Глава 17

Возвращаюсь к Игнату, мгновенно срабатывают материнские инстинкты – я вижу, что Игнат держит на руках Кирюшу, только что проснувшегося, и ласково его баюкает, улыбаясь сыну. Быстро спешу к ним, нужно немедленно заняться малышом, удовлетворив все его потребности. Заметив меня, Игнат направил на меня прицел своих суровых, ледяных глаз. С любопытством просканировал новую блузку, особенно элегантные, чёрные чулки. Его кадык дёрнулся. – Проснулся? – с щемящим теплом, тянусь к сыну. – Красивая блузка, тебе идёт, – внезапно бросает, продолжая качать сына. – А ещё что выбрала? Покажешь? Наверно ожидал тонны барахла, но я вынуждена его горчить. – Нужно расплатиться, – кивнула в сторону перешёптывающихся друг с другом девушек. Они стояли возле кассы и явно взахлёб нас обсуждали. – Девушки, держите карту. Игнат возвращает мне Кирюшу, наконец-то! Беру кроху на руки. Бережно прижимаю к груди, впитывая в себя родное тепло, родной, младенческий запах. На мгновение будто о всех проблемах забываю. Как же я его люблю! – Хорошо, Игнат Игоревич, сейчас чек принесу, – отчитывается его работница, стройная брюнетка с бейджем «Мила», с кокетливой улыбкой. Мила возвращается к нам спустя минуту, цокая каблучками. – Вот, держите. Исаев принимает из рук своей работницы небольшой клочок бумаги, хмурится. – И это всё? Серьёзно? Девушка пожимает плечами. – Мила, отойдем. И они отходят… В груди болезненный прострел. Я сейчас вижу, как Игнат разговаривает с другой, пока я качаю на руках нашего общего ребенка. Желчь поднимается по пищеводу, вместе с ней волнами по всему телу рассредоточиваются неприятные ощущения. Ревность? Неужели она? Разве мне больше не всё равно? Разве не пофиг на подлеца-измещика? Но я всё равно смотрю на него, и смотрю… Не в силах оторвать взгляда от его статной, ровной спины, твёрдых, крепких рук, изысканной, дорогой рубашки и модных классических брюк. Такой жёсткий, но грациозный… – Хорошо, я поняла! – отзывается девица. – Спасибо. Интересно, он тоже их трахает? Этих молоденьких девчонок… Всех или только тех, у кого грудь большая? Как у Инессы. – О чём думаешь? – внезапно обрушивается на меня, выдёргивая из глубоких, философских мыслей. – Ни о чём! – быстро выпалила. – Вот, держи свой пиджак. Возвращаю Игнату его вещь… Он принимает её с пустяковым видом, будто это ерунда, хотя я уверена пиджак стоит баснословных денег. – Оставишь себе? – Зачем он мне? И как бывший угадал мои мысли? Я такая предсказуемая, что ли? Там, в примерочной я нехотя сняла с себя его пиджак. Прижала к груди, жадно вдохнула его запах и таящее в себе тепло серьёзного, сильного мужчины. Любимого… В прошлом любимого. – Как хочешь, – забирает и набрасывает на свои плечи. – Значит, от подарков отказалась? Только блузка и… чулки. На слове «чулки» его кадык дернул, он порочно провел языком по нижней губе. – Я думал это колготы, а это чулки… Хотел бы на них взглянуть полностью, покажешь? Жар. Ужасный, будоражащий жар заскользил вверх по ногам, забираясь под юбку. Заставил сжать бёдра крепко-крепко и ритмично выдохнуть. Даже голова закружилась от порочной, потаенной неги, внезапно обрушившейся на меня штормовым горячим ливнем. Вспышка в голове – воспоминание из прошлого. Я увидела, как однажды Игнат привязал меня чулками к кровати, и… О, господи… Да что ж такое! Я мысленно дала себе пощечину и опять прикусила губы. На этот раз до крови. Неожиданно, Кирюша заворочался в моих руках и захныкал. Малыш буквально спас меня от вопроса. – Мне нужно срочно покормить Кирилла и поменять ему памперс. Здесь есть комната мамы и ребенка? * * *Так больше продолжаться не может… Если мы и дальше будем встречаться, боюсь, я проиграю войну. В первую очередь, проиграю самой себе, сама себя возненавижу очень сильно. Игнат проводит нас в специальную комнату. Поручает это не охране, а выполняет сам. Уединяюсь на некоторое время с сыночком, выполняя все самые важные процедуры. Присаживаюсь на мягкий пуфик, расстегнув бюстгальтер, прикладываю сыночка к груди и нежно его баюкаю. Кирюшка заметно проголодался! Жадно прижался ротиком к соску, смешно принялся причмокивать, прикрыв длинные, пушистые ресницы. Чёрные, бархатистые… совсем как у его отца. – Сладкий мой, моя любовь… Никому тебя не отдам, весь мир переверну ради тебя! Лишь бы ты рос счастливым и здоровым. Наклонилась к кукольному личику и чмокнула Кирилла в курносый носик, после чего погладила место поцелуя подушечкой пальца. Улыбнулась. Впервые за долгое время на губах появилась слабая, но улыбка. Оказывается, я ещё не потеряла все способности радоваться жизни, радоваться мелочам. Только благодаря сынуле. Выходим из комнаты, закончив все свои дела. Малыш накормлен, переодет, лежит в люльке, большими карими глазками рассматривает окружающий мир. Я вижу Игната. Оказывается, он стоит неподалеку, у края третьего этажа, возле поручней, смотрит на фонтан, с кем-то ведёт разговор по телефону. – Накладные по новому товару за прошлый месяц пришли ещё раз. Хорошо, жду. В понедельник будем разбираться! Я сейчас очень сильно занят, так что, Андрей, ты за меня. Отключается. По коже проносятся мелкие льдинки – какой он сейчас серьезный и строгий. Появилась минутка, принялся решать дела. Он всегда был сосредоточенный, порой жестковат, когда дело касалось его детища, что он развивал и строил годами. Меня возбуждала его твёрдость, закалённый характер, полный намерений и власти. Меня возбуждало, как идеально сидят на нём костюмы, с каким гордым видом, манерой победителя, он всегда выходит из машины, паркуясь возле дома. Рядом с ним за год стало крутиться больше представительных персон, бизнесменов, были даже крупные чиновники, миллиардеры. Я наблюдала за этим со стороны, не верила в происходящее. Периодически мы посещали светские вечера, Игнат всем меня представлял и хвастался мною перед богатыми друзьями. Честно, я не любила подобные вечера и посещала их нечасто. За год сложно полностью поменять жизнь. Помню, мне едва на обед в студенческой столовой хватало, а тут… столы на светских мероприятиях ломились от лангустов, устриц, икры на любой вкус. Сказка внезапно с неба свалилась! Было сложно за год стать другой и жить по другим принципам, ни в чем себе не отказывая. За такого мужчину женщины устраивают между собой бои, строят коварные планы, плетут интриги, лишь бы оттяпать самый-самый сочный кусок пирога. Потому что таких мужчин единицы. Резко разворачиваюсь, ноги сейчас понесут меня к входу. Я опять хочу убежать! Порывисто, спонтанно. Наверно гормоны начинают бушевать, вот-вот случится всплеск. Смотрю на Игната Исаева, на твердом, волевом лице, немного покрытом щетиной, как на экране кинотеатра, вижу, все свои несчастья. Все обиды и его жестокое отношение ко мне! Как мне сдержаться… Когда он рядом? Ведь он меня не отпускает. – Лида! – на локте сжимаются крепкие, утончённые пальцы. – Я здесь, потеряла меня? Махнула головой, прижав переноску с Кирюшей к груди. – Как всё прошло? – заглядывает к сыну. – Кирилл хорошо себя чувствует? – Нормально. – Пойдём со мной, – за руку перехватывает и куда-то настойчиво ведёт. Упираюсь. – Может хватит на сегодня? А лучше хватит навсегда. – Отвези нас домой пожалуйста, я устала. – Расслабься, я как раз этим сейчас и хочу заняться – тебя расслабить. – Что? – Проходи, – подталкивает меня к нежно-фиолетовой витрине с гламурной вывеской на ней. Салон красоты… Он точно телепат. – Час, максимум. Я уже обо всём договорился, а мы пока с Кириллом заглянем в детский мир, помнишь? О чём я говорил. – Помню. – Здравствуйте! Лидия, да? К нам летит толпа девушек-стилистов, во главе с мужчиной, от их громкого, радостного визга я слегка теряюсь. – Мы вас ждали, проходите. Сделаем из вас конфетку! – Оу! – трясется тот самый носатенький мужчина с ассиметричной стрижкой, в стильном костюме, но в оранжевых кроссовках. – Я уже видеть ваш новый образ! Всё будет манифик! Закружились вокруг меня шумной компанией, подняв суматоху, всё-таки утащили в главный зал. Я сопротивлялась как могла, до момента, пока меня не уложили на божественно мягкую софу и приступили к комплексному массажу. Одна из девушек массировала мне кожу головы, вторая, стопы, третья кисти рук. Закрыв глаза, я будто улетела в рай… Ребята убеждать умеют. Они мне понравились с первых слов, особенно их начальник – Роберт. Главный модник салона говорил на ломанном русском, потом шепнул, что его родина Италия, а в стиле он бог. – Всё будет хорошо, за сына не переживай. Расслабься и отдохни. Обещает Игнат, исчезая за дверью вместе с детской переноской, в сопровождении двух поджарых охранников. * * *– Лида? – Игнат от удивления даже привстал с кресла, случайно роняя на пол один из столовых приборов. Чёрт… У меня на полном серьёзе горят щеки! Ведь он сейчас смотрит на меня с диким голодом. Крайне сосредоточенно рассматривает каждый изгиб моего тела, скользит вверх по ножкам, к бёдрам, груди, замирая на лице и причёске. Кажется, кое-кто проглотил язык. – Присаживайся! – неловко прокашлялся в кулак. – Не узнал издали. Ты очень красивая… Сейчас особенно. Похоже, даже немного нервничает. Растерялся. Впервые вижу новые эмоции у Исаева. Понравился новый образ? Ой, лучше бы в пугало превратили, потому что теперь он смотрит на меня как на десерт. Теперь вообще не отстанет! Бывший спешит ко мне, ловит за руку и усаживает за свободный стул в уютном, симпатичном ресторанчике с видом на фонтан в зоне для особо важных клиентов. Охранник Михаил встретил меня после сеанса преображения и повёл к ресторану, сообщив, что Игнат Игоревич ждёт меня там и уже заказал блюда для ужина. Присаживаюсь. В первую очередь смотрю на сына – с ним всё в порядке. Замечаю у малыша незнакомую погремушку, напрягаюсь. – Откуда она? – Не переживай, из магазина, попросил, чтобы на моих глазах игрушку сразу же обработали специальным детским антисептическим раствором и промыли кипячёной водой. – Но! – Волноваться не о чем, Кириллу пришлась по душе погремушка. С ума сойти, какой ответственный, в таких тонкостях разбирается. Может ещё и памперс сможет поменять? О чём это я? Наверняка Инесса обучила. Переключаюсь на приятное. Ничего себе! Кроха уже пробует с ней играть! Похоже, игрушка действительно понравилась Кирюше. – Раньше он не реагировал на предметы, – поясняю. – На любые. Ну так… наблюдал, но особо ручки не тянул. – Мне приятно, – улыбается, рой радужных бабочек закручивает в нижней части живота. Игнат сейчас непривычно спокойный, но больше непривычно мягкий. Смотрит на меня с теплом, с восхищением. Как в старые времена. Своим видом заставляет верить, что весь тот ужас, произошедший с нами, словно оказался сном. Думаю, он сыну целый грузовик скупил, завтра мама с сестрой обрадуются, когда громоздкий самосвал прикатит к нашему дому. И соседи-сплетники, естественно, в очередь выстроятся поглазеть да обсудить одну и ту же заезженную тему про «богатого бабника-козла». Официант в щепетильно выглаженной белой рубашке с бабочкой подает новые блюда. – Спасибо, – скромно благодарю, мило улыбнувшись мужчине. Официант старается. И заведение мне нравится. Здесь хорошо, тихо, уютная атмосфера. – Почему ты так смотришь? Мне неловко… Я каждой клеточкой чувствую, его хищный, властный взгляд, будто проникающий под кожу. – Не могу иначе, не могу оторваться. Я хочу на тебя смотреть бесконечно. Сжимаю вилку максимально сильно, напоминая себе, как важно продолжать сдерживаться, потому что люди не меняются. – Как ужин? – Блюда вкусные. Беседа пока не складывается: короткие вопросы, короткие ответы. Честно, не могу распробовать достаточно их вкус, всё время отвлекаюсь на пристальный взгляд Игната, на его прерывистое, хриплое дыхание, как дергается его кадык, намекая на потаенные, хищные умыслы. Моя кожа вся полностью покрывается волнующими мурашками. Сама атмосфера к этому располагает: играет расслабляющая музыка, на столе горят свечи, свет приглушён, пахнет розами и романтикой. В центре стола стоит ваза с прекрасной бордовой розой… Если бы не ребенок, Игнат бы давно на меня набросился и поцеловал?