Глава 37

– Кирюша, а где папа? Где Игнат? Малыш смешно состроил мосечку и будто всё с первого слова понял – начал осматриваться, выискивая папу. Вот это глазища! Какие большие и красивые, всё-таки однозначно копии Игната. Не устану удивляться насколько сильно маленький Кирюша похож на своего отца. Особенно, когда подрос. Кирилл растёт крепким бутузиком, хорошо кушает и не болеет, практически не капризничает, но бывают случаи, может твёрдо стоять на своём. Именно в эти минуту прекрасно проявляется его сильный характер. И опять же, отцовские гены доминируют. Ощущение, будто это Игнат Кира девять месяцев вынашивал и рожал, я тут вообще мимо проходила. Вот так всегда! Сорок недель мучаешься, потом еще пол жизни ни на шаг не отходишь от своего чада, а он, видите ли, на папу похож. Мы сейчас в небольшом сквере отеля, прогуливались после обеда. Малыш только что покушал, а я носила его на руках и знакомила с окружающим миром, показывая восхитительную природу. Сын ко всему проявлял интерес. Кириюшка вдруг весело заагукал и потянул вперёд ручки, я подняла голову, в груди всё сладко застыло – Игнат! Он двигался точно к нам по дорожке от центрального входа, только что выйдя из автомобиля. – Лида! Мы не виделись неделю, а будто прошло столетие. Хорошо хоть существует интернет и видеосвязь, так было намного легче переживать разлуку, особенно после шокирующих известий. – Я привёз заключения от врачей, привёз тесты ДНК… И даже видео от гадины Инессы с чистосердечным признанием, которое будем использовать в суде. Сейчас покажу. Потянулся в портфель, но я остановила, накрыв его руку своей ладонью. – Позже. Сейчас просто обними нас. – С мечтательной улыбкой прошептала я и теплотой в глазах. – Я тебе верю… Позже, поднимемся в номер, пока Кирюша будет спать, поговорим. Игнат роняет на пол портфель и сжимает нас в ненасытных объятиях, расцеловывать по очереди. Я плачу. Слёзы начинают капать из глаз, а внутри меня буйствуют с десяток торнадо. – Мои! Мои родные! Люто скучал! Сейчас наступит переломный момент. Момент, который станет для нас глотком долгожданного счастья. Просто поверить не могу, куда завернули нас виражи судьбы. Сказать, что я счастлива… Я не просто счастлива, я на седьмом небе от счастья! Игнат оказался верен мне, что может быть лучше? – Как вы тут? – Все замечательно, но грустно было без тебя. Теперь отлично! Мужчина любуется мною, с наслаждением рассматривает моё лицо, волосы, воздушный летний сарафанчик из лёгкой ткани, что он мне подарил недавно, и поглаживает большими пальцами щёки, растирая упавшие слёзы. – Как дела продвигались в моё отсутствие? – Ты знаешь, я не смогла долго нежится на солнце и лакомится коктейлями под пальмами, я должна была как-то отвлечься, чтобы пережить дни разлуки, поэтому ознакомилась с внутренней стороной проекта, и у меня появилось много идей, Игнат, я загорелась! Ты не представляешь, как сильно я хочу развивать наш новый бизнес. – Правда? – Однозначно. Это то, что мне интересно. У меня уже есть несколько креативов, я обязательно тебе покажу. – Безмерно рад, что ты нашла себя! – Всё благодаря тебе… Расположив руку на затылке мужчине, я притянула его к себе и нежно, крайне чувственно, поцеловала Игната в губы. Он даже оторопел немного, пробурчал что-то непонятное, прикрыв глаза, и шумно вдохнул. – Уф… Это… Кайф… Ли-да… Ещё хочу! Это был мой первый поцелуй, после длительного перерыва. То есть, поцелуй, в котором я первая проявила инициативу. Я тоже прячу глаза под ресницами и повторяю действие, на этот раз целуя с большим напором чувств. Максимальным. Нас обоих размягчает в растопленный мармелад, когда мы касаемся друг, друга, обнимает и горячо целуем. – Наконец-то я с вами. Так много всего тебе нужно рассказать, эта неделя была напряжённой… Я бы даже сказал бешеной. Пришлось удавить одну гадкую, ядовитую змею. Лид, с Инессой всё кончено. Мы её больше никогда не увидим. Отрываюсь от любимого на пару секунд, чтобы положить Кирилла в коляску. – Как ты смотрит на то, чтобы я… – затем снова к Исаеву наклоняюсь, шепнув на ухо томно. – Тебя расслабила? Массаж в полутьме с арома свечами, – водила ноготками по крепкой шее, подразнивая мужа, – а потом горячая ванна с пеной при свечах тебя устроит? – Боже, – шумно выдыхает. – Ещё спрашиваешь? Знаешь сколько я раз себе это фантазировал, когда мучился в разлуке? Хихикаю, невинно хлопая ресничками. Улавливаю взгляд Игната, сейчас он посмотрел на мою руку. Поймал меня за запястье, и поцеловал тот пальчик, где сияло обручальное кольцо с крупным эксклюзивным камнем. – Кольцо прекрасно смотрится. Идеально сидит на твоём пальчике. Его я тоже велел сделать на заказ, у лучшего ювелира. – Как и этот браслет? – я продемонстрировала Игнату его подарок, что он делал больше года для меня с инициалами. Увидев его, он ещё шире улыбнулся, нежно погладив моё запястье. А потом переплёл наши пальцы. Сжал крепко. – Люблю тебя, Кошечка моя, ты – вся моя жизнь… – Игнат, я тоже тебя люблю! Мне жаль, что всё вышло именно так, и… Накрывает мой рот своими требовательными губами, целуя глубоко и властно, что аж коленки подгибаются. – Какая же ты сладкая… Лида, всё плохое закончилось, мы победили… Выиграла любовь и правда, а прошлое останется в прошлом. Забудем всё плохое навсегда, как страшный сон, ведь у нас ещё много дел и целая, насыщенная восхитительными моментами жизнь. Пора начать подготовку к свадьбе, что скажешь? – Ты еще спрашиваешь?! – улыбаюсь, и целую его, целую, целую до нехватки кислорода. – Миллиард раз да! * * *Несколько дней назадИгнатЯ держал в руках два заключения, два теста на отцовство… В правой руке – моё, в левой – Ханса. Только один из них правда. Ханс должен войти в кабинет с минуты на минуту. Осушил до дна уже второй стакан со льдом, конечно я волновался. Впереди нас ожидали сложные часы. Но, с другой стороны, они для меня были долгожданным освобождением. Послышались торопливые шаги за дверью, заставившие меня встрепенуться. Вон и он… Ханс появился на пороге, поздоровавшись кивком головы, подошёл к свободному креслу. – Как ты? – приветствую друга ответным кивком. – Готов вскрыть эти конверты? – Вскрывай, – хрустнул пальцами. – Нет смысла больше оттягивать момент. – Какие у тебя предположения, что там? Последовала напряжённая пауза. – Думаю, Инесса родила от меня, а тебя за нос водила. – Я тоже так думаю, – хватаясь за первый конверт. Разрываю край. Всё же решил начать с себя. – Так это ненавижу, – хмыкаю. – Ненавижу делать тесты, вот эти моменты ненавижу… Всегда за ними следовало разочарование. – Понимаю тебя. И что в этот раз тест тебе говорит? Стиснув лист в обеих руках, читаю сразу итоговую строчку… – Отцовство не подтверждено. Твою ж… Я такого облегчения не испытывал ещё никогда. Я, честное слово, даже растерялся, застыв без движений будто кусок льда, если бы не Ханс, растормошивший меня. Это был шок. Шок приятный… – Дай мне второй конверт! – Ханс выхватывает из моих рук конверт с его именем, сам его разрывает, испытывая мощнейший прилив возбуждения. Пересохшими губами сосредоточенно читает. – Отцовство подтверждено… Мы ещё раз внимательно проверим данные друг у друга и нам не кажется то, что мы видим. Гипотеза оказалась верна – я не отец Ариэллы, её настоящий отец – Ханс Леманн. Инесса действительно оказалась лютой тварью, как Ханс и предположил. Она нас провела обоих. Ей буквально всего ничего не хватило, чтобы всецело получить желаемое. Но правда всегда на стороне добра. Ей придётся за свои грязные слова поступки. – И что будем делать? – выдохнул глубоко. Да, ситуация сложная. Санта-Барбара отдыхает. Нам понадобилось ещё немного времени, дабы прийти в себя, смириться с новостями и выпить по стакану освежающей ледяной воды. – Хочу увидеть тварь – Инессу. Наказать хочу! А потом хочу увидеть свою дочь. – Едем, – решительно поднимаюсь на ноги. – Инесса пока находится под наблюдением охраны в моём доме, я должен был с тобой посоветоваться и дождаться медицинских заключений. – Ты всё правильно сделал, – шагнул ко мне навстречу с протянутой рукой. – Хочу поблагодарить за честность и за оперативность. Жму руку, друг. Если бы не ты, я бы никогда не узнал о чуде, которое со мной однажды приключилась. Я стал отцом. Меня пытались обмануть и навечно утаить от меня эту вопиющую новость. Что у прошмандовки в голове было, мне трудно понять! – Согласен. Выходим из главного офиса «Ривьеры», садимся в автомобиль. Водитель везёт нас в сторону моего дома. Ханс оборачивается, бросая восхищенный взгляд на гигантских масштабов здание. – Слышал, ты «Ривьеру» собрался продавать? – Думаю над этим. Хочу всё в новые проекты вложить и строить бизнес за границей. Там у меня лучше выходит. Да и, если честно, Ривьера навевает воспоминания. Всегда будет ассоциироваться у меня с моей несоизмеримой ошибкой и с Инессой. Я скорчил кислую мину, Ханс отзеркалил мои эмоции. – Слушай, – со всей серьёзностью уставился на меня, – а мне продай «Ривьеру». Вот это поворот. – Уверен? – Да. – Знаешь что, а с радостью! Так я буду уверен, что моё детище, в которое я вложил всего себя, попало в надёжные руки. – По рукам! Договорились! – Решим дело с Малиновской и займёмся «Ривьерой». Через пятнадцать минут мы были на месте и спускались по ступенькам в подвал. Возле двери подвала дежурил здоровяк с большими мускулами и грозным взглядом. Увидев нас, выпрямился, а когда я кивнул ему на дверь, взялся за ручку, отпирая замок. – Она психованная, предупреждаю, – сказал он и вошёл первым, чтобы, если что, нас прикрыть. Адреналин налил вены свинцом и жаром, я едва нахожу в себе силы держать себя в руках, чтобы не набросится на подлую ведьму, устроив ей самосуд на месте. Только мысли, что она заслужила самое худшее, держат меня в железном хладнокровии. Я не должен убивать, не должен… Пусть живёт и горит в муках. Малиновская должна поплатиться сполна, а смерть – это для неё милостыня. Но даже такую милостыню она не заслужила. Не чуть. – Ах вы твари, явились, да! Инесса, вся растрепанная, страшная и злая как ведьма, кинулась на нас, зашипев нечеловеческими какими-то звуками. Давид – охранник, поймал её, завернув руки за спину, встряхнул, чтобы успокоить. Она еще непродолжительно орала. Потом, когда запыхавшись, выбилась из сил, обмякла, Ханс двинулся к ней ровным, уверенным шагом. Замахнулся и дал пощёчину. – Ты, Инесса, блядь самая натуральная. Я всё узнал. ВСЁ! Ты нас обоих обманывала, хуже всего, из-за тебя чуть не погиб ребёнок. – Нет, нет, всё не так было! – машет головой она, а глаза то бегают. Даже сейчас, когда её так конкретно к стенке прижали, она пытается выкинуть хоть что-то, надышавшись перед смертью. – Мои адвокаты, совместно с адвокатами Игната уже готовят на тебя иски. Ты сядешь в тюрьму, я тебе обещаю. Инесса обмякла и неожиданно заскулила, опускаясь перед Хансом на колени. Давид её отпустил, но внимательно наблюдал за каждым действием аферистки. Накрыв лицо ладонями, она затряслась как в лихорадке и разрыдалась. – Я не понимала, что творюююю! Не могла остановиться! Я так сильно полюбила Игната! Хотела быть с ним вопреки всему! Мне жаль! Мне правда жаль! Я признаю свои ошибки и раскаиваюсь. Пожалуйста, Ханс, прости меня, – дернулась как какая-то шавка, и вцепилась в брюки мужчины, повиснув на его ноге. – Не надо судов, не надо тюрьму! Я молю, смилуйся! Я всё сделаю, что захочешь! Буду исправлять ошибки, как прикажешь! Любое наказание – всё приму! На всё твоё слово, честно. – Это всё хитрости её змеиные, не ведись… – шепнул другу, тот скривился от отвращения, стряхнув с себя Инессу словно облезлую, помойную крысу. – На жалость давит, стерва. – Довольно цирка! Хорошо, у меня есть для тебя два варианта. Первый – суд, тюрьма, моральная компенсация. Я отожму у тебя всё до последней копеечки! Второй – ты отправляешься со мной в Германию и будешь мне там служить. Моя компания выступает акционером дома престарелых. Там, кстати, лежит моя бабушка. Ты будешь приставлена к ней и будешь выполнять любые её поручения, и не только её! На подачках у остальных тоже будешь бегать как миленькая. – Чтоооо? – испуганно вытаращила большие карие глаза, побелев за секунду. – Я? Прислуживать? Старым ворчливым старикам с деменцией мозга? Это что же получается, я должна буду их с ложечки кормить, таблеточки в ротик класть, судна выносить? – Именно, – без капли жалости обрубает. – Там тебе и место. – Не надо, Ханс! – Хорошее наказание, – я быстро добавил, видя, испуг и отвращение на лице Малиновской. Вот теперь я действительно увидел то, что хотел. Инесса испугалась. По-настоящему. Паника на лице, в глазах, в действиях была как никогда настоящей. – На принятие решение десять секунд. Хитрые глаза Инессы панически заметались по комнате. – Время вышло. – Да! Я выбираю вариант два! Поеду в Германию. Наклонился над ней, резко схватив за патлы. – Учти, халтуры там не будет и сбежать не получится – забор вокруг центра огромный и на тебя повесят браслет. Снять его можно только специальным ключом, сломать невозможно. Он будет чем-то вроде маячка – показывать твоё местонахождение. Ты будешь работать. Работать много, без выходных, на протяжении пяти лет. Считай, это как исправительные работы в колонии строгого режима. Инесса зашипела, обнажив зубы, Ханс сильней её сжал, наглядно демонстрируя ей свои намерения. Всё. Она никто! Песенка спета. Театр одного актёра закончен. Занавес. Свет. – И еще один важный момент – от дочки ты отказываешься. Ты забудешь о ней до конца своих дней, добровольно подписав бумаги о лишении тебя материнских прав. Ариэлла теперь моя дочь. А я буду любить её больше жизни… – Да ты!!! – Заткнись! Твоё слово ничто. Ты должна молчать и услужливо кивать, пока я полностью не стёр тебя с лица земли в порошок, курва! Только из-за того, что я был влюблён в тебя и испытываю слабость к красивым русским женщинам я дам тебе выбор. Кивнула, когда всецело почувствовала на себе его уничтожающий, страшный взгляд, силу жима его руки, много ярости в голосе. – Ариэлла не нужна тебе, ты никакая мать. Ты эгоистка, любящая только себя, деньги, богатых мужчин и грязная лгунья! Я забираю девочку себе, дам ей всё самое лучшее и буду о ней заботиться. – Да подавись! – психанула. – Я и не планировала детей заводить, но ты меня трахнул и пришлось произвести на свет это дитя. – Которое ты родила лишь для того, чтобы использовать, – вмешался я. – Выдав за моего. – Так звёзды сошлись! Удачно просто совпало! Я о тебе, Игнат, мечтаю с первой нашей встречи… – Довольно! – перебиваю. – Ты поступила подло, просто отвратительно и очень низко. Хочу, чтобы ты сожалела об этом поступке вечно! – Обязательно будет, – заявил Ханс. – Лучше бы ты тюрьму выбрала, поверь. Последние слова Ханса прозвучали мрачно, что я даже я почувствовал прилив ледяных мурашек по спине. – Заприте её здесь до тех пор, пока не приедут адвокаты. Мы подпишем необходимые бумаги, затем отправим Малиновскую в Гамбург. – Ну ты и… Инесса замолчала и стушевалась, приложив ладонь к раскрасневшейся щеке. – А теперь я хочу увидеть дочь. Мою малышку… Игнат, пожалуйста, отвези меня к ней. Он произнёс это с волнением и быстрым шагом вышел из подвала. Я бросил последний взгляд на Инессу, полный отвращения и презрения, повернулся к ней спиной. – Игнат, я… Мне больше нечего добавить. Она получила сполна, она всё это заслужила. Жизнь её обязательно сломает, Инесса сама себя внутренне уничтожит, ведь она привыкла жить в роскоши, а сейчас будет носить унылые робы, перестанет пользоваться косметикой, у неё не будет ни друзей, ни подруг, никаких вечеринок. Только старые, ворчливые старики, которых нужно будет кормить с ложки, мыть, выносить судна. Ускорил шаг и вышел вслед за Хансом, услышав, как позади хлопнула дверь и щёлкнул замок. Думаю, с мерзавкой Малиновской мы виделись в последний раз. Надеюсь, я забуду Инессу, как самый страшный кошмар… Хотя нет. Я должен помнить. Помнить этот суровый урок жизни и глядеть теперь в оба, опасаясь наступить на одни и те же грабли. Помнить, какими люди алчными и подлыми бывают. Помнить, что нельзя быть эгоистом, зацикленным на себе или на своей работе, а нужно регулярно оглядываться по сторонам и прислушиваться к мнению дорогих сердцу людей… * * *– Игнат, я волнуюсь. – Всё хорошо, – в знак поддержки хлопнул друга по плечу. – Я с тобой пойду. – Думаешь, я ей понравлюсь? – Уверен. А еще я уверен, тебе хватить одной секунды, чтобы понять, ты её больше никогда от себя не отпустишь, даже на миг. Потому что она часть тебя, Ханс… Я это по себе знаю, из своего опыта, когда Кирилла увидел. В тот час я не понимал, почему я к нему вихрь чувств испытываю, а к Ари – пустоту. Всё в дело в душе. Душой я родное чувствовал, меня как магнитом тянуло к родной кровинке, трудно было себя сдерживать, ведь Лида к сыну не подпускала, из-за этого я злился, в чудовище превращался от жажды немедленно получить своё и от невозможности его получить. Ханс мялся возле входа в палату самого маленького пациента. Он не знал, как себя вести с крошкой, как к ней подойти и дать понять, что он её папа. Родной, настоящий. Который будет всей душой её любить и всеми силами о ней заботиться. Благо, прошло не так много времени, чтобы ему пришлось объясняться с ребёнком – Ари ещё маленькая, да и он не так много упустил. Главные периоды жизни впереди… – Ты доволен тем, как мы вопрос со стервой уладили? – Более чем. – И, думаешь она не попытается снова что-нибудь выкинуть? – У неё всего один шанс. Одна попытка. Попытается – попадёт в максимально худшие условия без возможности когда-нибудь выйти оттуда в здравом уме или вообще живой. – М-да… Доигралась шваль! А дальше как она жить собиралась? Вечно утаивать тайну бы не вышло. – Не знаю, чем она там думала, но явно не своей куриной головой. До сегодняшнего дня ей поразительно фартило, будто сама удача её целовала, но добро всегда побеждает зло, теперь песня падлюки спета. Давай уже не будем о ней. Пора заняться налаживанием нашей личной жизни. – В яблочко! Ханс несколько раз глубоко вдохнул, поправил на себе пиджак, двинулся к двери палаты. – Ну всё, я вхожу. Я не стал им мешать и наблюдал издали, глядя в окошко бокса. Ханс медленно подошёл к малышке. Улыбаясь, протянул к ней руки. Медсестра, что держала девочку, охотно передала мужчине дочь. И вот… настала их первая, долгожданная встреча. Пару секунд Ари смотрела на Ханса смешно хмуря бровки, будто всматривалась в его лицо, что-то пытаясь понять, а затем на её губах расплылась улыбка. Глазёнки малявочки загорелись озорством, она потянула ручку к лицу Хансу и ущипнула его за нос. Ханс рассмеялся, в ответ крепче прижал к груди дочурку и поцеловал её в макушку. Жаль, я не видел его лицо в этот момент, но был уверен, он улыбается в ответ, возможно пытается сморгнут слёзы. Да и я сам чуть было не пустил слезу. Ну как тут можно сдержаться? – Игнат Игоревич, – неожиданно меня окликнули. Обернувшись, узнал в подошедшим врача Ари. – Обрадую вас еще немножко: наши генетики прислали результаты – беспокоиться не о чем, девочка полностью здорова, а первичные тесты показали ложный результат. – Ну и слава богу! – Изначально я вас предупреждал, это лишь гипотеза, анализы нужно было взять, дабы исключить риски. – Спасибо вам большое. – Всегда пожалуйста! Я пойду, работы еще много, а вам хорошего дня. Врач удалился, а я продолжал наблюдать за тем, что происходило за стеклом бокса. Я счастлив за них. Вижу сумасшедшую в каждом действии Ханса и море эмоций. Он станет прекрасным отцом. А Ари нашла действительного любящего родителя. Возможно, со временем, найдёт и любящую маму. Такой видный экземпляр как Ханс долго в холостяках не сможет усидеть – оторвут с руками и ногами. Вот теперь я выдохнул с облегчением, с чистой совестью и душой, с прекрасным послевкусием у порога финала. Неужели ужасы, длившиеся почти два года, закончились? Инесса получила то, что заслужила, Ари нашла заботливого отца, Ханс нашёл малышку дочь, а я – вернул любовь всей своей жизни. Они будут счастливы вместе, ну а мне… пора возвращаться домой. К своей семье. * * *P.S: Как вы могли догадаться, Ханс заберёт Ривьеру себе, там и начнётся его история любви. Надо же парня пристраивать, верно? Думаю, в Ривьере он и встретит свою первую и единственную любовь. Возможно, о Хансе будет отдельная история. ТИЗЕР – Я устраиваю конкурс на мать года! – заявил шикарный мужчина перед объективами фотокамер с немного грубыми чертами лица, абсолютно нерусскими, но очаровывающими за миг. Он немец. Суровый, респектабельный, богатый джентльмен. Лютая акула бизнеса, что теперь возглавил компанию «Ривьера-Люкс», выкупив её у предыдущего владельца. Сейчас я находилась в центральном здании компании и занималась своими рабочими обязанностями – мыла полы, пока вдруг не встретила его. Директора прежде я никогда не видела, поскольку он был вечно занятым человеком, да и работаю я в компании уборщицей не так давно. Швабра с грохотом выпала из моих рук, когда глаза поневоле впились в шикарное, импозантное тело, внезапно появившееся на горизонте. – Ищу невесту и маму для своей маленькой дочки! Отбор невест состоится двадцать пятого апреля, – низким, бархатистым голосом продолжил он, – приходите, заполняйте анкеты, удивляйте вашими талантами. Далее, он перечисляет все-все навыки, которыми должна обладать его будущая жена. Честно сказать, список какой-то космический. Вот это губу раскатал главный холостяк года! Да с такими темпами он никогда не найдёт себе даму сердца. «И швец, и жнец, и на дуде игрец». Так и хочется высмеять умника, шутливо съязвив. – И главное правило – моя невеста должна любить детей! Не просто любить, а души не чаять! В его тоне чувствуется лёд, а ещё акцент своеобразный. Иногда он слова вообще неправильно произносит, но это выглядит, напротив, очаровывающе. Сексуально. – Супер! – подмахнул ему продюсер. – Любая женщина, абсолютно любая ваша! Я не сразу поняла, что здесь происходит, когда вошла на этаж. Одним словом, суета. Здесь расположилась импровизированная съемочная площадка, а директор восседал в центре роскошного кожаного дивана, возле панорамного окна с видом на центр города, и вещал заранее заготовленную речь перед кучкой людей с камерами. Они тут что шоу «Холостяк» снимают? Судя по всему, так и есть. Любопытненько! Я настолько им залюбовалась, что ткнула кого-то по туфлям шваброй и чуть не сбила с ног. – Эй, ты! Муха сонная! Глаза разуй! Возмутилась незнакомая фигуристая блондинка в красном брючном костюме, огрызнувшись на меня. – Ужас! Ты коснулась своей вонючей шваброй моих новеньких лабутенов! Да как ты только посмела, холопка! – Ленка, да забей ты на неё, – из-за угла выскочила её подружка, такая же красопета напыщенная, помешанная на моде и красоте, – ты что не видишь кто там! Это же Ханс! Ханс Леман! Самый завидный холостяк года! И он объявил конкурс невест, бежим скорей! На кастинг могут прийти абсолютно все желающие! – Ох, Валяяя, бежим! Толкнув меня плечом, девицы ринулись вперёд, за секунду позабыв обо всём на свете. Ненормальные. Я скорчила им рожицу вслед, пока эти калоши, напоминая парнокопытных коз в хлеву, во время объявления кормежки, убегали в сторону импровизированной съемочной площадки, и продолжила надраивать полы. Сегодня надо домой пораньше вернуться, целую ночь буду готовиться к зачёту. Работа уборщицы – это так, временная подработка. На самом деле я студентка. Молодая, без опыта работы второкурсница. Жить на что-то надо, а без образования сразу в бизнес леди не берут. Мне повезло найти работу, где очень недурно платят. Пусть она и грязновата, для некоторых унизительна, но зарплаты мне хватает на прожиточный минимум, даже ещё часть суммы остаётся, которую я откладываю на свои мечты. Хоть Ханс Леманн сложный человек, черствый с виду какой-то, авторитарный, да ещё и чистокровный немец, а они мужчины такие своеобразные… ледяные, излишне требовательны и вечно гоняются за каким-то нереальными идеалами, я отношусь к нему нейтрально. Относилась… До переломного момента, круто изменившего моего жизнь. Мокнув тряпку в ведро, я двинулась дальше по коридору, пока не услышала странный всхлип. Что это? Остановилась и прислушалась. Всхлип повторился. Это ребёнок? Мне не послышалось, голосок детский! Это точно ребёнок! Кто-то плачет в соседнем кабинете. Заглянув в пустующий кабинет, я увидела маленькие красные башмачки, выглядывающие из-под стола. Подошла ближе, наклонилась и встретилась с большими карими глазами маленькой девочки, лет четырёх. – Малышка, ты здесь одна? – Угу, – потирая кулачками глазёнки, ревёт она. – Боже мой! Иди-ка сюда. Не плачь, ладно? Только не надо плакать, солнышко! Сердце сжалось от жалости, видя её слёзки. Она маленькая такая, манюнечка сладкая. Какой же нужно быть чёрствой сволочью, чтобы оставить ребёнка одного в огромной здании, полном незнакомых людей. Это слишком опасно! – Не бойся, давай сюда свою ручку. Меня зовут Тая, а тебя? Помогла крохе выбраться и подхватила её на руки. – Ой, кто это тут у нас? Ты девочка или куколка? Вай, какая милашка! Ну точно кукла! Большие глазища, длинные кучерявые волосы, красивая одежда с пышной юбочкой-пачкой и милейшие красные туфельки с бантиками. Я улыбнулась ей, а малышка мне в ответ. Ей понравилось, когда я её куколкой назвала. – И откуда такая красота взялась? Где твоя мама? – Не знаю, – жмет плечиками, – я давно её не могу найти. Долго-долго ищу. Ни я, ни папа, ни его дяди-охранники… Поэтому папа устроил конкурс невест. Ой нет, неужели она… Ой-ёй! Она дочь директора?! Та самая, ради которой он устроил целое громогласное шоу? С ума сойти… – Почему ты здесь одна? – Я убежала от няни, потому что она мне не нравится. Она ворчливая тётенька и с ней неинтересно. Я хочу с папой играть! А папа всё время занят. Поэтому я и плачу… – Бедняжка. Ну и тюфяк! Ребенок скучает, а он даже десяти минут не может уделить дочке, я в этом уверена. Вместо того, чтобы немедленно решить проблему, он придумал чёрт знает что – организовал гарем и куриные бои за возможность самой хитрой участнице в итоге отхватить золотой билет в счастливую, беззаботную жизнь. Да кому это надо? Конечно ему, а не ребёнку. Ребёнок – всего лишь инструмент для того, чтобы популярность себе поднять. Благодаря этому шоу, о нём теперь будут все говорить. Как же это подло со стороны миллиардера! Мой взгляд случайно зацепился за разбросанные на полу фломастеры. Со вздохом я опустилась вниз, присев на корточки, чтобы их собрать. Заглянув за стол, охнула, увидев, что он весь разрисован яркими человечками. – Это ты нарисовала? – Да! – счастливо выдала куколка. – Это папочка! А это мама. Моя мама потерялась, мы её ищем. А вы случайно её видели? Кроха повернулась и ее личико внезапно теплом озарилось. Она начала смотреть на меня странно, а потом на её губах заиграла широкая, счастливая улыбка. – Мамочка? Я недоумённо хлопнула ресницами. – Эээ… – Вы моя мама? – Не думаю. – Качаю головой. – Но я на вас похожа! – Да, так бывает. Совпадение. И правда я похожа чем-то на малышку. У нас одинаковый цвет глаз, волосы, овал лица. Только её личико миниатюрней. Как ни странно, у нас даже кофточки одинаковые – лонгсливы с горлом оранжевого цвета. Только поверх моего ещё и серая униформа наброшена, а у девочки – пышная белая пачка из фатина. – Руки прочь от девочки, грязная оборванка! Со спины кто-то резко набросился на меня, грубо оттащив в сторону. – Что ты с ней сделать хотела?! Украсть? Продать? – Прекратите! Отпустите меня, что происходит? Два здоровенных бугая в форме охранников держали меня за руки, словно особо опасного преступника, и быстро выволокли в коридор. Дыхание перехватило, мы чуть не столкнулись с ним… гордой поступью идущим в нашу сторону. Ханс Леманн собственной персоной. На нём безупречно сидит дорогой костюм цвета тёмного шоколада, на ногах сверкают ботинки из кожи, надраенной до зеркального блеска. Выгляди от на миллион. Если не больше. – Вышвырнуть эту поломойку? – Да, уберите, – буркнул немец, даже не глянув на меня, куда-то слишком спешил, погрузившись в бумаги. – Здесь телевидение, а у нас чучело по компании разгуливает, это может отразится на репутации. – Чучело… – с грустью промолвила я. – Да как вы смеете… – Ты слышала? – Пусть пока посидит в подсобке, – устало пролепетал он, потирая переносицу, по-прежнему не глядя на меня. Видимо, слишком много чести. – Когда съёмочная группа уйдёт, можешь выйти и продолжить мыть полы. – Уберите руки, гориллы неотёсанные! – Сначала ты тут за собой прибери, – сплюнул похабно один мордоворот, указывая на мою рабочую тележку, – барахло своё убери, живо! Такого от Леманна я не ожидала. Я, честно, было о нём лучшего мнения, краем уха слушая восторженные оклики о нём сотрудников или клиентов. Значит, он только хорош с теми, кто солидно выглядит и хорошо зарабатывает. Судит по обёртке? А такие как я? Рабы. Обслуживающий персонал. Грязь под ногами их, господ, стоящих во главе мира. Как же это унизительно! Меня тошнит от высокомерного подонка! Гориллы отпустили меня, я шагнула к тележке. – Знаете что?! – подхватив ведро, кинулась к высокомерному уроду. – Идите вы в жопу! С яростью, с щедрым размахом выплеснула на Ханса всю воду из ведра и застыла в немом ужасе, только сейчас осознав, что натворила. Позади раздался вой толпы, какие-то щелчки, вспышки! Обернувшись, увидела галдевшую толпу журналистов с камерами. Они снимали нас… Точнее, мой феерический выпад с ведром в сторону генерального директора компании. Я испачкала его навороченный, дорогущий костюм. Облила водой из ведра для мытья полов важную, чрезвычайно важную шишку. На глазах у съёмочной группы… Вот теперь Ханс оторвался от своих бумажек и глянул на меня в упор смертоносным взглядом. С него тонкими струйками стекала вода, но он, на удивление, держался как ледяная глыба – холодно, молчаливо, невозмутимо. Видимо, такие люди, как он, никогда не показывают свои истинные эмоции… – Мамочка! – ситуацию сгладила малышка, накинувшись на меня и обняв, – вот это здорово ты над папой пошутила! И залилась заливистым смехом, захлопав в ладоши. – Так смешнооооо! – Господин Ханс, что произошло? Опишите ситуацию в двух словах и каковы ваши ощущения?! – Кто эта девушка? Неужели кандидатка? Побежали взволнованные шепотки по всему этажу. – Да, верно! – какой-то мужчина вышел из толпы, смеясь, схватил меня за руку. – Это… – Как зовут, – шепнул мне в ухо. – Быстро отвечай или тебя посадят за твою выходку! – Таисия, – цежу сквозь зубы, и трясусь от паники. – Именно! Таисия – наша участница шоу «Миллиардер ищет маму для своей дочки». Просим любить и жаловать!