12. Эйлерт
Драконы! Целая стая…
Больше полусотни крылатых тварей ― прикинул Эйлерт. Тварей, плюющихся огнем, способных мгновенно разодрать когтями в щепы самое прочное дерево, и поглощающих магию, как песок ― воду.
Чтобы справиться с одним драконом, нужна полная боевая четверка. Таких четверок в отряде ― всего десяток. Вместе с четверкой командира отряда ― одиннадцать. Мало! слишком мало… И взять больше ― негде.
Боевых магов всегда не хватало. Они были нужны везде: на охране границ, на войнах, которые то и дело вспыхивали то на юге, на горных склонах, то на востоке, в болотах, то на северо-западе, как теперь. На сражениях с монстрами, которых порождали магические завихрения, возникающие в самых неожиданных местах…
― Не успели лошадей укрыть в пещере! ― мор Дэгри, как все рассветные с целительским Даром, терпеть не мог напрасных жертв.
До холма, под которым находилась созданная самой природой просторная пещера, служившая надежным укрытием от драконов, оставалось рукой подать: поросшая низкорослым лесом маковка взгорка уже виднелась на горизонте. Коней собирались оставить там, а оставшиеся пару хвалей пути до Гнездовья пройти пешком.
Маг-майор Лейк, который возглавлял отряд, поднял руку, приказывая остановиться, крикнул, не оборачиваясь:
― Спешиться! К бою! Кто уцелеет ― прорывается к Гнездовью: молодняк должен быть уничтожен раньше, чем встанет на крыло!
Уцелеть хотели все, но не надеялся никто.
Спешившись, маги шлепками и криками подгоняли лошадей, заставляли их разбегаться в разные стороны. Драконы ― твари полуразумные: могут сообразить, что ездовые животные никуда от них не денутся, главное ― с людьми покончить. Но, если голод окажется сильнее, то могут купиться на уловку и броситься на более крупную и беззащитную добычу, подставляя бока и крылья под атаку магических заклинаний.
Драконы стаи оказались немолодыми и достаточно опытными, чтобы повестись на приманку. С недовольным клекотом они вытягивали шеи, размахивая огромными крыльями и провожая взглядами разбегающихся в разные стороны лошадей. Потом, повинуясь крику самого старого из стаи, закружили хороводом и стали снижаться.
Небольшая заминка оказалась кстати: маги тоже успели разобраться по четверкам и встать в круг, чтобы держать оборону. Эйлерт стоял спиной к спинам товарищей и, призвав свой Дар, готовился ударить заклятием по первому же дракону, который нарушит строй и резко спикирует вниз, чтобы выпустить по врагам первую струю огня.
На магов эти полуразумные твари никогда не набрасывались в одиночку и с наскока. Всегда брали в кольцо и начинали поливать огнем, оглушать криками, душить и ослеплять дымом. Сами драконы в дыму и огне пожаров зрения не теряли и чувствовали себя превосходно.
Эйлерт помнил тренировочные сражения с иллюзорными драконами, знал, что делать. Теперь, когда все началось, он собрался, отодвинул подальше тоскливые мысли и щемящие воспоминания. Значение имел только бой!
Драконы снижались быстро. Он уже мог разглядеть каждый коготь на крыльях и мощных чешуйчатых лапах, ощущал исходящую от крылатых махин резкую кислую вонь. Заклятие «Темная бездна» висело у него на кончиках пальцев, как невидимые нити-щупальца, готовые взметнуться, впиться в горячую плоть, высасывая из нее жизненные силы.
Оглушительный вопль, обрушившийся на головы магов, словно раскаты небесного грома, стал сигналом к атаке. Один за другим драконы ринулись к земле, едва не задевая когтистыми лапами головы магов, и выплеснули на людей потоки огня ― едкого, злого, приставучего!
Время дрогнуло, рассыпалось на отдельные вспышки. Они сменяли одна другую ― так быстро, что глаз едва успевал замечать.
...вот Кьярвел, сын Дня, вскинул руки, растягивая над своей четверкой огнеупорный щит.
…вот сам Эйлерт дотянулся щупальцами заклинания до дракона, и тот дернулся, забил крыльями в воздухе, теряя силы.
…вот Гломин, закатник, запустил в разинутую, клокочущую пламенем глотку дракона тугую хлесткую струю воды.
Маленькие глазки чудовища, прикрытые щитком чешуек, полезли из орбит. Крылья задергались суматошно, бестолково. Тяжелая туша начала падать ― прямо на головы Эйлерту и его товарищам.
Рыжий мор Дэгри послал кулак вверх и вперед, будто пытаясь сбить падающего дракона, оттолкнуть в сторону. Невидимый воздушный таран врезался в клекочущую, захлебывающуюся водой и слабостью тушу, откинул в сторону на десяток шагов. Туша рухнула с глухим протяжным звуком, впечаталась в обожженную драконьим пламенем почву, трепыхнулась пару раз и затихла.
Первый дракон повержен! Эйлерт быстро оглянулся по сторонам: другие четверки отряда тоже завалили по одной твари! Всего на один кратчайший миг чувство торжества омыло волной сердце мага ― и тут же пропало. Некогда. И ― рано.
Уцелевшие драконы перестали кружить хороводом, сбились стайками по трое, по четверо и снова бросились вниз ― каждая кучка на свою четверку магов.
В огнеупорный купол дэя Кьярвела издалека, с подлета ударили сразу четыре огненных смерча. Кьярвел зарычал, напрягая все мышцы, ощерив зубы, но продолжал держать щит.
Эйлерт быстро перестроил заклинание темной бездны: щупальца удлинились, их стало меньше, они с трудом дотянулись до крылатых тварей и зацепились за каждую.
― Мне! ― со стоном бросил Кьярвел, и Эйлерт направил единственное отдающее щупальце заклинания в спину друга.
Жизненная сила четырех драконов потекла к сыну Дня, помогая ему ограждать друзей от драконьего же огня.
― Притяни ближе! ― закатник Гломин не мог попасть струей воды в драконьи глотки: твари были слишком высоко.
Эйлерт бросил команду, чуть скрючил пальцы, и щупальца заклинания напряглись, притягивая бьющих крыльями драконов к земле. Откачивать силу у четверых драконов сразу ― это не просто. Твари слабели, но слишком медленно. Вот одно щупальце лопнуло, не выдержав напряжения, и освободившийся дракон тут же взмыл вверх, выровнялся и закружил над полем боя.
― Ушел! ― Эйлерт стиснул зубы в гневе, усилил хватку трех других щупалец, рывком дернул к земле.
Драконы рывка не ожидали. Сбились, замолотили крыльями по воздуху ― уже падая. Три столба воды ударили в разинутые пасти, остановили потоки огня.
Краем уха Эйлерт услышал стон облегчения: Кьярвел убрал ослабевший щит и теперь питался текущими к нему ручейками магии, восстанавливая собственные силы.
― Сбиваю! ― рассветник нанес три быстрых удара, оглушая тварей, отбрасывая их подальше заклинанием «воздушный таран».
Эйлерт продолжал тянуть из уже поверженных, но еще живых драконов жизненную энергию, но мор Дэгри закричал:
― Сверху!
… на четверку магов обломками скал падали еще два дракона!
И снова: щит ― щупальца ― столб воды ― воздушный кулак! И снова! И опять…
Силы Эйлерта были на исходе. Понимая, что без него погибнет вся четверка, он замкнул отдающее магию щупальце на себя. Ему ведь совсем немного надо! Всего десяток вдохов, и он восстановится…
― Мне! ― Кьярвел тоже истощился.
Его огнеупорный щит превратился в тонкую пленку, которая плавилась, расползалась над головами магов. Через маленькие пока еще прорехи в щите начали прорываться первые тонкие струйки текучего драконьего огня.
Эйлерт сделал еще два вдоха и перекинул питательное щупальце другу. Вовремя! У Кьярвела уже начинали закатываться глаза и крошиться сжатые от усилия зубы. Жизненная сила двух потрепанных в предыдущих схватках драконов наполнила сына Дня. Кьярвел перестал шататься, выпрямился, добавил плотности щиту.
― Гломин? ― продолжая удерживать драконов на щупальцах заклинания, как на поводке, Эйлерт отыскал взглядом сына Заката.
Тот катался по земле, одновременно поливая себя водой: жидкий драконий огонь попал ему на плечи и грудь и теперь прожигал тело друга, обнажая слой за слоем мышцы, связки, кости...
― Дархи! Гломин выбыл! ― без потока воды в глотку загасить пару пойманных в щупальца драконов было нечем.
― Шибану тараном! ― мор Дэгри оставался самым бодрым из четверки.
Запрокинув голову, он принялся размахивать кулаками, словно сошелся врукопашную с невидимым противником. Воздушные тараны оглушали драконов, заставляли тяжелые туши дергаться в стороны, но серьезного вреда причинить не могли.
Силы магов убывали. Еще немного, и Эйлерт не сможет поддерживать щупальца Бездны.
― Убери таран! ― прохрипел он. ― Бей в глаз!
Рассветник понял не сразу. Еще пару мгновений потратил на то, чтобы перестроить заклятие. Потом ткнул указательным пальцем воздух.
Один из драконов взревел яростно и недоумевающе: невидимый палец воткнулся в его глазницу, выдавил глазное яблоко, лишая зрения, подбираясь к мозгу. Тварь подавилась собственным огнем, дернулась в сторону, но это не помогло...
― Дави, дави! ― Кьярвел одной рукой продолжал держать щит, другой ― пытался помочь Гломину: окутывал друга заклятием «спящий огонь».
Под действием этого заклятия драконий огонь превращался в обычный, а обычный тут же послушно перекидывался на ладонь сына Дня и впитывался в кожу, не причиняя вреда.
Эйлерт уже и сам скрипел зубами: щупальце, на конце которого бился одноглазый дракон, натянулось до предела, грозя вот-вот лопнуть.
― Добивай! ― выплюнул он просьбу вместе с кровавой слюной. ― Иначе нам всем…
Мор Дэгри крякнул от усилия. Голова дракона взорвалась. Обезображенная туша кубарем полетела вниз. Рассветник едва успел отбросить ее в сторону и тут же ткнул воздушной пикой в глаз последнего дракона, захваченного щупальцами заклятия Эйлерта.
― Дай магии, ― попросил сипло.
Эйлерт покачнулся, но сумел перекинуть канал с Кьярвела на Дэгри.
Кьярвел тут же убрал щит и рухнул на колени, отплевываясь крошевом из собственных зубов.
― Добейте! ― приказал из последних сил и провалился в обморок.
Эйлерт и Дэгри остались вдвоем против дракона. Тот потерял много сил, лишился глаза, одно его крыло было неестественно вывернуто, и все же он не сдавался. Бросался то вверх, то вниз, то в стороны. Мотал головой, пытаясь сбросить заклятие, воздушным копьем впившееся в его глазницу, оборвать нити-щупальца, которые не давали улететь и отбирали остатки жизненной силы.
― И-и-ы!.. ― рассветник вложил в последнее усилие всю оставшуюся у него магию.
Голова второго дракона раскололась на части, ее содержимое и осколки костей разметало далеко по сторонам. Издыхающая тварь, кувыркаясь, изломанной грудой рухнула в двух шагах от друзей, чудом не задев их когтями.
Эйлерт тут же задрал голову, отыскивая взглядом новых противников, но их больше не было. Еще пять тварей трепыхались, пойманные щупальцами заклятий других магов Ночи, а десяток кружил чуть выше, не рискуя приближаться к земле и не решаясь улететь.
― Помогайте! ― приказ маг-майора Лейка, который каким-то образом успевал сражаться сам и следить за остальными четверками, прилетел очень вовремя.
Эйлерт бросился туда, где, закатив глаза, опускался на землю маг Ночи. Успел перехватить нити-щупальца заклятия, влил в них силу. Мор Дэгри помчался туда, где из боевой четверки выбыл рассветник-воздушник и почти обессилел закатник-водник.
Получившие подмогу команды воспрянули духом, усилили нажим: упустить уже почти добитого дракона не хотелось никому. Еще немного стонов, рваных выкриков, крошащихся в песок зубов ― и пять крылатых туш рухнули поверх тел своих поверженных соплеменников.
Десяток драконов, что кружили выше и не вмешивались в бой, развернулись и с недовольным клекотом помчались прочь ― к Гнездовью.
― Быстро по коням! За ними, пока твари не привели подмогу! ― маг-майор Лейк был все еще жив: единственный из своей четверки. ― Мор Дэгри, оставить Гломина! Нельзя тратить силы на лечение, когда они еще понадобятся в бою! Кьярвел! Раз очнулся ― идешь в четверку Солта. Эйлерт и Дэгри работают со мной!
― Мы не можем оставить раненых и погибших! Вы сами учили, что вслед за драконами приходят гамба и съедают все, что не съели их крылатые хозяева, ― мор Дэгри мотнул головой, отказываясь бросить не просто друга ― почти брата. ― Я не позволю, чтобы падальщики заживо жрали нашего товарища!
― Эйлерт… ― зов Гломина, над которым склонился Дэгри, звучал как предсмертный хрип. Точнее, он таковым и был.
Эйлерт, не обращая внимания на требовательный взгляд командира отряда, пошел к другу. Опустился рядом с ним на колено.
― Я тут, ― сжал плечо закатника там, где не было следов ожога.
― Ты знаешь, чего я жду, ― Гломин смотрел требовательно.
― Нет! Дэгри вылечит тебя! ― Эйлерт отшатнулся, но с колена не встал.
― Не вылечит. Вы должны идти дальше, иначе все это ― напрасно. Давай!
― Почему ― ты? ― Эйлерт вцепился пальцами в рассыпавшиеся волосы, зажмурился, мучительно скривился.
― А разве только я? ― Гломин опустил веки, отгородился от ищущего взгляда Эйлерта. ― Давай, сын Дома Ночи! Это твой долг!
О да! Нэйт Эйлерт Дьярви Вебранд знал о той особой миссии, которая возлагалась исключительно на сынов и дочерей Ночи.
…у дикарей, что нападали на южные границы, была традиция добивать раненых на поле боя соплеменников копьями. Маги Ночи умели дарить смерть более легкую. Они просто забирали остатки жизненных сил все тем же заклинанием Темной Бездны. И сейчас такой смерти для себя требовал Гломин.
Будь они не в поле, за тысячи хвалей пути от академии, где преподавали сильнейшие целители королевства, а в лучшем столичном госпитале ― за жизнь Гломина еще можно было побороться. Но здесь, на границе, он был обречен. Это понимали все: мор Дэгри. Маг- майор Лейк. Сам Эйлерт.
И все же ― забрать остатки жизни у друга, почти брата…
Эйлерт на миг закрыл глаза. Оживил уснувшее заклятье. Создал всего три щупальца и впился ими в тело Гломина.
Горло. Грудь. Живот ― чуть выше пупка. Рывком вдохнул, втягивая в легкие ― воздух, в ладони ― жизнь закатника.
Гломин счастливо улыбнулся, вздрогнул и затих. Его глаза, устремленные в опустевшее, затянутое дымом небо, остекленели.
Эйлерт запрокинул голову, глядя туда же, в небо, и зарычал… Проклятые крылатые твари! Злобные, словно дархи, и ненасытные, как саранча. Убивающие просто потому, что могут убить. Он отомстит им за друга! Теперь у него, Эйлерта Дьярви Вебранда, к драконам личные счеты!
Чужеродная магия ― магия дома Заката ― обжигала холодом. Острыми ледяными иглами впивалась в жилы. И медленно, неохотно превращалась в собственную силу Эйлерта. В магию дома Ночи.
Когда боль отпустила, Эйлерт резко встал. Стряхнул с пальцев щупальца Бездны и провел над телом мертвого друга ладонью, укрывая его заклятием «Прах и тлен». Оно не требовало больших сил: не так много нужно тому, что и так мертво, чтобы окончательно разрушиться.
― Не смотри! ― отвернулся сам, дернул за плечо, вынуждая отвернуться, мора Дэгри.
Они оба знали, что будет. Вначале тело друга оплывет, как расплавленная свеча. Потом высохнет, станет коричневым, как мумия. А потом рассыплется, раскрошится песком. Падальщикам поживиться будет нечем!
― Ладно. Сыны Ночи! Быстро заканчивайте с ранеными, которым нельзя помочь, ― маг-майор Лейк не стал бросаться ни угрозами, ни заклятиями. ― Остальным ― собрать как можно больше лошадей. Нет смысла оставлять их в укрытии. Верхом доберемся до Гнездовья меньше чем за половину хвали.