Глава 15

Анна вымученно улыбнулась. Удовлетворившись её гримасой, мужчина сел напротив, сложил руки замком и прямым жестким взглядом рассматривал её в течении минуты.

– Жена значит? – Анна судорожно сглотнула. Внутри её изрядно потряхивало, в голову лезли ужасные мысли. За эти три недели весь её оптимизм куда–то испарился и осталась только тонюсенькая как нить надежда, что её когда–то оставят в покое и она уедет. Уедет, как можно дальше отсюда и начнёт новую жизнь без Андрея, Донского, Хасанова и прочих мужчин. После предательства Андрея уже не верилось, что чужие люди пожелают помочь. Свой оказался волком в овечьей шкуре. Зачем только он её вытащил?

– Отвечай, когда тебя спрашиваю.

– Д–да.

– Господин Давыдов.

– Ч–что?

– Да, господин Давыдов. – его мерзкий и злобный взгляд близко посаженных чёрных глаз неприятно буравил её.

– Да, господин Давыдов. – тихо произнесла Анна.

Он усмехнулся. Из стола одной рукой достал чёрный полированный пистолет, положил между ними посередине на стол. Анна вздрогнула, вцепилась взглядом в него и не могла отвести глаз.

– Ты вернешься к своему мужу. Сделаешь, что я скажу, будешь жить. Замуж выдадим потом. Красивую вдову возьмут. Хасанов вон заглядывается. Или хочешь за Хлебникова выдам?

Анна с ужасом посмотрела на него. Что значит замуж выдадут? За Андрея?

– Тебе нужно будет спрятать эту штучку незаметно в его кабинете – он взял в руку пистолет и придвинул дулом в её сторону бумажный пакет. – Разверни.

Пальцы еле слушались, она медленно раскрыла пакет и достала оттуда упакованный свёрток. Небольшой, прозрачный, размером с перепелиное яйцо. Капсула.

– В капсуле жучок. Подкинешь в его кабинет. И пульт. Пульт спрячешь в доме, можешь у себя в комнате. Больше от тебя ничего не требуется. – Анна подняла голову: на неё смотрело чёрное пустое дуло. Щелчком взвёл курок. – Что ответишь? Сделаешь это для меня?

Умирать хотелось меньше всего, но живой её не выпустят, если она откажется. Если она сможет рассказать Донскому, что задумал Давыдов? Вдруг он поверит ей и поможет? Враг врага?

– Д–да.

– Не слышу.

– Да, господин Давыдов.

– И учти... Если захочешь ему рассказать. – Смотри сюда, он ткнул в её сторону планшет. На фото семья отца. Они находятся на каком–то празднике с её мачехой, двумя взрослыми уже их сыновьями и маленькой девочкой – младшей сводной сестрёнкой. – Им будет плохо. Старшие мне не пригодятся, а вот из неё вырастет хорошая шлюшка.

– Ей только семь... –вымолвила дрожащим голосом, она смогла проглотить застрявший у неё в горле ком. – Не трогайте её...пожалуйста.

– Сделаешь, как сказал – забуду о их существовании. Свободна. Отведите её, пусть спрячет хорошо капсулу. – кивнул за спину Анны и её тут же подхватили за обе руки.

***

К особняку Донского её везли уже другие амбалы. Такие же мрачные, с неприятными взглядами они смотрели на неё с таким презрением, будто она им отвратительна. Всю дорогу она молчала, тихо всхлипывая. От того, как с ней обошлись после разговора с Давыдовым её выворачивало, слёзы тихо стекали капля за каплей. Она так и оставалась босой, в чужом халате и растрёпанной. Подъезжая к элитному посёлку, они не сбавили хода. Вот–вот за поворотом должен показаться особняк, но тормозить амбал не думал. Неужели они так пошутили? И сейчас закопают её где–нибудь в лесополосе? Но её опасения не подтвердились, потому что напротив ворот особняка, сидящий рядом бандит открыл с её стороны дверь и визжащую выбросил на полном ходу. Джип уехал в облаке пыли, а Анна лежала на спине, разбив себе в кровь колени и локти, ощущала терпкий запах крови, и не могла пошевелиться. Распахнув голубые глаза, смотрела на небо и чувствовала как на лицо капают крупные капли дождя, смывая её слёзы.

– Проверь её на прослушку. – холодный голос Донского раздавался издалека сквозь пелену тумана. По телу начали шарить чьи–то холодные руки.

– Может занесём? – неуверенно спросил второй.

– Нет. – резко отрезал Макс. – Что там?

– Ничего не нашёл.

– Снимай с неё всё и заноси.

Анна не имела никаких сил сопротивляться, чьи–то руки стали бережно снимать с неё халат и белье. На неё накинули какую–то ткань. Кто–то поднял её на руки и занёс во двор особняка.

– Сожгите одежду. Тут.

Теперь Анна понимала, зачем они сделали это с ней. Она мысленно благодарила того, кто накинул на неё тряпку. Футболка это чья–то была или рубашка она не понимала, постоянно теряя связь с реальностью. И полностью погрузилась в темноту, когда её уложили на мягкую постель.

Лицо кто–то протирал мокрым и холодным. Анна проморгалась: мужичок средних лет, протягивая к ней руку с мокрой марлевой салфеткой, аккуратно обтирал её шею.

– Здравствуйте. Я доктор. Не волнуйтесь. Просто вы были без сознания, а мне надо было обработать ваши ссадины. Николай. – представился он.

– Что... – свой голос она еле узнала, осипший и еле слышный.– Случилось?

– Что вы помните, Анна Владимировна?

– Я... я... Боже – она пыталась поднять руку к лицу.

– Тихо, тихо. – он придержал её за локоть. – Капельница. Немного осталось. Скажите, как Вы себя чувствуете?

Она не успела ответить. В это момент открылась дверь и воздух буквально загустел, от ненавидящих глаз Донского. Доктор повернулся к нему:

– Видимых переломов нет. Но не исключаю травмы ребер или внутренних органов. Нужно сделать рентген и узи брюшной полости в клинике.

– Нет. Она никуда не поедет.

– Но... – мужчина напрягся, беспомощно оглянулся на Анну. – Ваша жена...

– Моя жена живая и здоровая. Спасибо, что осмотрели, Николай Фёдорович. Вадим Вас проводит и оплатит вызов.

– Вы не поняли, ей нужно в больницу... – врач пытался настаивать на своём, но Донской перебил его.

– Это Вы не поняли! Ваша работа закончена.

Мужчина вышел, а Макс вперил злые глаза в Анну.

– Я не собираюсь тратиться на лечение шлюх. Сдохнешь, так уж и быть приму участь вдовца. Не знаю с какой целью тебя вернули, но я обязательно докопаюсь до этого. И знай, как только я разгадаю их игры, ты отправишься за ворота. И моли Бога, чтобы они не узнали об этом сразу, давая тебе фору найти себе нору. И мне плевать в какой дыре тебя прикончат.

Ненавистно высказав ей всё, он вышел, щелчок на замке – её заперли, и грозный окрик кому–то за дверью. – Никуда с этого места!