастыре, так и не поправившись от болезни и горя. Главное, чтобы наша девочка потом смогла занять достойное положение, став женой знатного человека, а не сельского лавочника.— Сельские лавочники иной раз куда порядочнее аристократов будут, — заметила сестра Бьянка.Настоятельница согласно склонила голову, но развивать эту мысль не стала.— Займись подготовкой вещей Клаудии. Проверь, что с платьями, теплыми вещами, обувью. Сейчас еще можно что-то починить или купить, но в дороге на пути не будет ни одной приличной лавки, только постоялые дворы для паломников.— Да, матушка, — монахиня чуть поклонилась. — Какие-то еще распоряжения?— Нет, иди. Я напишу несколько писем, которые потом передам сестрам. Хочу успеть до вечерних молитв.Сестра Бьянка поклонилась и покинула приемную уже через обычную дверь. Иоганна какое-то время задумчиво смотрела в окно, словно надеялась увидеть там небесную покровительницу обители, потом покачала головой, придвинула чернильницу, и принялась писать.Помочь младшей принцессе покинуть страну было не сложно. Документы паломников проверяли не так тщательно, как прочих людей. Ведь чаще всего путешествовали или монахи, или послушники, или люди настолько религиозные, что кроме четок, символов Созидательницы да минимума одежды у них с собой и не было ничего. Иногда церковь этим пользовалась, чтобы помочь людям перейти границу, или перевозили отдельные товары. Вот и сейчас в успехе побега сомневаться не приходилось. Хотя определенный риск всегда был.А вот продумать последующие шаги надо было с особой тщательностью. Вскоре перо заскользило по толстому бумажному листу, выводя первые строки.«Дорогая матушка Франциска. Отправляю к тебе юную воспитанницу нашего монастыря. Девушка эта, хоть и юна, но умна, воспитана, благоразумна. Она получила образование, соответствующее ее происхождению, у нее есть кое-какое имущество и средства. Но сил наших недостаточно, чтобы полностью обеспечить ее в соответствии с положением, а на родине нашу подопечную ждет не самая завидная судьба. Как это часто бывает, девочка — дочь одного знатного человека, обвиненного в измене и казненного. Тебе ли не знать, что может ждать ее в будущем. Во всяком случае, устроить свою судьбу на родине у нее вряд ли получится. Потому вверяю нашу воспитанницу тебе. Она не бедна, так что ее можно поместить в пансион, достойный ее происхождения. А после присмотреться, какие семьи готовы взять невестку, чье имя навеки будет овеяно определенной тайной.С величайшим почтением, игуменья Иоганна».Поставив последнюю точку, матушка-настоятельница еще раз перечитала письмо. Нет, вроде ничего лишнего не сказано. А уж что придумают потом, пусть будет на совести людской. Сложив лист в несколько раз, она запечатала его воском, потом оставила оттиск личной печати. Оставалось надеяться, что Клаудия благополучно пересечет границу. А уж как не пускать к ней старшую сестру, она придумала. Пусть фора будет небольшой, но им должно хватить.* * *Митарис вошел в кабинет. Ожидавший его там премьер-министр поспешил подняться, при этом чуть не рассыпал бумаги, которые до этого держал в руках.— Ваше величество, — поклонился он, — я собрал все бумаги, как вы и просили. Полное досье на тех, кто предположительно участвует в заговоре. Отдельно прилагаются списки тех, кто разово посещал эти собрания. Хочу заметить, что большая часть знати проигнорировала эти собрания. Но те, кто их посещал…— Ничего, мой дорогой маркиз Кремер, — улыбка на лице короля могла бы показаться ласковой, вот только его собеседник знал, ничего хорошего она не несет, — настало время проучить и тех, кто решил, будто он сможет диктовать мне, и тех, кто только задумывается об этом.— Казни? — прищурился министр.— Нет, — покачал головой монарх. — Когда подняли бунт крестьяне, мы вешали заговорщиков, и этого было достаточно. Когда появился лжебрат, его четвертовали, а останки выставили на главной площади. Но это были простые люди. С дворянами нельзя ссориться уже потому, что как минимум в половине из них течет королевская кровь. Кажется, вы, маркиз, потомок одного из бастардов моего прапрадеда.— Есть такое, ваше величество, — премьер немного смутился, насколько Митарис помнит родословные. — Но что вы планируете?— Для начала я планирую представить им нового наследника, — довольно улыбнулся правитель. — Биография его не идеальна, но происхождение в целом не должно вызывать нареканий. Сын короля и знатной аристократки, чьи корни также восходят к королевской семье. Я готовил Беатрис, и надеялся, что именно она станет королевой, но после того, как о ее истинном происхождении стало известно, с этим возникнут сложности. Все-таки дочь двух дворян не может править.— Жаль, что вы не послушали в свое время отца, и после смерти первой жены выбрали леди Марлене, — заметил министр.— Тогда никто не думал, что в будущем может сложиться такая ситуация. Сейчас мне куда больше жаль, что я позволил отцу пустить к Коре лекарей. Думаю, если бы ни они, мне бы не пришлось жениться второй раз. Но теперь уже поздно вспоминать те дни. Поэтому мы будем исходить из того, что есть.— А он готов к новой роли? — озаботился лорд Кремер. — Да, мальчик вырос. Он проявил себя на должностях министерства, но насколько он справится с новой ролью. Все-таки помощник министра и король… Согласитесь, ваше величество, ему еще предстоит многому научиться.— Да, учиться ему придется многому, но в одном он уже превосходит меня. Девушек, которых мы к нему подослали, отправили обратно. Да, мы тщательно подбирали их, но сын решил, что услуги борделя обойдутся дешевле.— Во всяком случае, происхождение ребенка можно будет с легкостью оспорить, — согласился маркиз. — Кто знает, сколько клиентов прошло через, кхм, девушку на одну ночь. Так что в этом отношении он прав.— Да, но у нас стало меньше осведомителей рядом с ним, — возразил Митарис.— Ваше величество, осмелюсь заметить, что они вам не так нужны. Петер вполне справится с этой ролью, а вскоре его высочество переедет во дворец, и в услугах посторонних надобность отпадет. Ее высочество Беатрис сама будет следить за каждым шагом вашего сына, в надежде, что он допустит какую-нибудь ошибку, и она восстановит свое положение.Митарис только улыбнулся. Да, стоило пожалеть юношу. Названная сестра не просто не даст ему прохода. Она объявит полномасштабную войну, и остается надеяться только на благоразумие слуг. Хотя, в этом сомневаться не приходилось. Те, кто работает во дворце, проходят строжайший отбор, и, если они дорожат своим местом, то будут сохранять нейтралитет. Жаль, что помимо слуг есть еще фрейлины жены и дочери. С ними будет сложнее, но он попробует найти на них управу заранее.— Хорошо, а что вы думаете делать с заговорщиками? — вернулся к первому вопросу премьер-министр.— Казнить их так, чтобы против нас не выступила вся знать, мы не сможем. И без того люди не довольны тем, что в войне мы не только ничего не получили, но еще и понесли значительные расходы, потеряв приличную часть флота. Но мы можем поступить с ними иначе, — король забрал бумаги, пробежал взглядом по некоторым именам. — Некоторых мы отправим в дальние имения, без права вернуться в столицу. Особо упорных, или тех, кого некуда сослать, ждет заключение в монастырях. Ну и все они лишаться части своих имений. Думаю, это послужит уроком для многих. Когда у тебя уже налаженное хозяйство, а остается только неотторгаемая часть, и нет возможности выделить ничего ни сыновьям, кроме старшего, ни дочерям, это должно послужить хорошим уроком остальным. Ну а если кто-то и дальше будет упорствовать, отправятся в тюрьму, а потом придется заставить их успокоиться навсегда. Земли, понятное дело, поступят в казну, если у меня не будет отдельных распоряжений.— Да, ваше величество, — маркиз склонил голову.Между тем король принялся внимательно изучать список активных заговорщиков. Потом достал бумагу, взял перо и начал выписывать отдельные имена. Проверив еще раз, передал бумагу министру.— Вот, людей из этого списка этой ночью арестовать и доставить в дворцовую темницу. Пока пусть посидят, никого не пускать к ним, никому о них ничего не сообщать. Потом переходить к допросам. При необходимости — с особым пристрастием. Лорда Норберта Энгеля поместите в особой камере. Разумеется, учитывайте его статус. Я хочу лично пообщаться с ним. А после нашей беседы вывезти из страны как есть, сдать пограничным службам, и пусть как хочет, так и добирается к себе домой. Нас не должна волновать судьба участника заговора. Пусть скажут спасибо, что не казнили. Выполняйте, маркиз. Завтра доложите об исполнении.Премьер-министр поклонился и покинул кабинет.Митарис еще раз посмотрел на список заговорщиков. Да, сейчас он приказал схватить часть участников. Умные люди поймут, что король не просто знает все, а он готов действовать жестко, если надо — жестоко. А те, кто не понял, не заслуживают того, что у них есть. Жаль, сейчас он не может схватить всех, слишком значимы эти люди в делах управления государством. Но постепенно сменить их должности, выслать за пределы страны — это он сделает.* * *Королева в задумчивости прошла по комнате. Что-то тревожило Марлене, не давало покоя, но она не могла понять, что именно. Война закончилась не удачно, но потери оказались минимальны. Да, пришлось расстаться с приличной суммой в золоте, но могли потерять земли. Нет, дело не в этом.Заговор дворян? Тоже вроде нет. Митарис сообщил, что у него все под контролем. Надо дать знать побурлить, спустить пар. Заодно посмотреть, кто хранит верность короне, а кто в любой момент готов присягнуть другому, а то и сам решит примерить пресловутую корону. Дворянами она не интересовалась, равно как почти всей политикой. Для этого были дочь, муж, проверенный премьер-министр — дальний родственник короля без наследников, чтобы было кому передать корону.Вот оно, Марлене тревожилась из-за Беатрис. Она пыталась понять, в чем причина тревоги, но не получалось. Вроде все было как обычно, супруг привлекал ее к решению отдельных вопросов, в остальном дав полную свободу. Может, дело в новом любовнике дочери? Райнер Хайдрих неожиданно вернулся, можно сказать, ворвался в круг знати, заставил говорить о себе. И говорить как об одном из участников подозрительного действа. Оставалось надеяться, что они ничего не узнают о Клаудии, иначе это будет такой удар по королевскому семейству.При мыслях о младшей дочери у королевы перехватило дыхание, а в груди заныло. Ее самая большая боль. После похорон подставного ребенка она не смогла найти в себе силы, чтобы навестить дочь, равно как ее муж боялся взглянуть на ту, которая должна была в скором времени начать блистать на приемах. Только Беатрис как-то могла посещать сестру, а после этого запиралась в своих комнатах с большим количеством алкоголя, пила, потом горько плакала, а на утро под слоем пудры и румян прятала следы горя. Наверное, надо будет съездить в монастырь. Не сейчас, нет. Сейчас это будет выглядеть подозрительно. А на большой праздник, примерно через месяц. Надо будет написать настоятельнице, чтобы та подгадала их встречу. Не в келье, а на улице, чтобы мать могла хотя бы на расстоянии увидеть свою дочь.