Глава 12. Антинаучные гипотезы

В пульсирующей чёрной мгле всё было как обычно: призрачный туннель, заливающий сознание холодный ужас, мрачный силуэт в отдалении. Только теперь Таша знала, что из туннеля можно выбраться, страх перетерпеть, а внушающий трепет силуэт принадлежит верному другу, а не враждебному порождению мглы. Она двинулась к нему, и вскоре её тоже заметили.

– Твоя способность отыскивать меня вне материи антинаучна, – сказал Стейз. – Здесь возможно ориентироваться только по приборам, а у тебя их нет. Придётся пересмотреть основы теории подпространства.

– Наш разговор возможно прослушать со стороны?

– Исключено. Ты хочешь что-то обсудить?

– Попутно. Как ты проводишь инспекцию?

– Проверяю на месте, совпадают ли с реальностью те данные, что поступают в техническую службу, насколько стабильны параметры туннеля и где нужно добавить мощностей. Это если кратко и просто.

– Спасибо, – улыбнулась Таша. – А мне что надо сделать?

– Не знаю, – пожал плечами Стейз, – ты обычно как-то сама умудряешься делать крайне полезные вещи.

Если бы она почувствовала хоть единую нотку веселья в его ровном эмоциональном фоне, то могла бы поверить, что наурианец шутит. Осмотревшись по сторонам, Таша прошла вперёд, и Стейз ухватил её за руку, пристраиваясь рядом.

– Я теряю тебя из вида, когда ты начинаешь смещаться относительно меня, – предупредил он и следующим вопросом напомнил, что не видит вокруг ничего, кроме чёрной пустоты несуществующего пространства: – Что мы сейчас делаем?

– Идём вперёд. – Поняв, что вновь услышит эпитет антинаучности, она изменила звучание фразы: – Проводим визуальный осмотр туннеля. Как твои показатели?

– У меня всё хорошо, ты что думаешь?

– Нормальный туннель: черные волны не бегают, стены довольно светлые, мгла вокруг страх нагнетает, но не зашкаливающий. Что за просветление впереди – мы точно не на тот свет идём?

– Это точка выхода из подпространства. Как ты умудряешься подниматься из потенциальной ямы, не затрачивая внешней энергии, да ещё и меня с собой вытаскивать?!

– Ты у нас физик, тебе и формулы в руки, – фыркнула Таша. – Куда дальше?

Опасения у неё вызвал третий туннель. Он создавал ощущение, будто её заживо закопали в тяжёлом чернозёме. Мгла вокруг свивалась толстыми жгутами и стены колыхались, словно за тонкой эластичной преградой шевелились длинные змеи. Стейз спокойно сообщил, что с его показателями всё в порядке, а у Таши заложило уши, как на большой глубине под водой. Движение в этом туннеле тоже давалось ей с трудом, будто идёшь против сильного течения. Примечательно, что изменение направления движения в этом ощущении ничего не меняло.

«В подпространстве всё условно и относительно, – вспомнилось ей. – Но есть и плюс: уж в таком подземелье ни один уникум нас не подслушает».

– Стейз, этот проход открывать нельзя, – дрогнувшим голосом предупредила она. – Я не смогу спать спокойно, зная, что здесь бывают люди.

– Какие хочется внести улучшения? – озадачили её неожиданным вопросом. Что поможет склепу перестать быть склепом? Собственно, ничто.

– Если честно: никакие. Отсюда просто хочется поскорее уйти и никогда не возвращаться. Если где-то сидят диверсанты, они первым делом уничтожат этот туннель: он кажется мне очень хлипким.

– Попробуй его сжать, – предложил Стейз.

– Нет! – резко отказалась Таша. – И сам не смей ничего менять в своих «расчётных параметрах»! Послушай, я ничего не знаю о теории подпространства, но ты сегодня высказал несколько утверждений, которые воспринимаешь аксиомами, а они неверны. Основы нуль-физики, созданные твоими далёкими предшественниками, действительно нуждаются в уточнении.

– Я воспринимаю? – медленно переспросил Стейз.

– Да. В физическом теле я ощущаю твой настрой и чувства ничуть не хуже, чем в ментальном – это раз. Представление со мной могли разыграть специально, чтобы ты поверил в мою исключительную уникальность, тогда как в действительности есть люди, более способные к управлению подпространством – это два. У меня имеется фантастическая гипотеза, откуда авгуры узнали о моих способностях – это три. Гипотеза придётся не по вкусу твоей науколюбивой душе – это четыре.

– Вот что ты хотела мне сообщить. Озвучивай свою гипотезу.

– Видишь ли, в моём мире тоже есть шаманы, как у авгуров, и я была знакома с одним из них. – Пауза и волна скепсиса, пришедшая от мужчины. – Не смотри с таким укором, я предупреждала, что моя версия совсем не научна. Назови мистическую связь шаманов какой-нибудь ризоморфной корреляцией, и тебе будет проще подумать об этом.

О, теперь он действительно улыбнулся! Уголки губ дрогнули и приподнялись, суровые черты лица смягчились, нотка симпатии и веселья в эмоциях Стейза стала отчётливей, чем прежде.

«Хорошо, что он не чувствует, какое убийственное впечатление производит на меня его улыбка!» – ахнула про себя Таша.

– Сними очки, – хрипло попросила она и запоздало спохватилась, что просит Стейза остаться слепым в опасной мгле подпространства, лишиться связи с внешним миром и положиться на неё одну.

Извиниться она не успела: Стейз выполнил её просьбу.

– Зачем тебе это? – спросил он, когда она замерла от инстинктивного ужаса, как кролик перед удавом.

– Эффективным способом избавления от страха является его изучение, принятие и действие. Если вести себя так, словно страха нет, продолжать делать то, что должен, то постепенно фобия уйдёт. Например, вновь сесть за руль и повести машину после аварии. Продолжить заниматься плаваньем после того, как чуть не утонул в реке. – Не отрываясь от сине-звёздчатых глаз, Таша крепко сжимала мужские ладони.

– Дай угадаю: ты часто выходишь на улицу во время грозы.

– И научилась не содрогаться от ужаса при каждом разряде молнии. Тебя я тоже перестану бояться.

– Зачем тебе это? – повторил Стейз. – Я не имею привычки пугать иномирян.

– А я не желаю бояться одного из лучших людей, встретившихся мне в моей странной жизни. Сколько ещё у нас туннелей по плану?

Перевести тему разговора на срочные, важные дела – всегда и везде приём безотказный. Они успели проверить десять проходов сквозь пустоту, прежде чем Ташу неумолимо потянуло в реальность.

...

Если бы указанная авгурами девушка в действительности не оказалась бы уникумом, Стейз решил бы, что её разыскали специально для него. Эмоции и всё с ними связанное играло очень небольшую роль в жизни наурианцев, но лишь до тех пор, пока законы природы не давали сбой. Происходило подобное чрезвычайно редко, но уж если случалось... Когда Таша с испуганным воплем отшатнулась от него, как любая иномирянка, Стейз ощутил странную, необъяснимую горечь.

– Ты полчаса смотришь в чернильную мглу за иллюминатором. Ты расстроен? Чем? – удивлённо спросил тогда Оррин.

– Расстроен? Неприятная эмоция.

Широкая ладонь товарища легла на его плечо.

– Ты чувствовал вину перед ней. Затем горел желанием её отыскать. Потом пришло восхищение, так? Фраза, что ты готов идти за ней хоть в пекло ядерного взрыва, нетипично эмоциональна для твоей расы. Ты понимаешь, на какую рискованную дорожку вступил?

– В чём меня никогда не упрекали, так это в недостатке интеллекта и неумении выстраивать логические цепочки.

– Тогда ты осознаёшь, что мы включились в смертельно опасную борьбу с неизвестными нам противниками, и на арене противостояния Таша появилась с их подачи. Мне следует обратиться к Верховному стратегу с требованием временно освободить тебя от занимаемой должности?

– Возможно. Но после того как мы запустим межзвёздные транспортные пути. Моя отставка в такое горячее время негативно скажется на стабильности работы нуль-физиков.

Имелось ли в удивительной девушке «двойное дно»? Прошедшие дни он проводил с ней все краткие периоды своего свободного времени. Её новое лицо преображалось под влиянием внутренней сути: когда Таша говорила, хмурилась, улыбалась, просто размышляла о чём-то, оно становилось милым и одухотворённым, узнаваемо похожим на прежний её образ. Остальные наблюдения были не менее опасными для его душевного спокойствия. Оба облика Таши быстро сливались для Стейза в единое целое, он переставал ощущать диссонанс между её физическим телом и ментальной проекцией. Он видел её возмущенное несогласие с собственным страхом перед ним и сопутствующий ему оттенок вины; бескорыстное желание помочь и опасение не оправдать ожидания – внимание к деталям тоже было врождённой особенностью его расы и позволяло понимать то, что невозможно самим прочувствовать. Было ли его понимание достаточно глубоким?

«Она заставила меня улыбнуться. По-настоящему». – Первая мысль, с которой Первый стратег вернулся в своё тело.

Кровотечения практически не было – сегодня ему не пришлось вытягивать массивные объекты с изнанки материальной вселенной. Проглотив настойчиво протягиваемые ему пилюли, он широко шагнул к замершей в соседнем кресле Таше. Она была бледна и неподвижна, и столпившиеся вокруг коллеги с немым вопросом встревожено посмотрели на него. Стейз окликнул девушку по имени, встряхнул за плечо, ещё раз выкрикнул её имя.

– Оглушил, – прошептала Таша, распахивая ясные, искрящиеся весельем глаза. – Не переживай, некромант, твоя покойница всегда к тебе вернётся.

– Хочется верить, так оно и будет, – вырвалось у Стейза.

– Конечно. – Лёгкое недоумение и ни капли колебаний в голосе. – Сколько туннелей мы не успели проверить?

– Сто десять больших и около восьмидесяти тысяч мелких. – Стон Таши побудил добавить: – Мелкие планируем по максимуму залить энергией и запустить в работу, а большие попытаемся проверить сами. Проведём их сравнительный анализ с тем, что ты велела держать закрытым, и выявим закономерность.

– Какой проход оставляем заблокированным? – заинтересовались физики и Стейз указал линию на карте. Все сосредоточенно кивнули, а Таша изумлённо пробормотала:

– Впервые вижу учёных, не требующих объяснений.

– Найти объяснения – наша задача, – невозмутимо объяснил Стейз. – Ты интуитивно видишь то, что недоступно современным приборам, и это доказано. Когда учёный обнаруживает факты, не укладывающиеся в рамки его теории, он меняет теорию, а не закрывает глаза на факты. Переименовывает «шаманизм» в «корреляцию», «небывалое чудо» в «особое решение» и прекрасно себя чувствует в процессе размышлений.

– Тем, кто пишет статьи об отсутствии у наурианцев чувства юмора, следует познакомиться с тобой, – от души рассмеялась Таша.

Проводив уникальную девушку в её каюту, Стейз вызвал Военного стратега:

– Помнишь запись двухсотлетней давности? Президент планет авгуров тогда добивался запрета на строительство туннеля между системой Омега-Зари и Центральным сектором. Сейчас Таша потребовала не эксплуатировать именно этот туннель. Единственный из десятка.

– И ты без тени сомнений поддержал её. Занятная информация. Цитирую слова того авгура: «Через век-другой очередной стратег по Науке станет послушным орудием в наших руках».

– Таша на нашей стороне, в этом у меня действительно нет сомнений. Если какой-то туннель кажется ей ненадёжным – он будет закрыт, и мне глубоко безразличны всевозможные цитаты политиков позапрошлых веков.

– Да, но совпадение любопытное. Я поинтересуюсь этим у её похитителей.

– Ты их нашёл?

– Легче, чем рассчитывал: никто из них не удалил чипы. Вся троица обнаружилась в одном месте, без корабля и не желает отвечать на вопросы. Попросили об одном: дать им в камерах доступ к просмотру утренней конференции с Ташей. Вы уже приближаетесь к столице Альянса? Тогда до скорой встречи, я присоединюсь к вам на орбитальной станции. Хорошо, что ты открыл несколько транспортных артерий, сильно сбив градус напряжённости в обществе. Люди хоть и стараются вести себя благоразумно, но в стрессовых ситуациях им это плохо удаётся, даже стратегам галактик.

– Пятый стратег сделал какие-то заявления?

– Скажем так: ненавязчиво напомнил Верховному, что девушка с паранормальными способностями разыскивалась для помощи его структурам и не должна остаться в загребущих ручках Первого стратега.

– Она сама выберет, чем заниматься в Альянсе. Свободу воли никто не отменял.

– Уверен, что её выбор падёт на тебя? Ты вообще рассказал ей, кто и для чего отправил тебя за ней? Что-то не слышу ответа... Стейз?

– Я сообщил, что нам нужна её помощь.

– То есть, об экологических катастрофах на планетах Альянса ей ничего не известно?

– Ей открыт полный доступ к галактической информационной сети.

Военный стратег вздохнул и покачал головой:

– Заставляешь всерьёз задуматься о снятии тебя с поста Первого стратега.

...

Всё глубже погружаясь в жизнь содружества других миров, Таша замечала всё больше отличий от привычной ей с детства жизни. Крепко держась за руку Стейза, искренне недоумевающего по поводу её нервозности, она поражалась буквально всему, стараясь хотя бы не выражать своё удивление вслух.

Крейсер доставил их на орбиту планеты Наур – родной мир Стейза был столицей Альянса. Большие космические корабли никогда не садились на поверхность обитаемых планет: они собирались на верфях в открытом космосе и курсировали от одной орбитальной пристани к другой, останавливаясь в швартовочных доках. На поверхность пассажиры и грузы перевозились лёгкими шаттлами, оснащёнными антигравами – самыми экологически безопасными видами двигателей. Сила притяжения сама справлялась с доставкой посетителей к планете, антигравы же препятствовали уходу шаттлов в неуправляемое смертельное пике, заставляя их равномерно скользить вниз по плавной кривой. Шагая по людному космопорту между Стейзом и присоединившимся к ним Оррином, Таша согласно кивала на объяснения стратегов, удивлённая не уровнем развития техники, а совершенно другими моментами:

Она идёт в компании двух виднейших деятелей Союза Галактик! Практически – бок о бок с президентами содружеств планет! Где коридор безопасности, выстроенный мрачными атлетами в камуфляже и с автоматами в руках? Где снайпера по всему периметру? Где встречающие лица и куча репортёров, рвущихся за ограждение? Их высадили у входа в общий зал, битком набитый народом! Стратегов узнавали, с ними приветливо здоровались, но никто не просил автограф и не делал селфи на фоне Больших Чиновников. Так втроём они и шли через просторный зал, мирно и спокойно, как обычные смертные, а затем сели в одно из множества припаркованных у выхода автоматизированных такси.

– Отчего дрожишь? – озабоченно спросил Стейз.

– Переживаю внутренний конфликт: опыт прежней жизни противоречит опыту текущему. Я боюсь покушения, невольно выискиваю киллеров в толпе, а сейчас мне страшно хочется залезть под машину и убедиться в отсутствии прикреплённой ко дну взрывчатки. Не смотрите с таким глубоким сочувствием, я справлюсь со своими нервами, но в случае резких звуков могу повести себя неадекватно.

– Учту, – серьёзно кивнул Оррин и с кем-то связался, активировав функцию бесшумной связи: видно было, как шевелятся его губы, но до соседних кресел не долетало ни звука.

– Тех людей, что увезли тебя из мира Ирилан, нашли, – сообщил Стейз. – Их руководитель оказался известным учёным-биологом, специалистом по палеонтологии и генетической эволюции, профессором Брилсом. Неудивительно, что Пятый стратег подпал под его влияние, да и не только он – у старика много учеников. Авгуров задержали по обвинению в похищении человека, но тут возникла юридически-правовая дилемма: в момент похищения ты считалась погибшей и любой гражданин Альянса мог забрать твоё тело для передачи родственникам. С другой стороны, они-то знали о твоей особенности, знали, что в действительности ты жива.

– Подожди, из-за них погиб нуль-физик Элис, они что-то замышляют против тебя и наверняка именно они саботируют работу транспортных туннелей – вот за это их надо арестовать и по этому поводу допрашивать!

– Они утверждают, слова о потере Элиса произносили в общем смысле, как все другие граждане Альянса, переживающие смерть талантливого учёного. Сожалея о его уходе и беспокоясь о тебе, но не имея отношения к его гибели.

– И вы им верите?!

– У нас нет доказательств их лжи. Согласно их заверениям, они не имеют отношения к схлопыванию туннелей, а сужение транспортной артерии как раз в тот момент, когда они нашли тебя на Ирилане, – случайность, а не попытка задержать меня и выиграть себе время на отход.

– Они лгут! Поверьте, что эти люди умеют произносить неправду!

– Мы верим, – вернулся к их беседе Оррин. – Проблема в том, что за столетия нами утрачен навык отличать правду от лжи, как утрачивается любой навык, если в нём нет необходимости и человек его не использует. Кроме того, надо ещё как-то заставить авгуров говорить правду, а то они предпочитают просто не отвечать на многие наши вопросы. Скажи, в твоём мире умеют принуждать людей к правдивости? Если да, то как?

Неудобный вопрос! И что на него ответить? Начать с фразы: «Вы не подумайте, я-то не такая и подобными делами не занимаюсь, хоть и землянка»?

– Умеют, – неохотно выдавила Таша, – но вам наши методы не подойдут.

Военный стратег принялся горячо заверять, что любые методы можно адаптировать, им бы только общий смысл уловить! Когда он дошёл в своём монологе до идеи тайно отправить своих людей на стажировку в закрытый мир, чтобы те поднаторели в навыках выуживания честных признаний и изучили все используемые для этого методики, Таша не выдержала:

– Шантаж, пытки, наркотики – вот все методики! Я же говорю: вам не подойдёт!

Стратеги переглянулись, Оррин осторожно произнёс:

– Наркотические средства могут употребляться человеком только с его согласия и по назначению врача – здесь ничего адаптировать не удастся. А два первых термина переводчик не распознал – объясни их смысл, пожалуйста.

– Вам не подойдёт, – упрямо повторила багровая Таша. Ей совсем не хотелось подчёркивать пропасть между собой и благородными жителями развитых миров. Она ужасно себя чувствовала уже из-за того, что ей-то известен смысл её слов! – Скоро мы доберёмся до места проведения конференции?

– Почти прибыли. Видишь самое высокое здание впереди, шпиль которого теряется высоко в облаках? Это башня Стратегического Центра, – с затаённой гордостью сказал Стейз, и Таша нервно сглотнула:

«Только бы мне понять, о чём меня будут расспрашивать и что предлагать... Если тут собрались преимущественно физики, мне придётся взять самоотвод с должности спасителя галактик по техническим причинам!»