Глава 8

— Гаси! — крикнул великий князь. — Гаси ее!

Но было поздно. Если раньше сила выходила из моих рук, то сейчас мне казалось, что солнечное сплетение вот-вот взорвется от напора энергии. В голове пронеслась мысль, что сейчас я развоплощусь на атомы и аннигилирую вместе с собой этот замечательный дворец...

Я попытался действовать, как учил Михаил Николаевич. Снова обратился к силе — непокорная, она желала разрушать. Как унять стихию? Как спорить с ветром? Так и эта сила — что-то первобытное, древнее, рвалась в этот мир, чтобы посеять смерть.

Она точно желала разрушения — я это знал. Я и сам едва не стал ее жертвой.

Почему-то я почувствовал, что она хочет отомстить. Месть — вот, что отравило силу. Понять бы еще, почему? Что же такое случилось в прошлом? Хотя Корф ведь говорил, что последнего короля Обреновича жестоко убили...

— Гаси, пока не началось! — повторил Михаил. — Иначе я тебя сам щас вырублю!

В ответ на угрозу сила только больше раззадорилась. Я с трудом удержался на ногах и обратился к оранжевым искоркам, которые бегали по моим рукам — к силе Осколка. Ну, дорогие, не подведите. И хотя я не вспомнил ни одного заклинания, просто попытался управлять даром усилием воли.

Клетка. Нужно создать клетку для родовой силы внутри меня. Заточить ее туда, пока я не разберусь с источником.

Когда-то я был впечатлен статьей об открытии графена. Первый известный человечеству двумерный кристалл, обладающий огромной прочностью. Что ж, это идея. Я не был физиком, но мог хотя бы попробовать...

— Что ты делаешь? — крикнула Матильда. — Просто совладай уже с ней наконец!

Но я ее не слышал — думал только о том, как правильно расположить искорки.

Я начал выстраивать их в особом порядке, словно кристаллическую решетку. Одна к другой, они начали образовывать сетку, что покрывала меня с ног до головы. Сначала руки, потом ноги, тело, шея, голова... Я весь покрылся сверкающей сеткой.

Матильда недоверчиво глядела на меня, а ее руки уже светились от сконцентрированной в них силы — фрейлина была готова в любой момент атаковать меня, чтобы защитить свою госпожу.

И только Ирина Алексеевна, казалось, осталась безмятежной. Девушка продолжала спокойно попивать кофе, изредка бросая на меня косые взгляды.

Почему она не боялась этого? Почему вместо того, чтобы шарахнуться в сторону, она разглаживала складки своего розового платья и изучала рисунок кофейной гущи на чашке?

А потом я понял.

Поставив чашку на блюдечко, она поднялась, обошла стол и встала за моей спиной. Ей стоило лишь прикоснуться ко мне, как вдруг буря внутри меня стихла.

— Интересное решение, — сказала цесаревна, осмотрев мою «клетку». — Немного недоработанное, но идея хорошая. Смотрите, лучше построить вот в таком порядке.

Она визуализировала в воздухе несколько искорок и построила из них узор. Да, так сцепка получилась бы прочнее. Я пытался изобразить решетку графена по памяти, но, конечно, ошибся. Тот вариант, что показала цесаревна, оказался надежнее: я тут же перестроил искорки в другом порядке, плеснул на руку остатки минералки — и на этот раз «клетка» выдержала.

— Спасибо, — выдохнул я. — Ну и водичка...

— Это не считается, — тут же сказала Матильда. — Вы помогли ему, Ирина Алексеевна!

Цесаревна лишь мягко улыбнулась.

— Я подсказала. Но он сделал все сам. И додумался сам. К тому же придумал настолько нестандартный подход... Он ведь заново изобрел «Берегиню», только вывернул ее наизнанку.

— Что это такое?

— Защитное заклинание. Не волнуйтесь, скоро вы его вспомните.

Михаил Николаевич взял супругу под руку.

— Главное — мы подтвердили гипотезу, — заключил он. — Род Обреновичей имеет особую связь с источником в Аранджеловаце. И это означает, что вам нужно любой ценой им завладеть. Что будет непросто. Но мы попытаемся. Точнее, вам, Николай Петрович, придется это сделать. Уже на месте.

«Клетка» растворилась, а Ирина Алексеевна так же невозмутимо вернулась на свое место.

— Времени мало, — сказала она. — Николай Петрович сильнее, чем мы ожидали, и сила растет. Увы, в негативном ключе.

— Я заметил, — хмыкнул ее супруг.

— Значит, придется ускорить события. Я не намерена полагаться только на обратную «Берегиню».

А, значит, все это, по их мнению, было еще медленно?

Матильда покачала головой.

— Я бы вообще не хотела выпускать его сиятельство из страны, не убедившись, что он не разнесет, например, свой поезд.

— Вариантов нет. Точнее, все варианты, которые мы предложим, временные, а потому ненадежные — отозвалась Ирина Алексеевна. — Миша, пригласи к нам Аннушку и свою старую рыжеволосую знакомую. Придется им взять срочный индивидуальный заказ для нашего протеже.

* * *

Итак, подготовка началась тем же утром. И моему преподавательскому составу наверняка позавидовал бы любой студент.

Первой в мои апартаменты пришла Ирина Алексеевна в сопровождении Матильды и еще двух дам. Обе как на подбор молоденькие и хорошенькие. Очень разные. Одна темноволосая с коротким каре, а другая с роскошной огненной косой. Одна сухощавая, спортивного телосложения и с очень длинными ногами, вторая — сочная и фигуристая. Единственное, что было между ними общего — это строгая черная форма со знаками отличия, которых я не знал. Хотя даже эти знаки у них были разными — у одной две полосы на шевроне, у второй — одна и другого цвета. Темноволосая представилась Анной, а вот рыженькая и фигуристая имени не назвала. Стесняшка.

— Ну показывайте ваш самородок, Ирина Алексеевна, — ухмыльнулась Анна. Судя по всему, девушка была давно знакома с цесаревной. Анна мне понравилась больше — было в ней что-то дерзкое, бунтарское. И ей великолепно шла эта форма.

Цесаревна указала на меня.

— Вот, пожалуйста. Николай Петрович Бринский, носитель древнего наследия, которое нам было бы неплохо припрятать от посторонних глаз до поры до времени.

Анна внимательно на меня уставилась.

— А с первого взгляда и не скажешь. Обычный такой княжич. Впрочем, мы уже давно поняли, насколько обманчивой бывает внешность. — Она подмигнула цесаревне. — Да, Ирина Алексеевна?

Нет, у этих двух молодых дамочек точно была какая-то общая история, и теперь Анна подкалывала старую знакомую.

— Ранг родовой силы определили? — поинтересовалась рыженькая. У нее был очаровательный едва заметный польский акцент.

— Двойка с перспективой на единицу, — ответила Ирина Алексеевна.

Рыжая поперхнулась.

— Серьезно?

— Нет, я здесь с вами шутки шучу. Девчонки, соберитесь. Я понимаю, что задача, мягко говоря, нетривиальная. Но нам действительно нужно что-то, что сможет заглушать его силу. По крайней мере, на время. И если для создания понадобится мощь Великого осколка, считайте, допуск у вас в кармане.

Я озадаченно слушал диалог трех девиц. Честно говоря, оказаться в таком цветнике я даже не рассчитывал. Ирина Алексеевна — ладно, тут даже претендовать не стану. Мне хватило всего пару раз заметить, как они с великим князем смотрели друг на друга. Это даже не любовь, а что-то большее. Полное взаимопонимание, единение душ.

На безымянном пальчике темновласки Анны тоже красовалось увесистое обручальное кольцо с бриллиантами. А вот рыженькая явно была свободна. Даже удивительно — с такими данными, будучи вхожа во дворец — и не обратила на себя внимание какого-нибудь аристократа? Они что здесь, ослепли, что ли?

Так, Коля, девушки — это хорошо. Но давай сперва решим более насущный вопрос. Впрочем, имя рыженькой я бы все же хотел узнать...

— Что вы задумали? — спросил я у цесаревны, пока приглашенные девицы что-то полушепотом обсуждали между собой.

— Попытаемся создать для вас индивидуальный артефакт, который снизит активность вашей силы. К сожалению, полностью заблокировать мощь столь высокого ранга не получится, но даже если удастся снизить фон вдвое, это уже будет замечательно. Вам станет проще контролировать эти всплески, а окружающие... В Сербии ситуация обратная нашей. Здесь родовая магия — большая редкость, зато полно обладателей Благодати. А вот в Белграде у вас гораздо больше шансов встретить именно носителя древнего родового дара, нежели обладателя Осколка. Как вы уже сами заметили, родовые силы способны чувствовать друг друга...

— И вы опасаетесь, что я себя раскрою, если на мне не будет «глушилки», — кивнул я.

— Даже если в вас не опознают Обреновича, сильный носитель дара может многих заинтересовать, — пожала плечами Ирина Алексеевна. — Вам же пока что лучше придерживаться образа богатого русского князя, которому захотелось балканской экзотики. Местная знать не должна почувствовать в вас угрозу.

— Понятно.

Девушки наконец-то закончили совещаться, и рыженькая шагнула вперед.

— Можно попробовать. Мы придумали два способа. В обоих случаях понадобится сила Великого Осколка: при создании столь мощного артефакта, всегда нужен источник силы выше, чем у той, что мы собираемся блокировать.

Так, понятно. Великий Осколок, значит, был самой большой вундервафлей в империи. Интересно, какого он размера? Или размер значения не имел?

Ирина Алексеевна вытащила из-под скромного воротника длинную цепочку, на которой висел красивый серебряный ключ.

— Значит, займемся этим прямо сейчас. Прошу за мной. И вы, Николай, тоже.

Этот мир не переставал меня удивлять. Мне порой казалось, что я смотрел кино с собой в главной роли — ну невозможно же такое представить наяву! Но оно было, и было прямо здесь и сейчас.

Нам пришлось пройти по тем частям дворца, которые я, еще в старом мире, посещал в составе экскурсии. Даже тогда меня восхищала вся эта царственная роскошь, но от Эрмитажа уже давно веяло музеем. Здесь же Зимний дворец жил по-настоящему, в нем сохранился тот самый царский дух.

Свернув из парадной части в один из боковых коридоров, мы оказались перед входом в сад. Точнее, это была оранжерея. Огромное помещение со стеклянным куполом утопало в зелени и цветах самого экзотического происхождения. Здесь были и фруктовые деревья, и цитрусовые заросли, и кусты с огромными, с две ладони, розовыми цветами. И с ветки на ветку здесь порхали маленькие яркие птички, а кое-где даже резвились бабочки с пестрыми крыльями.

Словно в сказку попал.

— Нам дальше, — сказала цесаревна, когда я немного сбавил шаг, чтобы оглядеться. — Здесь ничего интересного.

Ну кому-то и жемчуг мелкий, ага. Тем временем Ирина Алексеевна жестом велела страже удалиться, а сама принялась спускаться по белоснежной мраморной лестнице. Там, в окружении нескольких фонтанов с фигурами, в самом центре импровизированного озера с кувшинками...

Сиял, переливаясь всеми оттенками, излучал свет и искры, огромный камень. Мне даже было сложно определить его цвет, настолько он был полон силы и энергии. Я осторожно направился к Великому Осколку, завороженный его силой и сиянием.

— Ближе лучше не подходить, — предупредила Ирина Алексеевна. — Он кусается, если тронуть без спроса. И раз уж мы с вами здесь оказались, то я предпочту решить две проблемы одним махом.

— Не понял.

— Ну, девочки займутся созданием артефакта, а я... Что ж, я постараюсь привести ваше сознание в порядок. Мне будет гораздо проще делать это, используя силу Осколка. К тому же я нахожусь с ним в постоянном контакте и являюсь его хранительницей.

Теперь все окончательно встало на свои места. Значит, Романовы являлись не только политической силой, но и владели этой громадиной. Ирина Алексеевна казалась мне слишком молодой для такой ответственности, но, судя по ее движениям, она явно знала, что делала.

— Давайте начнем с нас, — сказала Анна. — Нам все равно потребуется больше времени на работу.

Рыженькая достала из саквояжа какие-то заготовки и инструменты, о предназначении которых я мог лишь догадываться. Там еще были какие-то порошки, палочки, склянки... Настоящая походная лаборатория.

— Они артефакторы, — подсказала цесаревна. — Занимаются созданием магических вещей.

Я задумчиво кивнул. Тем временем приглашенные артефакторши уже все подготовили и вопросительно взглянули на цесаревну. Ирина Алексеевна прошла по узкому мостику к самому подножию Осколка и, прикрыв глаза, дотронулась до него. От ее прикосновения каменюка низко завибрировала — даже листья в оранжерее задрожали, словно по залу пронесся ветер, а птицы перестали галдеть.

Цесаревна медленно подняла руку и пошевелила пальцами — и от сияния Осколка отделилась тонкая сверкающая нить. Держа эту нить в руках, Ирина Алексеевна прошла по мостику и подошла к артефакторшам.

— Где подпитать?

— Сюда, пожалуйста, — указала Анна. — Спасибо. Дальше мы сами.

Было заметно, что девушки тоже были взволнованы. Анна побледнела, а вот ее рыжая коллега раскраснелась от напряжения. Ну еще бы — не хотелось ударить лицом в грязь перед наследницей трона.

— Подойдите ко мне, Николай, — позвала цесаревна и уселась на бортик бассейна. — Садитесь рядом, я тоже поработаю.

— Что вы будете делать?

— Немного подогрею ваше сознание. Сейчас в вашей голове роятся три типа воспоминаний: ваши собственные из прошлого мира, обрывки воспоминаний личности предыдущего владельца тела и остаточные воспоминания и образы, переданные Родом. Все это нужно структурировать, выстроить по порядку. Это как уборка в кладовке: гораздо проще что-то найти, когда все разложено по своим местам и подписано. Все могло бы выстроиться естественным образом, но на это требуется много времени, а у вас его нет.

— Точно не будете внушать мне свою волю? — улыбнулся я.

— В этом нет никакого смысла. Вы же согласились. Поверьте, я сама некогда была жертвой внушения. И несмотря на то, что я могу это делать, предпочла бы никогда этим не пользоваться.

Я сел на прохладный бортик бассейна. Оказывается, в этом фонтанчике плавали золотые рыбки.

— Что мне нужно делать?

— Ничего. Просто закройте глаза, дайте мне руку. Постарайтесь расслабиться и впустите в свое сознание. У каждого сознания есть ментальные блоки — врожденные и надстроенные. Мне будет проще работать, если вы снимете защиту.

Ага, знать бы еще, как...

Но ладно, посмотрим, что из этого получится. Я закрыл глаза и ощутил, как к моей руке прикоснулись прохладные пальцы цесаревны. Приятно журчала вода, птицы снова начали петь. Почти медитация.

А затем голова взорвалась такой болью, что я не выдержал.

— Ау! Черт!

— Это блоки, — шепнула Ирина Алексеевна. — Все в порядке, просто расслабьтесь и слушайте мой голос.

Она что-то говорила, точнее, шептала по-гречески. Я не понимал языка, но звучало красиво, как ритмичный напев. От ее голоса я и правда едва не погрузился в транс. Тело почти не ощущалось, а сам я витал где-то над поверхностью земли...

А потом пошли образы.

Я видел нападение турецких янычар на сербских князей — почти всех вырезали. Они устроили резню, хотели обезглавить сербскую аристократию, но убили не всех... И те, кто выжил, подняли восстание.

Я видел битвы, видел пытающие стены Белграда, который захватили восставшие. Видел мирные переговоры. Видел, как нарастали споры и противоречия между союзниками.

Я видел двух мужчин — предводитель восстания Карагеоргий, он же Черный Георгий, которого так нарекли османы за жестокость. А рядом его сподвижник — воевода Милан Обренович. Быстро росла популярность воеводы Милана, славно он воевал и отличился так, что молва говорила о нем не меньше, чем о Карагеоргии. Люди начали к нему тянуться... И я видел, как Черный Георгий пристально наблюдал за союзником.

Видел Милана Обреновича в Бухаресте, столице Дакии. Он отправился туда, чтобы собрать добровольцев для помощи повстанцам в Сербии. Я видел, как российский император Александр Первый награждал воеводу Милана саблей...

И я видел яд. Яд, который поднесли Милану в чаше вина. Восстание еще не окончилось, но он был уже слишком значим. Слишком много внимания перетянул на себя воевода, и предводитель не смог с этим примириться. Там, в Бухаресте, я видел, как страдает, погибая, воевода, что прославил мой род, род Обреновичей. Видел, но ничего не мог сделать.

Я только знал, что приказ отравить отдал Карагеоргий. Тот, чьи потомки сейчас восседали на троне Сербии. Тот, чьи потомки уничтожили и мою родню.

И я услышал зов силы. Род требовал мести. Род требовал убить их всех.