Глава 2

Вышла из машины, поправляя ремешок рюкзака, который впивался в плечо после долгого перелета. Воздух в Москве был тяжелее, чем в Англии, — густой, пропитанный запахом асфальта и цветущих лип.

Прищурилась, глядя на особняк передо мной: трехэтажный, с белыми колоннами и огромными окнами, он выглядел как декорация к фильму про богатых и несчастных. Но, признаюсь, в нем было что-то притягательное.

Старина, не та вычурная, что кричит о деньгах, а спокойная, с историей. Тяжелые дубовые двери, резные карнизы, бронзовые ручки, потемневшие от времени, — все это намекало на вкус, который Полина точно не могла привнести.

Ее стиль — это стекло, хром и безвкусные статуэтки. Этот дом был другим. Он дышал.

Я невольно задержала взгляд на витражном окне над входом, где переливались синие и зеленые стекла. Алексей Багрянцев, кем бы он ни был, знал толк в вещах с душой.

Поправила очки, чувствуя, как солнце греет лицо, и вдруг ощутила холодок на спине. Кто-то смотрел на меня. Подняла голову и замерла. В окне второго этажа стоял мужчина. В темном костюме, с сигаретой в руке.

Его волосы были слегка растрепаны, будто он провел по ним пальцами, а густая щетина подчеркивала резкие черты лица. Но его взгляд… Он был странным, тяжелым, почти осязаемым, как будто он не просто смотрел, а пытался проникнуть в меня.

В его глазах была сила, магнетизм, от которого по спине побежали мурашки. Я почувствовала что-то странное, необъяснимое — смесь страха и притяжения, которую не могла понять.

Сердце заколотилось быстрее, и я невольно выпрямилась, встречая его взгляд. Почему-то мне не хотелось отводить глаза, хотя все внутри кричало, что это опасно. Он затянулся сигаретой, и дым на миг скрыл его лицо, но я все еще чувствовала взгляд, как прикосновение.

— Алиса, дорогая! — голос Полины разрезал тишину, и я вздрогнула, отводя глаза.

Тяжелые двери распахнулись, мать появилась с той самой улыбкой, которую я ненавидела с детства. Фальшивая, как ее идеально уложенные волосы. Мне пришлось войти в дом, она обняла меня, прижав к себе так, будто мы виделись вчера, а не пять лет назад.

Ее духи — приторно-сладкие, с ноткой ванили — забивали нос, и я с трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться.

— Боже, как ты выросла! Моя девочка, такая красавица!

Я не шевелилась, позволяя разыгрывать этот спектакль. Полина отстранилась, оглядывая меня с ног до головы, будто я была куклой на витрине. Мое сердце все еще стучало слишком быстро, и я злилась на себя за это.

Кто был тот мужчина? Алексей? Наверное. Но почему его взгляд так зацепил меня?

Я привыкла быть незаметной, растворяться в книгах и лабораториях. А он смотрел так, будто видел меня насквозь.

— Эта форма… — Полина всплеснула руками, ее голос дрожал от наигранного восторга. — Английские школы знают, как сделать из девочек настоящих леди. Ты только посмотри на себя! Косички, очки… Такая милая!

Я закатила глаза, радуясь, что очки скрыли это. Леди. Серьезно?

Пять лет назад она тащила меня на встречу с каким-то потным типом, которого называла «перспективным женихом». Мне было тринадцать, характер скверный, и я намазала клеем его стул, просто чтобы посмотреть, как он будет выкручиваться.

Он не выкрутился. Полина тогда орала на меня весь вечер, но я только смеялась. Сейчас я уже не та девчонка, которая портит мебель ради забавы, но яд во мне никуда не делся. Просто я научилась держать его при себе. Почти.

— Пойдем, я покажу тебе дом! — Полина схватила меня за руку, ее пальцы были холодными, несмотря на июньскую жару. — Это просто чудо, Алиса. Алексей — замечательный человек, ты увидишь. У него такой вкус, такой стиль! Этот дом — его гордость.

— Угу, — буркнула я, позволяя ей тащить меня.

Не хотела спорить. Не хотела вообще говорить. Полина вспомнила обо мне только потому, что ей нужна была декорация для свадьбы. Пять лет я была ей не нужна — жила в Англии, училась, копалась в книгах.

Мой мир — это лаборатории, биология, вирусы, которые можно разложить на молекулы и понять, как они работают. А ее мир — это приемы, бриллианты и мужчины вроде этого Алексея. Мне было плевать на ее планы. Пусть выходит замуж, пусть играет в свои игры. Лишь бы не лезла ко мне.

Мы прошли по холлу, я невольно замедлила шаг. Дом был… живым. Хрустальная люстра над головой отбрасывала мягкие блики на стены, покрытые темным деревом. На полу — паркет, уложенный елочкой, с едва заметными следами времени.

Старинный комод у стены, с бронзовыми ручками в виде львиных голов, притягивал взгляд. На нем стояла ваза — не из тех безвкусных, что обожает Полина, а простая, керамическая, с тонким узором, будто из музея.

Я провела пальцем по краю комода, чувствуя шершавость дерева. Да, у этого Алексея вкус есть. Мать еще не успела тут все испортить своими блестками.

— Ну как тебе? — Полина остановилась, сияя, как новогодняя елка. — Правда, потрясающе? Алексей сам выбирал каждую деталь. Он такой… утонченный.

— Нормально, — ответила, стараясь звучать равнодушно.

Но дом мне нравился. В нем чувствовалась история, как в старых библиотеках, где я могла часами листать книги по микробиологии. Каждая вещь здесь, от тяжелых штор до бронзовых подсвечников, будто шептала о прошлом.

Я невольно представила, как сижу в одной из этих комнат с ноутбуком, готовясь к экзаменам в университет. Медицина, микробиология — вот мой путь. Благодаря отцу, которого я почти не помнила, я могла выбирать, кем быть.

Он оставил мне наследство, которое Полина не могла тронуть. Она злилась, конечно, но мне было все равно. Отец признал меня, хотя они с Полиной не были женаты. Через два года после моего рождения его убили.

Я не знала, кто и почему, — Полина никогда не говорила об этом. Но я была благодарна ему. За деньги. За свободу.

— Пойдем, я покажу тебе гостиную! — Полина снова схватила меня за руку, и я с трудом подавила желание выдернуть ладонь. — Ты только посмотри на эти картины! Алексей говорил, что они из какой-то частной коллекции. А вазы! Это антиквариат, между прочим.

— Круто, — бросила я, разглядывая свои кроссовки.

Она тараторила, как гид в музее, но я слушала вполуха. Мой взгляд зацепился за старинные часы в углу гостиной. Их маятник тихо покачивался, издавая мягкое тиканье. Я представила, сколько рук касалось этих часов, сколько историй они видели.

— Алиса, ты вообще меня слушаешь? — Полина остановилась, скрестив руки на груди. Ее голос стал чуть резче, но улыбка не исчезла. — Я стараюсь, чтобы тебе здесь понравилось.

— Слушаю, — ответила, не поднимая глаз. — Дом красивый. Мне нравится.

— Правда? — она тут же оживилась, будто я дала ей медаль. — Я знала, что тебе понравится! Алексей будет так рад это слышать. Он вообще очень внимательный, знаешь. Спросил, какую комнату тебе выделить, какие книги ты любишь…

— Погоди, — я наконец посмотрела на нее, прищурившись. — Он спрашивал про меня?

— Конечно! — Полина всплеснула руками. — Он хочет, чтобы ты чувствовала себя как дома. Это же теперь и твой дом, Алиса. Мы будем семьей.

Сжала челюсти, чтобы не сказать, что думаю. Семья? Серьезно? Пять лет она не вспоминала обо мне, а теперь я должна играть в счастливую дочку? Глубоко вдохнула, заставляя себя промолчать.

Не стоит тратить нервы. Неделя — и я уеду. Назад, в Англию. В готовится к поступлению. К своей жизни.

— Я устала, — сказала, глядя ей в глаза. — Хочу в свою комнату. Можно?

— Ох, конечно, дорогая! — Полина снова засияла, но я видела, как ее улыбка дрогнула. Она ненавидела, когда я не подыгрывала. — Пойдем, я покажу тебе ее. Она на втором этаже, с видом на сад. Алексей сам ее выбирал для тебя.

— Круто, — пробормотала я, следуя за ней.

Мы поднялись по лестнице, и я старалась не смотреть на окно, где стоял тот мужчина. Но его взгляд все еще горел в моей памяти, как отпечаток. Сердце стучало быстрее, чем нужно, и это бесило.

Полина открыла дверь в комнату, и я вошла, бросив рюкзак на пол. Кровать с балдахином, белые шторы, старинный стол с резными ножками. На стене — картина, пейзаж с темными соснами и туманным небом.

— Ну как? — Полина стояла в дверях, сложив руки. — Правда, уютно? Я говорила Алексею, что ты любишь книги, и он велел поставить вон тот шкаф. Там уже есть что-то по биологии, кажется.

Взглянула на шкаф — тяжелый, дубовый, с застекленными дверцами. За стеклом виднелись корешки книг. Шагнула ближе, пробежав глазами по названиям. «Молекулярная биология клетки», «Вирусология: основы»… Серьезно? Я посмотрела на Полину, пытаясь понять, шутит она или нет.

— Он сам это выбрал? — спросила, не скрывая скептицизма.

— Конечно! — Полина снова засияла. — Я же говорю, он очень внимательный. Хочет, чтобы тебе было комфортно. Мы будем семьей, Алиса. Это так важно.

— Ясно, — отвернулась к окну, чтобы она не видела, как я сжала кулаки.

Семья. Какое лицемерие. Она вспомнила обо мне только ради свадьбы, ради картинки, которую хочет показать своему жениху и его партнерам. Я для нее — реквизит. Но я не собиралась играть по ее правилам.

— Можно я отдохну? — спросила, не оборачиваясь. — Перелет был долгим.

— Конечно, дорогая! — Полина шагнула ко мне, будто собираясь снова обнять, но я ловко отошла к окну, делая вид, что поправляю штору. — Отдыхай. Вечером поужинаем все вместе. Ты познакомишься с Алексеем. Он тебе понравится.

— Угу, — буркнула, глядя на сад за окном.

А вот я не собиралась никому нравиться. И уж точно не собиралась подыгрывать ее планам. Пусть делает, что хочет. Мне плевать. Но тот взгляд из окна… Он не выходил из головы.

Полина вышла, тихо закрыв дверь. Тишина. Наконец-то. Я упала на кровать, глядя в потолок. Неделя. Всего неделя, и я свободна.

Но почему-то мне казалось, что эта неделя будет длиннее, чем я готова вытерпеть. И этот дом, с его стариной и антиквариатом, почему-то казался слишком опасным.