Глава 20. Первая поправка

– Физики правда могут провернуть такой трюк с солнечным светом?!!

Громогласный вопль Пятого стратега вначале заставил Ташу отшатнуться. Потом она спохватилась, что видит перед собой голографическое изображение, а не живого человека, и уменьшила уровень громкости визора. Пятьдесят процентов от мощности звучания оригинала – этого должно хватить, чтобы не оглохнуть. На восклицания кольганца на темы «почему физики сразу такого решения не предложили» и «злонамеренного саботажа борьбы с вирусами» Таша дипломатично отвечала, что физикам процесс фотосинтеза знаком не так хорошо, как многоуважаемым биологам, и перед сотрудниками Первого стратега следует ставить более конкретные задачи, нежели «Помогите, чем можете!». Поскольку могут физики действительно много и теряются в обилии вариантов.

– Насколько понизится температура на поверхности из-за урезания спектра? – волновался Бассит. Он нервно бегал по кабинету, создавая помехи трансляции, из-за чего голограмма мерцала и шла волнами.

– Просчитайте пределы допустимого диапазона температур в это время года и передайте их группе физиков, направленных на реализацию этой идеи. Стейз предлагает помимо поглотителей установить ещё спектральные переизлучатели. Смысл в том, что поглощённая солнечная энергия будет преобразована в волны другого диапазона, например – в инфракрасные, и тогда температура на планете скорее повысится.

– Насколько?!!

– Насколько вы разрешите. Все физики, с которыми мне довелось сегодня общаться, вообще не видят проблемы в регулировании состава и мощности итогового светового потока. Они готовы от другой звезды света добавить, если своего после урезания вам покажется маловато. Как только вы подтвердите необходимость эксперимента, Верховный стратег утвердит начальный план работ, и вы начнёте совещания и согласования с направленной к вам группой физиков, нанотехнологов и астро-инженеров. Стейз будет лично курировать работы.

Занятно, что последнее уверение не вызвало раздражения Бассита. Напротив, обещание давнего оппонента проконтролировать работы по решению экологической катастрофы заметно успокоило стратега по Биосферам. Кажется, он начал опасаться, что чересчур активные физики без пригляда своего флегматичного гуру либо спалят планету, либо заморозят, либо на веки вечные уведут свет её звезды в дебри квазаров. Сожаления по поводу того, что всеядные водоросли активно ведут фотосинтез практически на всём диапазоне видимого света, отражая лишь очень узкий спектр зелёных волн (прожорливые монстры реально поглощали всё и фотоны в том числе), Таша оборвала вопросом:

– Просвети меня, пожалуйста: у вас разрешено создавать у животных целенаправленные генетические мутации? Нет-нет, я про мутации, которые делаются без злого умысла! К примеру, увеличивают яйценоскость кур или надои у коров.

– Да, существует реестр допустимых вмешательств в генотип сельскохозяйственных животных.

– Я так и думала, раз уж вы в собственные, человеческие гены внесли массу изменений, увеличив продолжительность жизни людей, их сопротивляемость вирусам и бактериям, дав им уникальные способности к регенерации и аутоиммунной нейтрализации большинства известных ядовитых соединений.

– Ты к чему ведёшь?

– Наши зоологи обнаружили, что домашние собаки отличаются от своих диких собратьев наличием так называемого «гена дружелюбия». Это генетическое заболевание...

– Да-да, синдром Хостирстома. У людей вызывает задержки умственного развития, а также повышенную доброжелательность и жажду общения, а собакам позволяет искренне привязываться к человеку.

– У нас его называют синдромом Вильямса и объясняют им особенности поведения собак, поскольку у волков такое включение в геном отсутствует.

– Готов полностью согласиться с мнением коллег из закрытого мира. Что предлагаешь?

– Модифицировать агрессивные виды фауны, внедрить им этот «ген дружелюбия». Естественно, не миллионам саблезубых котов, это физически невозможно сделать, а тем редким видам животных, которым грозит вымирание, как белым медведям. Не перестрелять их, а сделать взрослые особи более лояльными к человеку. Да, идея принудительной дружбы не кажется привлекательной, но пусть лучше медведи ластятся к полярникам и выпрашивают у них краюху хлеба, чем бросаются на них и погибают под выстрелами бластеров.

– Принудительная дружба – никогда бы до такого не додумался, – огорошено признался Бассит.

– Ну, людям из развитых миров, высшим расам и не положено о таком думать, – фыркнула Таша и примирительно улыбнулась в ответ на возмущенно-протестующее восклицание. – Да-да, вы не боги, вы такие же люди, как все, я помню, меня на Ирилане просветили.

– Язва ты, Таша, – клыкасто оскалился кольганец. – От всей души огромнейшее тебе спасибо! Буду запасаться оптимизмом в ожидании начала «черной ночи для вирусов-мутантов».

В дверях каюты возник Стейз и проворчал:

– Оптимизм излишен, он не меняет законов физики.

Таша рассмеялась, и Бассит решился поддержать её веселье, несмотря на совершенно невозмутимое лицо наурианца. Напомнив про наступившее обеденное время, Стейз пригласил Ташу присоединиться к нему в кают-компании и вышел. Кольганец перевёл заинтересованный взгляд с закрывшихся дверей на покрасневшую девушку.

– И всё-таки: почему ты не проконсультировалась с Первым стратегом дистанционно? Для чего рванула вместе с ним к какой-то подозрительной звезде на другом краю вселенной? – полюбопытствовал Бассит, доказывая, что успел-таки пообщаться с Верховным и выяснить цель их поездки.

«Цель поездки Стейза», – сильнее краснея, поправила себя Таша.

Любопытный кольганец запросил построение маршрута Первого стратега от планеты Наур до места назначения, и на визоре высветилась изогнутая длинная линия. На запрос оптимального пути из пункта «А» в пункт «Б» искусственный интеллект выстроил траекторию, длина которой была в сотни раз меньше. С учётом масштаба в тысячу световых лет – разница заметная, версией «заскочил по дороге» никак не объяснимая. И если прежде у стратега по Биосферам не могла зародиться даже тень подобного подозрения, то теперь ему стало совершенно ясно, что причины такого отклонения от курса у бесстрастного учёного могли быть только личными. Сугубо личными. И пока на сухоньком вытянутом лице кольганца проступало сие озарение, щёки Таши наливались багровым румянцем. Несколько раз протянув «м-да-ааа» и «кх-ммм» Бассит распрощался, скинув ей на визор около десятка ссылок. Касаясь мерцающего экрана дрожащим пальчиком, Таша каждый раз ожидала наткнуться на сообщение о невесте Стейза, но нет: все ссылки вели на те статьи о наурианцах и особенностях их расы, что ей уже доводилось видеть. Её дружески предупреждали, что она увлеклась не совсем обычным человеком, а отнюдь не о том, что её избранник не свободен.

...

Если бы не уникальная возможность улавливать отголоски лёгких чувств этого конкретного наурианца, к концу обеда Таша полностью уверилась бы в его полнейшем к ней безразличии. Стейз был исключительно вежлив, галантно ухаживал за ней за столом, поддерживал беседу на нейтральные темы красот открытого космоса и истории его освоения людьми.

О последнем Стейз знал буквально всё, поскольку новая веха космических путешествий началась с достижений его обожаемой нуль-физики, открывшей мгновенные перемещения в соседние галактики, которые в реальном пространстве были разделены миллиардами световых лет. Схема каждого трансгалактического туннеля была похожа на высокое дерево с ветвящейся макушкой. Основной «ствол» вёл в центр соседнего звёздного скопления и заканчивался выходом вблизи его планеты-столицы, а множество веток-ответвлений на конце выбрасывали корабли к другим населённым планетарным системам этой галактики. Для перемещений по собственному созвездию использовались эти же туннели, позволявшие перенестись от звезды к звезде через зев основной трансгалактической артерии, как из комнаты в комнату через коридор перейти. Между планетами одной звезды чаще перемещались на шаттлах: небольшие суда разгонялись до субсветовых скоростей, но не были рассчитаны на перемещения в подпространстве. Вернее, в случае экстренной необходимости нуль-физики могли протащить их через туннель, как и отдельного человека или группу лиц, но такие методы считались опасными и использовались крайне редко.

– Самый популярный десерт в моём родном мире. – Стейз протянул блюдечко с горкой чего-то рассыпчатого чёрного цвета с мятно-зелёными разводами. По виду это были кусочки фрукта в тёртом шоколаде. Об известном факте, что биосинтезатор готовит блюда не из натуральных ингредиентов, а за счёт нуклонно-молекулярной сборки всех составляющих, не было принято говорить вслух. Таша ожидала продолжения нейтральной беседы на безличные темы пейзажей и вкусовых пристрастий разных рас, и тем более неожиданно для неё прозвучал вопрос: – Какие у тебя планы на будущее?

– Насладиться видом заснеженных долин без зелёных пятен гигантских колоний вирусов и отправиться в тюрьму: посмотреть в лицо старику авгуру и попросить его повторить предсказание, что мы эти вирусы никогда не победим, – честно призналась Таша. – Мне так думается, ты тоже придёшь к нему с фотографиями благополучно светящихся звёзд, когда выйдут предсказанные им сроки резонансных взрывов.

– Я о твоих личных планах: ты собираешься возвращаться в родной мир? В будущем? Когда решишь, что достаточно потрудилась на благо Альянса?

Тон безучастный, но прочувствованное Ташей напряжение без слов сообщило о важности её ответа для Стейза. Как же ей повезло ощущать его неяркие эмоции и улавливать в них радость от её присутствия рядом, симпатию и заинтересованность! Если бы не их таинственная связь, возникшая в опасной пустоте, ей бы в голову не пришло, что вопрос задан не из праздного любопытства.

– У меня там родители остались, я хотела бы навестить их, – осторожно ответила она.

– Никто не может запретить тебе навещать родителей. Твой случай уже внесён в исключения и ты имеешь полное право наведываться в свой закрытый мир, оставаясь при этом гражданкой Альянса, – подробнейшим образом объяснил Стейз. – Ты же прижилась в среде экологов, так почему бы тебе не продолжить своё образование и работу у нас? Тем более что ты заслуженно пользуешься уважением и признанием своих коллег со всех миров. Но, возможно, на родную планету тебя тянут не только родители?

О, как усилилось напряжение – оно даже прозвенело в голосе! Пока Таша силилась сообразить, что имеется в виду, Стейз одним слитным плавным движением поднялся со своего места. Протянул руку к Таше и выдернул её из кресла в тесное кольцо своих объятий.

– Если ответы на сто вопросов можно увидеть за один взгляд, за единственный ответный жест, то к чему сотрясать воздух? К чему тянуть, если можно узнать свой приговор сразу? – прошептал он. Помедлил, заглянув в глаза и давая шанс отстраниться, обхватил её лицо ладонями и властно притянул к своим губам.

Задохнувшуюся Ташу затопило волной еле сдерживаемой мужской страсти – чувства основного инстинкта, в отличие от всех прочих, у наурианца не казались приглушёнными.

«Логично: если бы физическое влечение они чувствовали так же слабо, как все виды эмоций, их раса вымерла бы до того, как завоевала космические просторы», – успела подумать Таша и закружилась в водовороте собственных жгучих чувств. Теряя голову и судорожно переводя дыхание, она порой замечала внимательные взгляды Стейза и понимала, что он ясно видит проявления тех эмоций, что сейчас захлёстывают её в его объятьях. Наурианцев с детства учили различать эмоции, как слепых – буквы шрифта Брайля, позволяющие им читать не хуже зрячих. Что ж, она не смогла бы скрыть свои чувства, даже если бы захотела сделать это.

Казалось, они целовались целую вечность...

Жаркие касания губ прерывались только сбивчивым шёпотом Стейза, старавшимся даже в безумии страсти сформулировать начальные условия поставленной перед собой задачи:

– Я понимаю, что ты ещё не привыкла к особенностям внешнего облика моей расы. Кроме того, ты ещё не до конца осознала, насколько жизнь миров Альянса отличается от жизни твоего отдельного, замкнутого на себе закрытого мира. Нас связала смертельная опасность туннелей и те чувства ко мне, что читаются на твоём личике, могут оказаться лишь временным наваждением – это я тоже понимаю, все наурианцы тщательно изучают теорию чувств. И насколько часто эта теория не оправдывается практикой – мне также известно. Я не буду тебя торопить, просто скажи: ты согласна дать мне шанс на близкие отношения между нами?

Духа Таши хватило на короткий кивок, и под лавиной ощущаемого ею мужского влечения замерцало светлое, искреннее чувство счастья, от которого навернулись слёзы на глаза. С большим трудом удержалась она от признаний в силе собственных чувств: если любимый мужчина твёрдо намерен долго, настойчиво и нежно ухаживать за ней, добиваясь взаимности, то к чему сбивать ему все тщательно продуманные планы?

– В общегалактической сети писалось о твоей невесте, – чуть отодвинувшись, напомнила Таша, злясь на очки, мешающие заглянуть глубоко в глаза обнимающего её мужчины. Впрочем, лгать он всё одно не умеет.

– У меня нет невесты, – заверил Стейз, но обрадоваться она не успела: – Есть список подходящих девушек моей расы, присланный моей матерью.

Таше показалось, ей в вены впрыснули тот самый ледяной жидкий водород, от которого когда-то отказались экологи. Собственный глухой голос тоже показался чужим и льдисто-скрипучим:

– В итоге ты должен будешь жениться на девушке из этого списка?

– Нет, конечно, – искренне изумился Стейз, – тем более что сейчас это невозможно в принципе, о чём уже сообщено родителям. Я абсолютно свободен от личных обязательств, а ты?

– Кажется, уже не свободна, – несколько растеряно прошептала Таша, не совсем понявшая суть проблем с невестами, но успокоенная заверением, что её любимый не связан никакими брачными обязательствами. Сведения о свадебных традициях наурианцев она отыщет в сети, а сейчас, под градом ласковых поцелуев, жаль тратить время на пустые сомнения.

Кажущаяся вечность счастья быстро сменилась суровой реальностью: рабочий день по общегалактическому времени, принятому на всех станциях и кораблях, бороздящих просторы космоса, был в самом разгаре. К Первому стратегу настойчиво пробивались вызовы со всех концов галактического содружества, искусственный интеллект рапортовал о прибытии в точку назначения. Неохотно оторвавшись от Таши, стратег провёл широкой ладонью по её растрепанным его руками волосам и ответственно заявил:

– Всё у нас будет хорошо. Мы решим все вопросы.

– От звёзд и мутантов до совместных походов в магазин? – рассмеялась Таша мужской самоуверенности и ей невозмутимо и твёрдо ответили «да».

...

Чувство уверенности в своих силах оказалось настолько заразительно, что даже проблема всеядных водорослей вдруг раскрылась перед Ташей в совершенно ином ракурсе, предполагающем наличие очевидного решения. Оставив опутанного голубыми нитями Стейза общаться с десятком собеседников сразу, она вприпрыжку понеслась в свою каюту и коротко вскрикнула, когда, ворвавшись в проём разъехавшихся в сторону дверей, чуть не влетела в призрачную фигуру Военного стратега.

– Активированная кнопка включения визора является публичным приглашением заходить в гости всем желающим, – хмыкнул Оррин, хмуро осматривая её с ног до головы. Распухшие от поцелуев губы, взлохмаченные мужской рукой волосы и сияющие глаза не прошли мимо внимания стратега и привели его к верным выводам. – Из тебя действительно вышел отменный рычаг влияния на Стейза – настолько отменный, что его наверняка снимут с должности в ближайшие дни.

Эйфория схлынула с Таши, как волны с берега во время отлива. Встав напротив голограммы Военного стратега, она потребовала объяснений.

– Эмоции и всё с ними связанное играет очень небольшую роль в жизни наурианцев, но лишь до тех пор, пока законы природы не дают сбой. Происходит подобное чрезвычайно редко, но уж если случается, то в корне меняет жизнь наурианца, как личную, так и общественную. Ему изменяют привычные логика и выдержка, он начинает совершать странные поступки, например – мобилизовывать крупные силы для сдерживания взрывных процессов в совершенно стабильных звёздах. Мне в кошмарном сне не могло привидеться, что мой друг начнёт сомневаться в основах основ современной науки, однако благодаря тебе он пошёл на поводу у прорицателей и авгурских шаманов, подрывая свою безупречную репутацию великого учёного.

– Или он признал общеизвестную истину, что никто не может быть прав всегда, и лучше подстраховаться на случай ошибки, нежели пожинать её плоды, – возразила Таша. – В конце концов, совсем недавно считалось, что человек не способен воздействовать на подпространство без множества приборов и отличного знания нуль-физики.

– Только этот факт удерживает Верховного от вотума недоверия Первому стратегу, – кивнул Оррин. – Но в свете его проснувшейся эмоциональности, каждое решение Стейза будет теперь всеми рассматриваться максимально придирчиво, буквально под микроскопом. Обычно наурианцы сами уходят с высоких постов, когда с ними случается несчастье пробуждения чувств. Стейз тоже рассматривал подобный вариант, когда осознал, что с ним происходит и каким образом ты на него влияешь. Полагаю, как только прояснится ситуация со звёздами, он сам подаст в отставку. В отличие от законов о браке, свод правил профессиональной деятельности наурианцев не содержит специальных поправок на этот счёт, но негласный кодекс предполагает их временное отстранение от дел.

– Специальная поправка к законам о браке? – переспросила насторожившаяся Таша.

– Да. Первая поправка, принятая для наурианцев и юридически применимая только к ним. В Альянсе принято вступать в брак один раз и на всю жизнь, получить развод чрезвычайно сложно, а сторона-инициатор развода остаётся без всего своего имущества и с сильно подмоченной репутацией. Исключение одно: наурианец легко расторгнет брак на одном-единственном основании – если у него пробудились чувства к другому человеку. Для их расы такое пробуждение эмоций является чем-то наподобие сильнейшей внезапной болезни, форс-мажорным обстоятельством, делающим недействительными любые прежние обязательства и договорённости. Собственно, к ним и относятся как к тяжело больным людям, временный самоотвод с должностей даже по бухгалтерским бумагам проводят как больничный лист. Должен отметить, разводы с использованием специальной поправки за последние сто лет фиксировались лишь дважды, хоть наурианцами заселены тысячи планет со средней численностью населения восемь миллиардов человек. Для их расы обретение способности чувствовать – действительно уникальный случай, а с тобой авгуры разыграли всё как по нотам: вначале сильнейшее чувство вины, пробившее брешь в самообладании Стейза, потом совместные испытания, связавшие вас крепчайшими нитями взаимного восхищения и благодарности. Не знаю, на какие ещё глупости авгуры хотят подвигнуть Стейза, выбив его из привычных рамок благоразумия, но тебе нужно чётко понимать, что любая болезнь рано или поздно заканчивается.

– Заканчивается? – рефреном повторила Таша.

– Наурианцам по природе не дано чувствовать, как остальным людям. Рано или поздно они перегорают, как лампочки, исчерпавшие свой ресурс, и возвращаются в привычный режим безэмоциональности. По этой причине браки между наурианцами и представителями других рас, заключённые под влиянием чувств, никогда не выдерживают проверки временем. И ваши отношения не продержатся долго: рано или поздно тебе станет мало того эмоционального отклика, что ты получаешь от партнёра, мало ответных чувств. Неудивительно, что наурианцы практически в ста процентах случаев заключают браки внутри своей расы и исключительно по разумному расчёту, учитывая общие интересы, сходный уровень образования и даже совместимость своих рабочих графиков.

«Тонкий намёк, что ни уровнем образования, ни прочими параметрами я не дотягиваю до статуса девушки великого учёного? – сжала зубы Таша. – Я всего лишь непродолжительная болезнь, мешающая его карьере и деловым интересам? Извини, Оррин, но к тридцати годам я научилась достаточно ценить и уважать себя, чтобы не реагировать на такие уколы. И мне всегда хватит того, что сможет дать мне любимый мужчина: хватит его честности, верности и заботы, а чувства... природные особенности есть у каждого, я буду верить, что мы решим все вопросы».

– Ты пришёл только предупредить меня о краткосрочности чувств Стейза?

Второй стратег умел распознавать выражение лиц людей не намного хуже Первого и догадался, как восприняла его слова собеседница. Раздражённо вздохнув, Оррин взъерошил короткий ёжик своих волос и в сердцах сказал:

– Я не хотел тебя обидеть! Ты замечательная, умная и отважная девушка, просто ничего не знаешь о других расах и по незнанию можешь попасть в ситуацию, которая причинит тебе глубокую душевную боль. Я ничуть не сомневаюсь, что Стейз будет ценить ваши отношения и после выгорания чувств: ты привлекла его с самого начала, вы действительно идеально подходите друг другу во всём, как две половинки одного целого. Вопрос, насколько тебя устроит ваше будущее? Мой друг так боится потерять шанс на ваши отношения, что сам ничего тебе не объяснит, прикрываясь рассуждением, что у тебя есть свободный доступ в общегалактическую сеть и возможность самостоятельно узнать о непривлекательных особенностях его расы. Он уже пытался умалчивать факты, боясь лишиться твоего общества, так что наверняка и впредь будет старательно скрывать от тебя свои отличия от других людей, пока они не проявятся ярко и неприятно внезапно для тебя.

«Мне надо отучиться оценивать слова и поступки окружающих с негативной стороны, – упрекнула себя Таша. – Мне с искренней обеспокоенностью дают дружеские советы, а я заранее ощетиниваюсь в предчувствии оскорблений и унижения моего достоинства. Я сама воспринимаю себя дикаркой из неразвитого мира и невольно ожидаю такого же отношения от других! Вот тебе и самоуважение, госпожа Грибнёва. В действительности, окружающие видят в тебе больше достоинств, чем ты сама способна разглядеть в своей особе. Так, выдыхаем и настраиваемся на мирный лад».

– У тебя ещё какие-то новости?

– Хотел обсудить поиски Элиса. Пока они не дали результатов, а ты, как человек, побывавший в схожей ситуации, можешь дать толковый совет, как ещё его поискать.

– Честно говоря, не знаю, что придумать, – потёрла лоб Таша. – Тебе обо всех странностях в открытых мирах сообщают?

– Даже о маломальских. Всех просветителей и философов уже проверили, к нам теперь стекаются сведения обо всём подряд – о крупных катастрофах, стихийных бедствиях, необычном поведении людей. Сообщают, как кто-то на улицу голышом вышел, кто-то на высокую гору восходить начал, кто-то древний жанр наскальной живописи возродить решил, кто-то слепил себе крылья из гусиных перьев и чуть насмерть не разбился при их испытании. Последний – не наш физик, проверили. Никаких электромагнитных и ультразвуковых сигналов искусственного происхождения не фиксируется, я уж не знаю, что думать. Вероятно, Элис всё-таки погиб...

– Скинь мне файлы с докладами, я посмотрю, подумаю.