Глава 19

— Мама будет против, — сказала я, когда мы снова оказались в экипаже. — Ей никогда не нравилась папина работа. Она считала её опасной, и ни за что не согласится.

— Не согласится, — не стал переубеждать профессор Бредвигс, — и я очень хорошо её понимаю.

— Значит, вы тоже против? — Не то чтобы я ожидала его поддержки в таком противоречивом вопросе, просто и сама пока не понимала, что думать.

— Разумеется, я тоже считаю такую работу опасной и неподходящей для девушки, но это не имеет значения, — сказал он, глядя на меня очень серьёзно, но не строго.

— Что не имеет значения?

— Моё мнение, как и мнение вашей мамы, — удивил Бредвигс неожиданным заявлением. — Это ведь ваша жизнь и только вы должны решать, какой ей быть. Я прошу лишь об одном — делайте выбор осознанно, а не спонтанно. У вас есть время до окончания академии, чтобы всё хорошенько взвесить и обдумать.

Я смотрела на зельевара и не верила своим ушам. Может, показалось? Неужели он, в самом деле, это сказал. Пожалуй, только любовному признанию в его исполнении я поразилась бы больше.

— Вы, правда, так считаете?!

— Да, но ключевая фраза в моих словах — осознанный и взвешенный выбор.

Вот сейчас он подпустил в голос немного строгости, но меня уже затопили теплота, радость, благодарность и воодушевление, вызванное предвкушением возможных перемен.

— Думаете, я справлюсь?

— Не знаю, вы плохо контролируете эмоции, часто идёте у них на поводу, а дознаватель должен руководствоваться только логикой и холодным рассудком, — резонно заметил собеседник.

— Но ведь этому можно научиться! — Не желала я вот так просто отказаться от замаячившей на горизонте возможности, тем более после его предыдущих слов.

— Можно, хотя я не представляю вас безэмоциональной, — по-доброму усмехнулся Бредвигс. — Но вы достаточно целеустремлённая особа и если чего-то захотите — вероятно, добьётесь. К тому же у вас слишком деятельная натура, чтобы довольствоваться одним лишь семейным бытом. Всё равно будете ввязываться в подобные приключения по спасению несчастных, а в том учебном заведении вас хотя бы научат защищаться и просчитывать свои действия наперёд.

Кстати, о нуждающихся в спасении, я вдруг кое-что вспомнила и взволнованно попросила:

— Мы можем вернуться в участок? Я забыла спросить о Зинате!

— О ком? — не понял мужчина.

— О служанке, которая взяла на себя вину. Вдруг её ещё не освободили, а это неправильно!

— Вот именно об этом я и говорил, — Бредвигс вдруг тихо рассмеялся. — Вы неподражаемы, Биргем!

Смех его неуловимо преобразил, сделав черты лица моложе, мягче и ещё привлекательнее.

Завороженная этой внезапной переменой, боюсь, я забыла о приличиях и вообще обо всём. Просто сидела и смотрела на него, откровенно любуясь. Поймав мой столь нескромный взгляд, профессор сразу стал серьёзным. Даже очень. Скользнул по моему лицу нечитаемым взглядом, слегка задержав его на губах, а затем поспешно отвернулся к окну и сказал:

— Эйр Файрис и его коллеги — профессионалы. Уверен, они разберутся и отпустят девушку, если она невиновна.

— Что значит если? — удивилась, очнувшись от наваждения. — Вина Билады доказана!

— Ваша Зината дала ложные показания, а это тоже нарушение закона. Но, думаю, теперь, когда отпираться нет смысла, она начнёт сотрудничать со следствием, и это будет учтено.

Бредвигс говорил, продолжая смотреть в окно экипажа, так что я тоже невольно выглянула, поискать заинтересовавшие моего спутника виды, и поняла, что мы уже подъезжаем к академии.

— Что мне говорить однокурсницам, они ведь будут спрашивать?

— Очень скоро они и сами всё узнают. А вы сегодня, вероятно, проспите до вечера, если не дольше. Организм ещё не полностью восстановил силы. Так что много общаться не придётся.

— Но я не хочу спать.

— Просто укрепляющее зелье пока ещё действует. — Бредвигс, наконец, повернулся ко мне и, помедлив, неохотно продолжил: — Я должен ещё кое-что сказать. Будет лучше, если узнаете от меня. В самое ближайшее время я покину академию.

— Эм… надолго? — уточнила насторожено. Эта новость совсем не обрадовала.

— Если помните, я всего лишь замещал вашу прежнюю преподавательницу. И сейчас она готова вернуться к работе, — мягко напомнил он.

Да, что-то такое смутно припомнилось. Профессор Эднорс то ли уволилась, то ли взяла длительный отпуск по состоянию здоровья, но прошло столько времени… я о ней уже и не вспоминала.

— И вы бросили Королевскую академию ради временного замещения в ЖАР? — я ухватилась за это несоответствие, как за последнюю надежду.

— Не бросил, а оставил на время, почему нет? Здесь ведь моя племянница учится, — едва заметно улыбнулся Бредвигс, дав понять, что другой версии я от него не услышу.

В этот момент экипаж остановился. Профессор помог мне выйти, и мы молча направились к академии.

— Но вы ведь не прямо сегодня уходите? — спросила, когда мы уже подошли к самому входу. Все приятные мысли о будущем вытеснила горечь от предстоящей разлуки.

— Нет, но очень скоро, — Бредвигс открыл дверь, пропуская вперёд.

— Обещайте, что не исчезните, не попрощавшись! — взмолилась я шёпотом, на мгновение прикоснувшись к его руке.

Бредвигс посмотрел на меня немного растерянно, но ответить не успел — в пустом холле нас встретила директриса. Встретила, мягко говоря, не ласково.

Одарив меня недовольным взглядом, она категоричным тоном заявила:

— Запомните, Биргем, если хотите и дальше здесь учиться, вы никому не скажите ни слова о случившемся! А теперь идите на занятия.

— Нет, Биргем, идите к себе, сегодня вам ещё требуется отдых, — не менее категорично велел Бредвигс, и я предпочла послушаться его, тем более что уже начала ощущать обещанную сонливость.

Уходя, услышала, как эйра Доринг сердито набросилась на профессора с претензиями:

— Это всё из-за вас! Из-за вашей затеи! Что теперь будет с академией?! Какое пятно на репутации!

— А разве я не предупреждал, что не стоит возобновлять учебный процесс, когда следствие ещё не окончено? — вкрадчиво напомнил зельевар тоном, не сулящим ничего хорошего. — И если бы, как вы выразились, не моя затея, эта история завершилась бы не очередным покушением, а убийством или даже двумя!

Двумя?! Это он меня, что ли имеет в виду? Я болезненно поморщилась и побрела наверх, больше не пытаясь подслушивать. Усталость давила на плечи всё сильнее. Хорошо, что в это время все девушки находились на занятиях — общаться ни с кем не хотелось. Добравшись до своей комнаты, я практически сразу уснула и проспала до рассвета.

* * *

Профессор оказался прав, слухи распространялись быстро, но пока, похоже, с лёгкой руки директрисы. Однокурсницы почему-то были уверены, что в купальне произошёл несчастный случай, и Билада случайно столкнула Нильду в воду. Потом мы обе якобы пытались её вытащить, а в итоге все оказались в городской лечебнице. Версия — глупее не придумаешь, учитывая, что до их родителей во внешнем мире вскоре дойдёт совсем другая информация. На что эйра Доринг рассчитывает?

Девчонкам тоже эта история показалась неубедительной, тем более что вчера ещё и Ланту в спешном порядке забрали из академии, вот все и набросились на меня с вопросами, когда на следующий день после возвращения я появилась на завтраке в общей столовой. Я понятия не имела, что отвечать, но, очевидно проинструктированные директрисой преподавательницы, проявляли завидную бдительность и не давали нам активно общаться, требуя полной тишины в столовой, а затем и на занятиях.

Однокурсницы были разочарованы и недовольны этим обстоятельством, меня же такое положение вполне устраивало. Я была полностью погружена в мысли уже очень далёкие от инцидента в бассейне. Новость, что скоро не смогу видеть Бредвигса каждый день, отзывалась в душе глухой болью. Так что сосредоточена я была в основном на этих переживаниях. Благо, меня сегодня не спрашивали. Наверное, преподаватели замечали мой скорбный вид и затуманенный взгляд, но жалели, списывая это состояние на недавнее происшествие. Полагаю, они-то точно знали о нём больше адепток.

Ожила и вернулась в реальность я только на зельеварении, когда тот, о ком думала весь день, наконец, появился в поле зрения. Профессор Бредвигс не дал мне сидеть без дела, как впрочем и витать в облаках, сразу стребовал заданный доклад по лильнику. Пришлось сосредоточиться и рассказать всё, что отложилось в памяти. Поскольку хотела произвести на него впечатление, готовилась я тогда на совесть, так что ответила неплохо и под потоком дополнительных вопросов не растерялась, в итоге даже получила хорошую оценку. Кому-то повезло меньше, но в целом зельевар сегодня не лютовал и большую часть занятия имел отсутствующий вид, думая о чём-то своём. Я очень надеялась, что после урока удастся перекинуться с ним хоть парой слов, но пока отбивалась от однокурсниц, снова набросившихся с вопросами, Бредвигс успел уйти, даже не сделав нам замечания за неуместный шум и столпотворение в лаборатории.

После занятий в общую гостиную я не пошла, чтобы избежать преследования любопытных девчонок. Предпочла вернуться в комнату. И застала там Тэйсу, которая что-то увлечённо строчила в подозрительно знакомой сообщалке.

— Это ещё что? — возмутилась я, выхватив у неё тетрадь, а заглянув внутрь, глазам не поверила — та самая! Да ещё и с активной перепиской между прежними адресатами!

— Отдай, это моё! — смущённая, но явно недовольная моим вмешательством подруга, попыталась вернуть отобранное.

— Где ты её взяла?! — я сунула сообщалку за спину и всем телом прижалась к стене, перекрывая доступ к предмету раздора.

— Когда твоя мама приезжала забрать тебя в госпиталь, я сказала, что ты по ошибке положила мою вещь в свою сумку и попросила вернуть. Вот она и передала её мне, — неохотно призналась Тэйса и обвиняющим тоном добавила: — А ты говорила, что уничтожила тетрадь, обманщица!

— Это кто ещё тут обманщица! — проворчала я, с трудом «переваривая» полученную информацию и поражаясь маминой недальновидности. Нет, она, конечно, всегда учила меня, что читать чужие личные послания недопустимо (правда, так и не научила), но могла ведь хотя бы проверить! — Я думала, ты всё осознала и выбросила этого придурка Рида из головы! А ты что вытворяешь?!

— А я люблю его и ничего не могу с этим поделать! — с отчаянием призналась подруга. — Отдай мне тетрадь, ну, пожалуйста! — теперь уже взмолилась она, изменив тактику.

— Да, я не понимаю такой любви, ради которой нужно забыть о гордости и разрушить свою жизнь, — сказала глухо, с трудом сдерживая бессильный гнев. — Ты вообще помнишь, как он с тобой поступил?! Да как такое можно простить?!

— Но он всё объяснил, — уже с меньшим пылом пробормотала покрасневшая Тэйса. — Ты просто не понимаешь, какое давление на него, как на единственного наследника, оказывают родители. — Людям такого положения всегда приходится разрываться между долгом и любовью. Вот ему и пришлось...

Она окончательно смутилась и замолчала, уставившись в пол. От такого неприкрытого оправдания подлости меня затошнило.

— А что он тебе теперь обещает? Очередной «настоящий» брак? Или ты уже и без того на всё согласна?! — спросила, ощущая полное бессилие. Стоило идти ночью в молельню и шантажировать директрису, рискуя нажить крупные неприятности, ради такого исхода?!

— Может и согласна! Тебе-то что? Это моя жизнь! А ты просто бесчувственная ледышка, сама никого не любишь, вот и не способна меня понять! — вдруг резко и зло заявила Тэйса. — Отдай тетрадь!

Эти её слова почему-то особенно задели. В последнее время мне всё чаще казалось, что в душе всё пылает от острой горечи неразделённых чувств, отвергнутой щемящей нежности, запретной, тщательно подавляемой страсти, а тут — ледышка! Только потому, что не выставляю сокровенное на показ? Или я и впрямь не способна на настоящие поступки ради любимого человека?

Чтобы не наговорить лишнего (без того уже сказано достаточно), я резко развернулась и быстро вышла из комнаты, унося сообщалку. Собиралась её уничтожить и выбросить. А ещё неплохо было бы унять разбушевавшиеся эмоции, среди которых лидировали гнев и обида. Я была настолько в них погружена, что почти не замечала происходящего вокруг и остановилась лишь когда в кого-то врезалась.

— Биргем, что с вами? — удивлённо спросил отступивший на шаг Бредвигс, который оказался тем самым внезапным препятствием на моём пути. — Куда вы так спешите?

— А вы? — ответила вопросом на вопрос, гадая, что ему вдруг понадобилось в женском общежитии?

— Вас искал, — ответил он, пытливо вглядываясь в моё лицо, вероятно, всё ещё отражающее часть недавних эмоций.

— Зачем?

— Хотел, попрощаться, как вы и просили, — напомнил Бредвигс непривычно мягким тоном. — Мне пора уходить.

— Уже? Так скоро?! Но ведь только вчера… — Ну что за отвратительный день?!