Глава 28

Кажется, от слабости я всё же потеряла сознание, хоть мне и казалось, что лишь на пару мгновений прикрыла глаза. Но когда снова их открыла, обстановка вокруг изменилась.

Я находилась в том же помещении, только теперь лежала на низкой софе. Стонверза в поле зрения не наблюдалось. Рядом всхлипывала уже пришедшая в себя Ленара. А надо мной склонился взволнованный Бредвигс, в глазах которого по-прежнему плескалась сильная тревога. Но вот холода от него я больше не чувствовала. Правда, эмоции по-прежнему отсутствовали, как и силы.

— Мне не холодно, — сочла нужным поделиться новым ощущением.

— Знаю, мне удалось временно сгладить некоторые симптомы, но всё будет хорошо, обещаю! — он попытался ободряюще улыбнуться. Получилось не очень убедительно. — А сейчас постарайся сосредоточиться, Джайнис и ответь на вопрос. Это очень важно. В тот день, когда я искал рецепт отворотного в лаборатории твоего дедушки, видел там ветку иргаля с остатками цветов. Ты эти цветы использовала для приготовления зелья?

Будь я в обычном состоянии, наверное, почувствовала бы неловкость и страх от мысли, что он понял, как я достала ту ветку. Ведь в руках избранника увядший иргаль, сорванный влюблённым, всегда распускается. А ещё душу бы точно согрело это непривычное, тёплое обращение на «ты». Но сейчас мне было всё равно, поэтому только лаконично ответила:

— Да. Эти.

— Прекрасно! Значит, шанс есть! — обрадовался зельевар, буквально просияв.

— Я не нашла их там в прошлый раз. Наверное, мама выбросила, — не разделяла я его энтузиазма.

— Всё будет хорошо! — гораздо более уверенно повторил Бредвигс, ободряюще сжав мою ладонь, и вдруг, наклонившись ближе, горячо шепнул: — Только не сдавайся! Потерпи ещё немного, моя сильная, смелая девочка!

— Ленара, не отходи от неё и не давай засыпать! — отстранившись, велел он племяннице, и быстро удалился.

Стоило зельевару уйти, как меня, действительно, начало клонить в сон.

— Эй, Биргем, ты чего? Не вздумай спать! Ты же слышала — нельзя! — заволновалась Ленара и принялась меня тормошить.

— Перестань, больно, — сонно поморщилась я, но глаза усилием воли разлепила. — А где Стонверз?

— Дядя перетащил его в другое помещение и вызвал карателей и целителей. Скоро все будут здесь и наши родители тоже. Так что держись, давай! — сбивчиво затараторила Ленара, а потом грубовато и немного смущённо добавила: — И… спасибо, что… помогла мне.

Я вспомнила кровавый порез на её шее, настолько жуткий, что он казался нереальным, как и всё происходящее.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — Ленара слегка поморщилась и приложила ладонь к месту, где была рана. — Ещё побаливает, и шрам остался, но целители всё исправят. А ты?

— Спать хочется.

— Нельзя! Лучше объясни мне, что тут происходит! — Ленара снова начала трясти меня за плечи и отстала только, когда глаза перестали слипаться.

— Я поняла только, что это был враг профессора Бредвигса, и он хотел ему за что-то отомстить, — озвучила очевидное, но её, как выяснилось, интересовало другое.

— А почему этот тип сказал, что ты была ночью у моего дяди? Что это значит?! — потребовала она ответа.

Хорошо, что краснеть и стесняться я уже не могла, зато и лукавить необходимости не видела, поэтому призналась честно:

— Я узнала, что он ранен. Очень испугалась и решила убедиться лично, что с ним всё хорошо. А твой дядя этому не обрадовался и просто привёз меня обратно. Вот и всё. Между нами ничего не было. — И это правда. Поцелуй ведь так и не случился.

На эти слова, казалось, ушли все мои силы, глаза снова закрылись, а тело, словно начало медленно цепенеть.

— Так это ты о нём тогда говорила?! Его любишь?! — поразилась Ленара, наконец, сопоставившая все факты. — Вот это поворот! Эй, Биргем! Ты опять засыпаешь! Не смей! Держись, скоро родители здесь будут!

Маму увидеть, конечно, хотелось, но веки с каждой секундой становились всё тяжелее, а сознание начинало путаться.

— А они ведь так и не поженились, — сказала вяло, с трудом шевеля губами. Какая там свадьба, когда дочерей похитили. — Так всё же добилась своего.

— Но я не хотела, что бы всё вышло вот так! — отчаянно запротестовала Ленара и горестно всхлипнула. — Я зла никому не желала, даже тебе! Пожалуйста, не умирай! Я не хотела! Не хотела!

Она разревелась и снова принялась меня ощутимо трясти, вызывая болезненные ощущения, но я на них почти не реагировала. На лицо падали тёплые капли слёз. Явно не моих. Я просто не могла сейчас плакать. Сознание уплывало.

Всё, что было потом, помню смутно и отрывочно. Я то впадала в беспамятство или проваливалась в тревожные сны, то снова из них выныривала. Перед глазами, беспорядочно сменяясь, мелькали лица мамы, Бредвигса, Ленары и незнакомых людей в одежде целителей. А когда однажды открыла глаза и поняла, что не хочу больше спать и даже ощущаю некоторую бодрость, увидела, что нахожусь в своей комнате. Рядом сидела мама и дремала, прислонившись к краешку моей кровати. Бледная, осунувшаяся. Натерпелась, видимо, из-за меня, бедная!

От горького сожаления и горячего сочувствия в глазах защипало, а в следующее мгновение я уже радостно улыбалась, осознав, что все мои чувства и эмоции вернулись, а значит, жизнь продолжается!

— Джайнис! — ахнула мама, открыв глаза.

Вскочила и принялась с тревогой водить надо мной руками, производя диагностику общего состояния организма. А когда закончила, облегчённо вздохнула и бросилась меня обнимать.

В перерывах между объятиями и вопросами о самочувствии мне удалось выяснить, что в таком состоянии я нахожусь уже почти три дня. Всё это время мне через определённые интервалы прямо в кровь вводили средство, приготовленное Бредвигсом. И сегодня утром ввели предпоследнюю дозу.

А когда он сам появился в комнате с зельем для последнего приёма, на меня обрушилось понимание, что раз Бредвигс готовил противоядие из того самого иргаля, то теперь точно знает, что я его не просто нашла, а сорвала собственноручно. Громко ойкнув, я вспыхнула и по-детски натянула одеяло на голову.

— Что ж, вижу, эмоции вернулись. А это главный признак выздоровления, — констатировал Бредвигс довольным тоном и вдруг обратился к маме со странной просьбой: — Эйра Биргем, вы не могли бы дать нам возможность поговорить… наедине.

Зная маму, я не сомневалась, что она ответит категоричным отказом и даже хотела этого, потому что мне требовалось время на то, чтобы привести чувства и мысли в порядок, не говоря уже о внешнем виде, но с удивлением услышала неуверенное:

— Вообще-то, это неприлично, но учитывая обстоятельства… У вас есть пять минут. После я вернусь.

Раздался звук закрываемой двери, а потом Бредвигс мягко и вкрадчиво сказал:

— Джайнис, пора принимать лекарство. А ещё… нам нужно поговорить. Ну же, вы не можете прятаться от меня вечно.

Ну да, это как-то совсем уж глупо. Что касается неприглядной внешности, он меня такой уже явно видел. Да и сам профессор сейчас отнюдь не казался бодрым, свежим и имел весьма усталый вид. К тому же он снова перешёл на официальное «вы», и я уже не понимала, чего ожидать, но выяснять отношения вот так сходу точно не была готова, поэтому, осторожно высунувшись из-под одеяла, задала первый пришедший в голову нейтральный вопрос:

— А что с садовником, который был со мной в ночь похищения? Надеюсь, он не пострадал?

Вообще-то, мне давно хотелось это выяснить, но Ленара точно была не в курсе, а Стонверз все наши вопросы попросту игнорировал.

Бредвигс удивлённо приподнял брови. Видимо, не такого начала беседы ожидал, но улыбнулся мне и успокаивающим тоном ответил:

— Не пострадал. Стонверз его просто усыпил, а перед этим передал послание для меня. Так я и понял, где его искать, жаль только не сразу сообразил, о чём речь.

— Какое послание? Что он сказал? — заинтересовалась я, успевая одновременно жарко смущаться под его непривычно тёплым, волнующим взглядом.

— Что будет ждать меня там, где всё закончилось.

— Но ведь мы были в вашем доме, насколько я поняла. Что там закончилось? За что Стонверз вам мстил и… — хотела спросить «при чём тут я?», но вовремя прикусила язык, поскольку услышать ответ просто побоялась.

— Когда-то он был…

— Вашим учителем? — вспомнила слова Ленары.

— Вы и здесь уже расследование провели? — усмехнулся зельевар, снова не скрывая удивления.

— Не успела, иначе вопросов было бы меньше. Итак, он был вашим учителем.

— Да. Почти всем, что знаю и умею, я обязан ему, — нахмурившись, неохотно продолжил Бредвигс прерванный рассказ. — И так уж вышло, что именно я заподозрил его причастность к череде смертей влиятельных чиновников из королевского совета, умерших вроде как от естественных причин. В ряде случаев мне удалось доказать отравление лильником, ну а потом, сотрудничая со следствием, вывести карателей на Стонверза. Это если коротко.

— Зачем он всё это делал? — Я всё ещё не была готова переходить на личные темы, поэтому продолжила задавать вопросы.

— Таким способом заговорщики чистили ряды неугодных власть имущих и заменяли их своими кандидатами. Причём на протяжении многих лет.

— А почему Стонверз сказал, что всё закончилось в вашем доме?

— Наверное, потому что именно там его арестовали каратели. Пришли прямо во время торжественного приёма и увезли.

— Так он за арест вас наказать хотел?

— За предательство, — невесело усмехнулся Бредвигс. — Так он это расценил. Но было ещё кое-что. Когда в газетах появилось имя отравителя, нашлись желающие отомстить, если не ему самому, то хотя бы его семье. — Профессор ненадолго замолчал, глядя куда-то поверх моего плеча, а потом с горечью продолжил: — Их дом подожгли. Спасти никого не удалось. И это Стонверз тоже считает моей виной.

— Разумеется! Всегда ведь проще обвинить кого-то, чем признать, что сам во всём виноват! — горячо возмутилась я такой извращённой логикой. — Да если бы он не стал преступником, ничего бы и не случилось! Когда людей травил, о своей семье он, видимо, не думал и не беспокоился!

Несмотря на серьёзную тему беседы, Бредвигс вдруг широко улыбнулся и с какими-то новыми волнующими нотками в голосе сказал:

— Как же приятно видеть живые эмоции в ваших глазах! Страшно было видеть, как они угасают. Безучастность и холодность вам ни к лицу, Джайнис.

— Да. Хорошо, что мама сохранила ту ветку иргаля, — сказала я, мучительно покраснев, но голову подняла и посмотрела на него чуть ли не с вызовом. Теперь я была готова к разговору о личном.

— Вообще-то это я её взял в тот же день, когда искал оригинал рецепта, — возразил Бредвис, сразу став серьёзным и перестав улыбаться. — Такими ценными ингредиентами ведь не разбрасываются. А увядшие цветы вдруг неожиданно распустились в моих руках.

Щекам стало ещё жарче, но взгляд я не отвела, лишь упрекнула:

— И вы ничего мне не сказали.

— Я не знал, что сказать, чтобы не ранить ваши чувства и не дать ложной надежды. Да и не до того было — Стонверз дышал в затылок, а я понятия не имел, где и когда он нанесёт удар. Думал, его целью станет Ленара — моя единственная кровная родственница. А остальные варианты, увы, не предусмотрел, — с отголоском прежней горечи признался собеседник.

Про иргаль он больше ничего не сказал, и я испытала облегчение и разочарование одновременно. Просто в глубине души всё-таки ждала других слов, хоть и боялась, что они будут продиктованы необходимостью и чувством долга, а не искренними чувствами.

— А как сообщалка Рида Тротвуса оказалась у Стонверза? Это же он расспрашивал Тэйсу обо мне от его лица? — вспомнилась мне одна странность, казавшаяся ранее необъяснимой.

— Могу лишь предположить, что Рид попытался продать тетрадь в ломбарде, который Стонверз арендовал по поддельным документам, а тот воспользовался полученной возможностью и постарался собрать о вас побольше информации.

— Но зачем? Ладно, через целительницу Стонверз мог узнать об отворотном зелье и моей реакции на него. Мог догадаться о моих чувствах. Но с чего он взял, что вы относитесь ко мне как-то особенно? — решилась задать гораздо более актуальный сейчас вопрос, хоть он и дался не просто — пришлось бороться со вновь атаковавшей неловкостью.

— С того, что он очень хорошо меня знает. Возможно, даже лучше, чем я сам, — невесело улыбнулся Бредвигс. — Он сразу понял то, в чём я до последнего старался самому себе не признаваться. И нашёл способ причинить мне настоящую боль.

От его слов внутри разливалось будоражащее тепло, и оживала и крепла, расправляя крылья, воспрявшая духом надежда.

— Отравив меня? А… вам было бы больно? — Глупый вопрос, но я так давно мечтала услышать хоть намёк на то, что небезразлична ему!

От гремучей смеси горечи и нежности в глазах собеседника перехватило дыхание, а сердце зашлось в сумасшедшем ритме.

— Да. Мне было очень больно и страшно всё это время, пока вы… ты находилась между жизнью и смертью, — сказал он тихо и проникновенно. — Ни за что на свете не хотел бы пережить это снова! Ты мне очень дорога, Джайнис. И поскольку Стонверз арестован, а о твоих чувствах мне известно давно…

— То что?! — спросила нетерпеливо, не скрывая волнения и предвкушения.

Тысячи раз в мечтах представляла этот момент, а сейчас не могла поверить, что всё происходит на самом деле.

— Из-за случившегося, свадьбу эйра Мистража и твоей мамы перенесли на три декады. Мы могли бы объявить на этом мероприятии о нашей помолвке, если ты согласна, — слова Бредвигса прозвучали почти буднично, но в его голосе тоже угадывалось непривычное волнение и даже некоторое напряжение.

— О помолвке?! — несмотря на заполнившую сердце волну радости, я оказалась не готова к таким резким переменам в личной жизни, а тут ещё прежние сомнения атаковали. — Скажите честно, это из-за того, что я сорвала иргаль?

Если он решил просто выполнить так называемый долг, то мне таких одолжений не нужно!

— Возможно, — немного лукаво улыбнулся вдруг Бредвигс. — Ведь всё началось именно с него, точнее с зелья, для которого он потребовался. Влюбившись, девушки обычно начинают осаждать предмет своей симпатии. Кто-то даже приворотные средства в ход пускает, а ты предпочла приготовить отворотное и практически отравиться им, лишь бы не навязываться и не унижаться. Нет, я не одобряю этот поступок, но он заставил меня посмотреть на тебя другими глазами.

— И что же вы… ты увидел? — Я даже дыхание затаила в ожидании ответа и вздрогнула от мимолётного ласкового прикосновения его пальцев к своей щеке.

— Красивую девушку, очень жизнелюбивую, эмоциональную, искреннюю, живую и отнюдь не глупую. Единственную в своём роде. Девушку, с которой я хочу разделить свою жизнь, — сказал он мягко, тепло и в то же время очень серьёзно.

Его лицо вдруг оказалось совсем близко. Как тогда в его доме, где мы были наедине, и наши губы наконец соприкоснулись, от чего по всему телу пронеслась будоражащая огненная волна.

К сожалению, в этот момент за дверью раздались шаги, и Бредвигс с неохотой отстранился, только сейчас передав мне флакон с порцией зелья, которое следовало принять.

Когда вошла мама, моё лицо пылало от смущения, а взгляд сиял от счастья. Будущее представлялось прекрасным и радужным. Оставалось прояснить лишь один момент, так что я первой заговорила о предстоящей учёбе. А когда мама попыталась возразить, напомнила о нашей договорённости, и сообщила, что жених у меня теперь есть.

Родительницу эта новость не удивила, похоже, они уже всё обсудили заранее. Но теперь она набросилась на Бредвигса, требуя повлиять на моё решение и оградить от опасной профессии. К счастью, с его стороны я получила неожиданную поддержку.

— Пытаться переделать вашу дочь, всё равно, что надеяться заставить ветер изменить направление, — возразил Бредвигс, ободряюще мне улыбнувшись. Сейчас он уже не казался уставшим, напряжённым и имел очень довольный, расслабленный вид. — Она всё равно будет ввязываться в опасные приключения. Так пусть хотя бы получит необходимые знания и научится применять их на практике, чтобы обезопасить себя в сложных ситуациях.

— Но эта учёба… — снова попыталась возразить мама, явно разочарованная тем, что не нашла у будущего зятя поддержки.

— А вот во время учёбы я, пожалуй, смогу её подстраховать, — вдруг коварно усмехнулся он, заставив меня насторожиться. — Меня давно звали туда преподавать — и в академию карателей, и в это училище. Почему-то сейчас это предложение особенно заинтересовало. Подумываю о том, чтобы его принять.

— О, нет! Опять всё сначала! — ужаснулась я и снова нырнула под одеяло.