60

На мгновение меня ослепило, а когда я открыла глаза, Арта рядом не оказалось. Только кот в углу сосредоточенно нализывал лапу и мыл морду.

— Выходит, точка была его, — Лэрга взмахнула рукой, и свечи погасли так же, как и зажглись, одна за другой. — Представляю, что сейчас творится в доме Магденов. Спящий восстал! Ну хоть побреется.

Этого не может быть! Как же так? Мне не показалось, я же действительно чувствовала все это: тепло, холод, сырость, запах. Значит, я ошиблась, и это не имело никакого отношения к точке. И значит, я остаюсь здесь…

— Мария, мне очень жаль… Милая моя…

Лэрга нагнулась, подняла меня с пола, прижала к груди, поглаживая по спине.

Ну что поделаешь. Значит, так было надо. Кому? Трудно сказать. Может, мне. Может, Арту. Только мы об этом еще не знаем. Но сейчас я больше всего на свете хотела бы забиться в какой-нибудь темный угол и впасть в спячку. На полгодика. Пожалуйста, вы, которые свыше, нельзя ли выключить лето и включить зиму? Прямо сейчас? В порядке исключения? Раз уж так все сложилось.

— Даже не знаю, что тебе сказать, чем тебя утешить.

Не надо ничего говорить, Лэрга. Ты замечательная, необыкновенная. Но, пожалуйста, оставь меня сейчас в покое.

Она словно услышала. Отнесла в библиотеку, устроила на подушке в кресле.

— Наверно, тебе хочется побыть одной, Мария. Поговорим завтра.

В библиотеке никого не было, даже Митриса. И это показалось мне таким странным. Каждую ночь мы проводили здесь с Артом вдвоем. Он разбирал книги, находил интересные отрывки, показывал рисунки. Учил читать. Или просто сидел в кресле, держа меня на коленях. Смотрел в огонь, о чем-то говорил, не ожидая ответа. Так спокойно, уютно…

Ничего этого больше не будет. Даже если утром он придет, и мы сможем разговаривать. Он снова человек, а я… жаба Мария. Эфирное привидение с грязной головой.

Скрипнула дверь, а я даже не могла обернуться и посмотреть, кто пришел. Лэрга? Иттон? Иресса?

Кот запрыгнул в кресло и улегся рядом. Просто кот, не Арт. Но мне все равно стало капельку легче. Он свернулся клубком и тихо мурчал, и под эти мерные убаюкивающие звуки я задремала.

А когда проснулась, библиотеку заливал солнечный свет. Огонь в камине погас, только еле-еле тлели угли. Я полусидела-полулежала в кресле, скрючившись самым диким образом. Будь я человеком, наверняка свело бы все мышцы. Обычно перед рассветом Арт относил меня в гостиную, где оставалось мое платье. Но теперь сделать это было некому. Даже кот ушел по своим кошачьим делам.

Подкравшись к двери на цыпочках, я прислушалась, выглянула в гостиную. Там никого не было. Лэрга наверняка еще спала, а Леста возилась на кухне. Ковер вернулся на место, стол и кресла тоже. На одном из них лежало мое унылое бурое платье и остальные детали туалета. Но едва я нацелилась забрать их, кто-то поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Быстрые шаги донеслись из коридора — наверно, Леста спешила открыть.

Мужской голос, говорящий что-то неразборчивое. Неужели Арт?!

Дверь в прихожую была распахнута настежь. Я юркнула обратно в библиотеку, так и не добравшись до кресла. Ну что за невезение?! Оставалось только надеяться, что Лэрга, выйдя к нему, догадается и принесет мне платье.

Я стояла, прижавшись голой спиной к двери, и ждала, считая почему-то от ста до нуля. Пока не раздался осторожный стук. Совершенно растерявшись, я еще сильнее прижала дверь, но она все же подалась, и в щель просунулась рука, сжимающая мою одежду. Широкий рукав белой шелковой рубашки, присборенный к манжете. Красивые длинные пальцы с аккуратно подстриженными и до блеска отполированными ногтями. И когда только успел? Еще вечером были довольно жуткие, не ногти, а когти. Как и у меня.

Я схватила платье и все остальное и захлопнула дверь. Почему-то было страшно неловко.

Разумеется, я пыталась представить, как все будет, если Арт вернется в свое тело, а я останусь жабой. Но действительность оказалась гораздо более тоскливой. А ведь мы и словом пока не перекинулись. Да что там, я его еще даже не видела. Но еще больше не хотелось, чтобы он видел меня — такой.

Да, мы были рядом все это время. Но Лэрга сказала верно: тогда мы были на равных. Сейчас… Лучше даже не думать.

Я одевалась медленно, очень медленно. Тянула время, хотя и понимала, что выйти все равно придется. Не спрячешься, не отсидишься. Надо было решиться, и я снова считала, только теперь от нуля до ста. Набрала побольше ненужного воздуха и открыла дверь.

Арт поднялся из кресла, сделал шаг навстречу, остановился, глядя на меня.

— Здравствуй, Мари…

Нет, красавцем он, конечно, не стал — после двух-то лет комы! Ну да, гладко выбрит, волосы чистые, расчесанные, живописно падающие на плечи. Но изменилось главное: появилось то, чего точно не было у эфирного тела. Да нет, не появилось — вернулось. Необыкновенная, я бы сказала, дьявольская привлекательность. То, что глубже и убийственнее красоты. Теперь я понимала, почему ни одна женщина не могла остаться к нему равнодушной. Впрочем, не только это. В нем чувствовалась жизнь, сила, энергия. То, чего не было у меня.

Вот теперь-то я поняла Арниса. Жаба жабой, но какой ужасной я должна была показаться ему, когда он увидел меня лишенной магии флера! Хотя сейчас я сознавала свою непривлекательность гораздо сильнее.

Арт подошел ближе, обнял меня, и я уткнулась носом ему в плечо. От него пахло чем-то очень приятным — может, мылом или душистой водой. А еще — чистой кожей, свежим потом. Тот особый мужской запах, который сводит с ума и заставляет сердце биться в ритме рейва. Да, сердца у меня не было, и колотиться бешено ничего не могло. Но запах я чувствовала! Очень слабо, как намек — но определенно чувствовала! А еще влажное тепло его дыхания на шее. И тяжелое тепло его рук на талии.

— Мари, милая… — прошептал он и потянулся к моим губам.

В этот момент откуда-то из-за его спины донеслось осторожное покашливание.

— Прошу прощения, что помешала, — сказала Лэрга, входя в гостиную. — Доброе утро, Мария! Здравствуй, Арт!