Глава 29. Тёмная сторона закрытого мира

Таша вынырнула из сна, когда разомкнулись обнимающие её руки Стейза. Стратег осторожно встал с кровати, чтобы растопить угасшую печь, а Таша, ощущая себя избалованной принцессой, поглубже зарылась в тёплые одеяла и задремала: она поднималась часом позже, когда дом прогревался до комфортных двадцати градусов вместо утренних пятнадцати. В первые дни после того, как Стейз счёл себя здоровым, она пыталась вставать вместе с ним. Однако её непреклонно отправляли обратно в постель, и Таша смирилась с тем, что любимый мужчина выражает таким образом свою заботу о ней. Его более совершенному телу требовалось меньше часов сна, оно было более приспособлено к низким температурам и физическим нагрузкам, поэтому печь, дрова, воду и завтраки Стейз взял на себя, игнорируя все возражения. Таше порой думалось, что если к наурианцу вернётся слух, он скроет от неё эту новость, чтобы продолжать и дальше «не слышать» её протесты.

Сквозь сон до неё долетало звяканье печной заслонки, плеск льющейся в чайник воды, чьи-то громкие голоса на улице. Повернувшись с боку на бок, Таша зевнула и удивилась непривычному шуму под окнами: среди ненцев бытовало поверье, что нельзя резко будить спящего человека. Ненцы верили, что душа во время сна блуждает по Земле и другим мирам, а если человека выдернуть из сновидений, то душа может не успеть вернуться и человек умрёт. В заполярном посёлке не было принято громко кричать на улице, особенно в утреннее время, но сегодняшний день стал исключением из правила. В гул голосов вплелись детские крики и плач, и Таша спрыгнула с постели, быстро натягивая одежду. Её резкое движение заметил Стейз и прислушался к излучаемому ею чувству тревоги. Ласково коснувшись его щеки, Таша выскочила на крыльцо, разбираясь в происходящем.

Её появление на морозе встретили одобрительным свистом и криком: «Гляньте, какая красотка нарисовалась!» На единственной улице посёлка стояли снегоходы, а полтора десятка небритых, полупьяных и вооружённых мужчин ходили по домам. Из домов доносились крики и звон бьющейся посуды, из соседней двери выволокли сына мэра посёлка. Паренёк кричал: «Мать не трогайте!» и пытался ударить двух мерзавцев, заломивших ему руки. Те кинули парня в снег и принялись пинать его ногами, зло бормоча: «Против кого прёшь, щенок?!» Застыв на месте от затопившего её ужаса, Таша вспомнила рассказы участкового и статью в местной газете, что в тундре начали промышлять отряды браконьеров, сбившиеся из бывших заключённых. Честно трудиться вышедшие на волю бандиты не желали, и кто-то из местных авторитетов предложил им подходящий вариант «трудоустройства». Скуку разъездов по безлюдным снежным просторам в охоте на пушную дичь негодяи разгоняли таким вот образом: нападая на незащищённые поселения, грабя и насилуя. Убеждались, что все мужчины ушли на промысел, оленеводы угнали дальше стада – и нападали на оставшихся в домах стариков, детей и женщин. Таких банд было несколько, их пытались ловить, но, очевидно, конкретно этих мерзавцев ещё не выловили.

В свете фонаря над крыльцом тень Таши вдруг удлинилась – за ней встал Стейз, по-звериному принюхиваясь и поводя головой из стороны в сторону. Трое бандитов, двинувшихся было к Таше, замерли на месте и дружно вскинули винтовки.

– Ступай в тот угол, из которого вылез, мужик! – гаркнули они и гулко загоготали: – Баба твоя составит нам компанию на часок-другой и снова к тебе под бочок вернётся, нам чужого не надо. Проваливай, коли пулю схлопотать не хочешь!

Не дождавшись ответа, один из бандитов действительно начал целиться, и Таша вышла из ступора, толкнула ничего не видящего и не слышащего Стейза в снег и навалилась на него сверху. Над их головами вжикнула пуля и с треском расщепила бревно стены, вгрызаясь в дерево и застревая в нём. Стейз молниеносно перевернулся, подмял Ташу под себя и положил руку ей на горло:

– Они пришли убивать? – холодно уточнил наурианец, и она кивнула.

...

Первому стратегу нравились утренние часы: сонное умиротворение, излучаемое спящей Ташей, затем тепло огня на лице, запах горящих дров и скворчащей на плите еды. В эти часы стремление поскорее найти способ связи со сторожевыми кораблями Альянса бывало как никогда слабым, а сам Стейз чувствовал себя необычайно счастливым. По крайней мере, он определял своё чувство именно как счастье, хоть прежде ничего похожего ему ощущать не доводилось. Если бы не опасения за судьбу звёзд и галактик, он бы, наверное, вовсе не спешил создавать излучатель. Однако стратег по Науке, в отличие от биологов, охотников и врачей, прекрасно осознавал, насколько бесполезны сведения об астрономических новостях, передаваемые средствами массовой информации закрытого мира. Сидя на этой планете он узнает о катастрофе, когда взорвётся та звезда, что согревает её поверхность, и ни часом раньше. Стратега такой расклад, мягко говоря, не устраивал, особенно с учётом невозможности эвакуировать людей из гибнущего мира.

Подложив ещё одно полено в топку и размышляя о параметрах антисигнальных систем, созданных под его руководством, Стейз ощутил колебание воздуха от резких движений Таши и её внезапную тревогу. Чем вызвана эта тревога, он узнать не смог, и настороженно следил за перемещениями своей неугомонной женщины. Осязание и нюх сообщали, что та быстро одевается, идёт к двери и намеревается выйти на улицу. Когда его спину обдал порыв ледяного ветра, Стейз тоже вышел на порог.

В воздухе разливались непривычные запахи, которые редко бывали здесь раньше, а сейчас стали насыщено-концентрированными: запах бензина, металла и кожи, а ещё – режущий нос запах алкоголя, несвежего дыхания и большого числа шуб, сделанных не из оленьего меха, как обычно, а из материала, пропитанного какой-то химией. Неприятные запахи шли со всех сторон, потоки воздуха сообщали о движении большого количества людей. Ужас Таши затопил Стейза, и он инстинктивно пригнулся и глухо зарычал на неведомую опасность. Три чужака, пахнущие этиловым спиртом, придвинулись ближе: их запах стал резче. Затем на него налетело тело Таши, роняя его в снег, а мимо лица пронеслось что-то маленькое и опасно быстрое, чиркнув по щеке острой стрелой воздушного потока. Если бы Стейз не изучал историю физики и применение её изобретений в военной сфере, он бы вряд ли понял, с чем столкнулся. В современных мирах Альянса оружие использовалось энергетическое, и его никогда не направляли на людей.

Однако сейчас у Стейза не осталось сомнений, что рядом просвистела пуля! По ним стреляли из ружей!

Итоговый вывод настолько не соотносился с личным жизненным опытом стратега, что он решил уточнить.

– Они пришли убивать? – спросил Стейз, получил утвердительный ответ, и его залила незнакомая прежде, но точно своя собственная дикая ярость.

На его гнев эхом откликнулось отчаянное переживание Таши за него самого, её страх за его жизнь, страх, что его убьют в неравной схватке. Трёх негодяев, стоявших прямо перед ними, Стейз обмотал плазменными шнурами и с силой впечатал в стену дома. Три тяжёлых тела рухнули на снег и замерли без движения, а Стейз метнулся в сторону, среагировав на прилив новой волны страха Таши и пряча её за своей спиной. Отскочил он вовремя: по лицу опять прошлись струи воздуха от пролетевших мимо пуль. Запахи врагов шли со всех сторон, сливаясь в один фон, и Стейз выпустил десятки голубых нитей, стараясь нащупать невидимых противников, и заодно надёжно привязывая Ташу к своей спине. Нити натыкались на дворовые постройки, деревья, колодец, снегоходы: плазменные лучи не могли видеть, и Стейз скакал из стороны в сторону как заяц, гонимый охотниками, не давая негодяям прицелиться. Изумление Таши подсказало: он движется быстрее, чем способны аборигены этой планеты, что давало им шанс ускользнуть, но... они не были единственными жителями посёлка. Когда плазменный луч натыкался на живой объект и спелёнывал его, Стейз подтягивал человека к себе, по запаху определял чужака и мощным ударом вышибал из него сознание.

Острая боль в бедре известила, что одна пуля его настигла. Стейз сжал зубы, на ощупь отступая за угол дома. Если бы он мог видеть! Если бы оружием врагов были мечи, требующие ближнего боя, – он бы справился с налётчиками. Бесконечные «если» и трепетно бьющееся сердце Таши за его спиной. Её чувства ощущались сейчас как его собственные, без разделения «её» и «моё». Прилив страха – и Стейз делает скачок в сторону и наносит удар вслепую, стараясь попасть по врагу. Страх Таши понемногу сменяется чувством безысходности – и он понимает, что их окружают со всех сторон. Если бы он мог видеть!!!

Его безумное желание прозреть сплелось с отчаянным желанием Таши помочь ему хоть чем-то. Их эмоции сплелись в один неразрывный узел, и внезапно мир вокруг Стейза вспыхнул образами и звуками. Он увидел перед собой фигуры врагов с перекошенными злобой лицами и металлическим длинноствольным оружием в руках, услышал их крики и понял их благодаря универсальному переводчику. Увидел перепуганные лица селян в светящихся окнах, избитого в кровь паренька, сидящего возле двери длинного и низкого бревенчатого дома. Резко обернулся, но видимая картина почему-то осталась прежней... За его спиной шевельнулась Таша, и тогда он увидел вооружённых мужчин, подступающих к нему с другой стороны дома. Попробовал вновь взглянуть на паренька на снегу – не вышло: он продолжал видеть происходящее с противоположной стороны.

– Я вижу твоими глазами и слышу твоими ушами. Слияние наших чувств перешло на качественно новый уровень..., – потрясённо произнёс Стейз. Увы, обстоятельства не дали стратегу возможности задуматься о природе уникального феномена. – Поворачивай голову вместе со мной! Смотри туда же, куда пытаюсь смотреть я! – крикнул он. Их действительно взяли в полукольцо, прижав к стене дома. Командир шайки убийц скомандовал стрелять на поражение, и в Стейзе вскипели лютый гнев и неистовое желание остановить негодяев любой ценой.

...

В просторном кабинете Верховного стратега помимо хозяина кабинета находился нуль-физик Элис. Поприветствовав его, Военный стратег вопросительно обернулся к Верховному, приславшему ему срочный вызов.

– Вышли сроки поисков Стейза и Натальи Грибнёвой: нам необходимо официально признать их пропавшими без вести, – сказал Верховный стратег, и Оррин почувствовал, как окаменело от скорби его лицо. «Пропавшие без вести» – первая стадия признания трагической действительности, а через пять галактических лет его друзей официально признают умершими.

– Признавайте, – глухо согласился Оррин. – Мы не смогли отыскать их следов, и нет ни малейшего намёка, что они сумели выбраться из подпространства.

– Мы не можем сделать оглашение по галактической сети, не предупредив предварительно родственников пропавших, – напомнил Верховный. Его лицо тоже застыло маской горя, а голос стал хриплым. – С родителями Стейза я уже переговорил, а с родителями Таши придётся встретиться тебе. Элис вызвался отправиться с тобой и выстроить подпространственный туннель напрямую в дом Ташиных родителей, чтобы лишний раз не нарушать закон, запрещающий контакт с жителями закрытых миров. Нуль-физики оценивают риски построения узконаправленного туннеля как минимальные: сейчас на его поддержание могут быть выделены огромные мощности.

Что ж, присутствие в кабинете Элиса получило объяснение, а радости в последних словах Верховного отнюдь не прозвучало: огромные мощности поставлялись звёздами, решившими взорваться задолго до планируемого срока. Таких звёзд насчитывалось уже три, и они стартовали строго в соответствии с последовательностью, заданной Брилсом. Учёные спешно создавали круги защиты и пустотные полости вокруг следующих звёзд в его списке. Цепную реакцию пока удавалось сдерживать, но все прекрасно понимали, что возможности Альянса не бесконечны и несравнимы со стихийными силами бескрайнего космоса. Хуже всего, что учёные не могли выявить закономерность составленного авгуром списка, и после того, как взорвётся последняя, десятая звезда, они столкнутся с невозможностью предугадать следующую и заранее окружить её защитой.

Впервые за тысячелетия люди чувствовали себя беспомощными перед лицом природных катаклизмов.

– Отправлюсь, куда и когда прикажете, – пожал плечами Оррин. Ему пока не доводилось видеть Ташиных родителей: её письма он кидал в почтовый ящик по указанному ею адресу. Чертовски жаль, что он познакомится с ними при столь печальных обстоятельствах!

...

– Оля, мы опоздаем в аэропорт! – Анатолий Грибнёв нервно распахнул дверь в спальню и увидел, что супруга в сотый раз перекладывает вещи в давным-давно собранном чемодане. – Оля!!!

– Я всё-таки взяла её шубку из мутона: вдруг, она там мёрзнёт? – взгромоздившись на переполненный чемодан, мама Таши медленно потянула за молнию, с трудом уминая битком набитые вещи.

– Кто мёрзнёт?! Наглая самозванка?! – взвился отец.

– Ты не веришь, а я верю, что эта светленькая девушка – наша дочь. Да, с другим лицом, но это наша Таша!

– Оля, мы же решили во всём разобраться на месте и не спорить попусту! Всё, я вызываю такси, у тебя пятнадцать минут!

Застегнув чемодан, мама Таши гордо похлопала по его глянцевому боку, выпрямилась и испуганно ухватилась за руку мужа: в гостиной раздался громкий треск, как от разряда молнии. Супруги осторожно выглянули за дверь спальни и увидели, как из чёрной воронки, возникшей в воздухе, прямо на ковёр выходят двое мужчин в странных комбинезонах. Тот, что был в узких очках, удовлетворённо огляделся и произнёс:

– Прибыли в точку назначения, стратег. Полагаю, универсальные переводчики уже настроились на язык местного населения. – Незнакомец заметил ошарашено уставившихся на него хозяев квартиры и доброжелательно обратился к ним: – Привет! Рад встретиться с вами. Вы меня понимаете? Хм-ммм, почему молчите? Я говорю на языке вашей дочери – вы не можете его не понимать!

При упоминании о дочери мама Таши подскочила как ошпаренная, и набросилась на пришельца. Вцепилась в него и принялась трясти, крича со слезами в голосе:

– Что вы знаете о Таше?! Где она?! Что с ней?!!

– Мне очень жаль, но ваша дочь пропала без вести, – глухо сообщил второй незнакомец, пока первый приходил в себя после неожиданного нападения.

– Опять?!! Опять пропала без вести?!! Отыщу – точно выпорю! – взвилась мать Таши. – Куда она делась с плато Путорана?! Оттуда уже неделю самолёты не вылетают! Почему нас не дождалась, мы же написали, что уже едем!

Крики не мешали ей изо всех сил трясти невысокого незнакомца в очках, словно желая вытряхнуть из него ответы на все свои вопросы. Отец Таши тоже побледнел: он мог сколько угодно заверять, что не верит женщине, пишущей им письма, но горячая надежда свидеться с дочерью горела на дне его души, как ободряющий свет маяка.

– Нестандартные поступки – следствие нестандартного мышления, свойственного членам вашей семьи, – приветливо улыбаясь, констатировал мерно встряхиваемый Элис, смирившийся с такой странной манерой встречи гостей. – Благодаря этой родовой особенности меня и отыскала ваша дочь, когда спасовали службы внутренней безопасности миров. Я в большом долгу перед Ташей и очень хотел бы тоже её отыскать.

Ташина мама прекратила трясти гостя и впилась глазами в его открытое, добродушное лицо.

– Вы – друг моей дочери? – подозрительно уточнила она.

– Совершенно верно. Меня зовут Элис, я нуль-физик, руководитель крупнейшего научно-исследовательского центра планетарной системы Зайтири, галактики Эль-Пирроно. Вхожу в первый круг доверенных лиц стратега по Науке межгалактического Альянса. Страшно жаль, что мы знакомимся при столь печальных обстоятельствах, но лично я не теряю надежды, что Таша сумела вынырнуть из подпространства в каком-то пригодном для проживания мире. А коли так – она найдёт способ дать о себе знать, она очень хитроумная.

Мама Таши польщено улыбнулась, заботливо разгладила смятый ею комбинезон на груди учёного и согласно закивала:

– Да, моя дочь всегда отличалась оригинальным подходом к решению всевозможных задач, она очень изобретательная. К сожалению, вечно влипает в какие-то истории, уезжает на край земли и пропадает там месяцами, редко-редко присылая весточку. Уже десять лет так живём, мы с мужем почти привыкли к её вечным экспедициям, но знаете, в последнее время она стала пропадать где-то слишком далеко и слишком без вести... Вот сейчас, к примеру: писала нам два месяца, говорила, что никуда не может уехать из ненецкого посёлка, а тут бах – опять пропала. А у нас самолёт, такси, вертолёт из Норильска уже заказан! И мы же ей написали, что приедем, вот как так можно поступать?! С собственными родителями?! То про какие-то галактики рассказывает, как вы, то опять в наше заполярье возвращается...

– Погодите, ваша дочь писала вам недавно? Указав обратный адрес? – вклинился в завязавшуюся беседу Оррин, внеся в неё зерно практицизма.

– Конечно, писала, с чего бы иначе нам в такую даль как Норильск лететь? Толя, где её письма с рисунками и портретами? Покажи господам инопланетянам. Вы же инопланетяне? Наши спецслужбы прямо из воздуха не вываливаются пока.

– У тебя стальные нервы, Оля, – с уважением пробурчал отец Таши, на трясущихся ногах дойдя до комода и взяв с него стопку писем. Для его нервной системы появление трещащей разрядами чёрной воронки в комнате и двух незнакомцев чудного вида стало сильным потрясением.

Более высокий и мощный пришелец развернул нарисованный карандашом набросок женского лица и ахнул:

– Таша, она! Не пропала, значит! Когда, говорите, письмо отправлено было? А откуда? Координаты этого места назвать можете? Вы простите за доставляемые неудобства, но мы не можем приземлить шаттл у вашего дома, не позволяет закон о секретности, поэтому вынуждены использовать вашу гостиную как точку выхода из туннеля.

Дальше квартиру Грибнёвых наводнили сосредоточенные сотрудники Военного стратега, подсоединяющиеся к земному интернету и сопоставляющие задаваемую им геолокацию с общегалактической системой навигации. Элис то исчезал в чёрном зеве туннеля, то появлялся вновь – он выстраивал путь в пустоте к новой точке. Когда нуль-физик появился в очередной раз, мама Таши требовательно ухватила его за рукав:

– Из-за вас мы пропустили наш авиарейс. Вы же собираетесь к Таше? Тогда мы летим с вами сквозь этот чёрный коридор!

Анатолий Грибнёв нервно сглотнул, смотря в разверстый зев воронки, но поддержал ультиматум супруги. Военный стратег вопросительно глянул на нуль-физика, тот согласно кивнул и решение о перемещении родителей Таши утвердили. Со сторожевого крейсера пришло сообщение, что точка выхода туннеля определена, местность вблизи неё сканируется. И практически сразу посреди гостиной завис полупрозрачный экран, транслирующий взволнованное лицо клыкастого кольганца в форме военизированной полиции Альянса.

– В планируемом месте высадки идёт бой! Агрессивные аборигены атакуют Первого стратега и космоэколога Наталью Грибнёву! Чрезвычайные обстоятельства: под угрозой жизнь граждан Альянса! – прокричал командир крейсера. – Прикажете начать высадку десанта на поверхность закрытого мира?

– Да, приказываю десантироваться! Спустить на планету медицинскую бригаду! Включить ретрансляцию происходящего в точке выхода туннеля!

На экране развернулась картина того, как десяток вооружённых людей несутся прочь от плазменных шнуров и острых клыков оскаленного наурианца, отстреливаясь на бегу. Настигающие их голубые лучи валят людей с ног, вырывают оружие из их рук и расплавляют его тёмными лужицами. Особо отчаянный мародёр, лишившись винтовки, вытащил нож и набросился на стратега со спины. Мерзавца ударил наотмашь тяжёлый кулак молниеносно развернувшегося наурианца, а второй удар отправил его в бессознательный полёт на землю со сломанной челюстью. Двое других бандитов взобрались на снегоходы и понеслись на стратега, паля из закреплённых на руле автоматов. Стейз гигантским прыжком ушёл с линии огня и атаковал машины плазменными шнурами, разрезая их, как мягкое масло. Голубые лучи прошли сквозь металл, пластик и... человеческие тела.

Поле боя залил ослепительный свет прожекторов приземляющегося шаттла и раздался громовой голос командира десантного отряда:

– Всем оставаться на своих местах! Работает галактическая полиция!