Глава 15

Бредвигс практически убедил меня в том, что все подозрения беспочвенны, поэтому на следующий день я вернула «Неравную любовь» Майлине, напомнив, что обложку, если что, порвала не я. Она такой уже была, когда книга попала мне в руки.

— Знаю, это Мистраж сделала, — раздражённо отмахнулась однокурсница. — Потому я и не хочу больше никому свои книги давать!

Ленара?! Что ж, наверное, действительно всё было так, как сказал зельевар, потому что она в моих подозрениях вообще не фигурировала из-за отсутствия мотива. Папа всегда говорил, что начинать нужно именно с него. А Ленара могла столкнуть Нильду разве что для того, чтобы подставить меня. Но тогда бы она приложила больше усилий, чтобы меня обвинить. Нет, Мистраж — мелкая пакостница и на подобное не способна. Надеюсь…

На следующей отработке я первой подошла к Ланте, которая теперь старалась держаться от меня подальше, и со вздохом покаялась:

— Извини за вчерашнее. Я не должна была лезть в вашу жизнь. И пугать Нильду тоже. Больше не буду. Наверное, она права — всё закончилось. Преступница арестована и твоей сестре ничего не грозит.

— Жаль только Нильда теперь так не считает, — сухо буркнула Ланта. — Сказала сегодня, что вообще хочет домой вернуться.

— Почему?! — Ведь ещё совсем недавно в госпитале она казалась спокойной и расслабленной. — Неужели из-за моих слов?

— Не только. Говорит, сны ей снятся тревожные, и она теперь не может здесь никому доверять.

Неудивительно после того, что ей пришлось пережить. Вот такая реакция меня не удивляла, поскольку была естественной, а в госпитале Нильда, наверное, просто храбрилась, ну, или искренне верила, что справится.

Завершив разговор, мы, как и вчера, приступили к работе. Завоза кормов сегодня не было, поэтому закончили довольно быстро, и у меня ещё осталось время на изучение выданной зельеваром книги. Пролистав увесистый том, я со вздохом констатировала, что зря так таяла от его улыбки. В издании подробно описывалось несколько самых ядовитых растений, но лильнику всё же была отведена самая большая часть. Пусть Бредвигс больше не грубил мне, как прежде, однако отменить отработку он даже не подумал, прекрасно понимая, что следующее занятие уже завтра, и выучить всё заданное я просто не успею! А лильник мы, между прочим, ещё даже не изучаем — до него целых три темы.

Пришлось приложить все усилия, чтобы не опозориться. Я просидела над книгой практически всю ночь, так что на следующий день на занятиях приходилось бороться со сном, зато подготовила вполне сносный доклад. Вот только о нём никто не спросил!

Вместо этого Бредвигс устроил практическую работу по приготовлению усыпляющего зелья. Не самое простое задание. Но рецепт в учебнике расписан подробно, ингредиенты уже разложены на столах. Трудностей возникнуть не должно. Решив, что мой доклад, скорее всего, просто отложен до конца занятия, я постаралась сосредоточиться на процессе.

Невзирая на недосып, сконцентрировала всё внимание на первом этапе и… не смогла продвинуться дальше, до рези в глазах всматриваясь в лежащие на деревянном подносе травы и коренья. На первый взгляд, тут всё есть. Нужно только измельчать, взвешивать и добавлять в нужном количестве через определённые временные интервалы, равномерно помешивая, но что-то было не так. Или мне уже от бессонной ночи что-то мерещится? Нет, всё-таки не мерещится.

— Биргем, вам требуется особое приглашение? Почему не работаете? — раздался совсем рядом строгий голос Бредвигса.

— У меня нет травы иловника, только пыльнянка. Они, конечно, очень похожи, но действуют по-разному. Наверное, это просто ошибка.

— То есть, вы считаете, что я мог перепутать травы? — холодно съязвил зельевар, обвёл взглядом притихшую аудиторию и спросил: — Кто ещё так считает?

Все молчали и удивлённо переглядывались. Отличница Нильда сидела с безучастным видом, поднять руки рискнули только Ленара, Билада и Сильвара.

— Что ж, очень жаль… — прежним холодным тоном резюмировал Бредвигс, — что отличить иловник от пыльнянки способны только четыре человека. Все, кто уже приступил к приготовлению зелья с неправильным ингредиентом, можете не продолжать. Свою оценку вы сегодня уже получили. Полагаю, её озвучивать не нужно.

По лаборатории пронёсся дружный стон скорби и отчаяния — наиболее частый звук на занятиях Бредвигса. Приятно, что мне на этот раз его издавать не пришлось.

— Простите, профессор, но это несправедливо! — набравшись смелости, возмутилась Майлина.

— Что именно, Лоргвуд, вы считаете несправедливым? — обернувшись к ней, обманчиво мягким тоном уточнил зельевар.

От этой опасной, почти ласковой интонации захотелось поёжиться. Ох, лучше бы ей сейчас промолчать! Увы, Майлина предпочла продолжить, правда, уже менее решительно, напомнив:

— Вы не говорили, что травы могут быть перепутаны, вот мы и не обратили внимания на отличия. Не понимаю, зачем нужна была эта проверка? К чему всё так усложнять, если никто из выпускниц Женской академии зельеваром работать не будет?

— Это, бесспорно, радует, но, к сожалению, ответственности с меня не снимает, — голос Бредвигса наполнился привычным ядом. Не смертельным, но сильнодействующим. — Если однажды вы или кто-либо из ваших однокурсниц, без раздумий опустивших сейчас в котёл пыльнянку вместо иловника, возьмутся готовить пусть даже простейшее зелье для своей семьи, где гарантия, что вы снова что-нибудь не перепутаете и не отравите всех? Сочетания некоторых растений дают именно такой роковой эффект. И, кстати, если добавить пыльнянку в усыпляющее зелье, человек может лишиться слуха. Такова цена вашей невнимательности.

— Зачем мне самой готовить зелье, если можно приобрести его в аптеке? — голос Майлины звучал ещё более неуверенно, но она пока не сдавалась. — В крайнем случае, я и травы там могу купить, чтобы уж точно не ошибиться.

— Эти травы фасуют разные люди, и они точно так же могут быть недостаточно внимательными, — холодно парировал Бредвигс. — Поэтому во всём, что касается приготовления зелий, никогда ни на кого не полагайтесь. Даже на меня. Всегда всё тщательно перепроверяйте. Надеюсь, я доступно объяснил почему? — дождавшись, когда покрасневшая девушка молча кивнёт в знак согласия, зельевар уже спокойно сказал: — Идите, Лоргвуд. Все, кто сегодня не справился с заданием, тоже свободны. Вас ждёт пересдача. И по травологии тоже. Остальных прошу продолжать. Мистраж, принесите из кладовой иловник и раздайте всем.

Вот так мы и работали вчетвером. Бредвигс больше ни к чему не придирался и вообще молчал до конца занятия, хотя, уверена, зорко наблюдал за каждой из нас, контролируя, чтобы не напортачили в процессе. Я опять же приложила максимум усилий, и зелье получилось, если не идеального, то вполне приемлемого качества. С этим справилась, но продолжала волновать судьба доклада. Зря что ли всю ночь мучилась?

Поэтому, когда профессор нас отпустил, и однокурсницы покинули лабораторию, я подошла к Бредвигсу и задала интересующий вопрос.

— Почему я не стребовал с вас доклад по лильнику? — не без удивления уточнил профессор, разглядывая меня как необычное, возможно даже красивое, но совершенно бесполезное для зельеварения растение. — Так ведь до этой темы мы ещё не дошли.

— Но вы ничего не сказали, и я подумала...

— Что я зверь, который мучает адептов, лишая их сна? — усмехнулся он, покачав головой. — Хорошего же вы обо мне мнения.

— Эм, извините, что плохо о вас под... ой, я пойду тогда? — мне стоило большого труда смотреть не на предмет своей сердечной привязанности, а в сторону. Взгляд так и норовил вырваться из-под контроля и пройтись по его лицу, волосам, широким плечам.

— Идите, Биргем, и... я рад, что вы, наконец, начали работать на моих занятиях, — в его голосе слышался намёк на улыбку, но я не стала проверять есть ли она на самом деле, чтобы не потерять контроль над эмоциями и, попрощавшись, быстро направилась к выходу.

— Биргем, запомните — по ночам нужно спать, — донеслось мне вслед. — Здоровье важнее самой лучшей оценки.

Профессор был прав — по ночам нужно отдыхать, иначе это чревато дурными последствиями. Я полдня мужественно боролась со сном, но на последнем занятии по рукоделию всё же не выдержала и задремала прямо над незаконченной вышивкой, обидев столь недостойным поведением пожилую преподавательницу. Она, впрочем, могла бы ничего и не заметить, если бы Ленара не сдала. В итоге я оказалась в кабинете директрисы.

— Неслыханная дерзость — уснуть на занятии! Вы в последнее время слишком много себе позволяете, Биргем! Думаете, что вам всё теперь с рук сойдёт?! — отчитывала меня очень сердитая эйра Доринг.

Она явно не забыла и не простила мне тот шантаж, но, видимо, приняла меры, чтобы замести все следы, подчистив документацию, так что на снисхождение рассчитывать не приходилось.

— Нет. Извините. Я просто ночью очень плохо спала.

— Или вы собираетесь и дальше угрожать мне искажёнными и неправильно понятыми фактами? — в её холодном голосе прозвучала неприкрытая угроза, и я предпочла не препираться, а проявить благоразумие, с покаянным видом возразив:

— У меня и в мыслях такого не было, эйра Доринг. Простите, этого больше не повторится.

— Чего именно? — тепла в интонациях не прибавилось.

Вот же злопамятная! Очень хотелось высказать ей в лицо всё, что думаю, но побоялась, что после такого, если не меня, то Тэйсу из академии точно выставят.

— Никаких нарушений и… искажённых фактов.

— Очень на это надеюсь. Но лёгкой отработкой ты сегодня не отделаешься, — сурово предупредила директриса, но взгляд её уже не был таким сердитым.

— У меня уже есть одна — на хоздворе и в зверинце после занятий помогаю, — поспешила предупредить, чтобы она ещё чего-нибудь на меня не повесила, умолчав, правда, о том, что сегодня срок наказания истекает.

— И что ты там делаешь?

Я рассказала, но эйре Доринг этот вид занятий, вероятно, не показался достаточно воспитательным. Она отправила меня чистить помещения, где содержались бирозалвы и собирать их навоз, который считался самым лучшим удобрением, но источал такой ядрёный «аромат», что слезились глаза. Неудивительно, что я пропиталась им насквозь, хоть и работала в защитном халате и длинных толстых перчатках.