Глава 16

Я сошла с ума.

Это правда.

Мне везде чудится Арсанов. Во всем. А самое ужасное, в Богдане.

Теперь мне кажется, что он смотрит как Арсанов, щурится как Арсанов, улыбается кривой арсановской полуулыбкой. Уверена, если бы он ходил, то и его походка бы напомнила мне Арсанова.

Это как надо втрескаться в мужчину, чтобы видеть его в собственном сыне? Которому всего четыре года…

Мне жутко стыдно перед ребенком, и я радуюсь, что он не умеет читать мысли. И Арсанов тоже не умеет. Иначе я бы сгорела от стыда.

Я ответила Тимуру отказом, но он мой отказ попросту проигнорировал.

— Это спонтанный ответ, Полина, — заявил мне, — а решения, принятые под давлением, даже судом во внимание не принимаются.

— Так вот ты как раз и давишь! — попыталась я возразить, только мои возражения тоже были проигнорированы.

— Не давлю, а ускоряю, — с абсолютной серьезностью ответил Арсанов. — Просто мне больше не хочется терять время. И я практически уверен, что, когда ты все обдумаешь, поймешь, что это будет самый правильный выход для всех.

После такого разговора, состоявшегося глубокой ночью по видеосвязи, я получила целое ведро ромашек с запиской: «Розы себя не оправдали. Решил вернуться к прежнему формату».

И что ты с ним сделаешь, с этим упертым миллиардером?

Кстати, за миллиард он перевалил совсем недавно, я это прочитала, когда полезла в интернет искать информацию об Арсанове. Точнее, мне хотелось узнать о его жене.

Но информацию явно подчистили, потому что кроме того, что Арсанов был женат, сейчас в разводе и один воспитывает дочь, я больше ничего не нашла. А это я и без интернета знаю.

— Мам, ты что, не слышишь? — настойчиво зовет сын, и я непроизвольно вздрагиваю от нетерпеливых арсановских ноток в его голосе. В голосе четырехлетнего мальчика!

Полина, тебе пора к врачу…

— Прости, сынок, — отвечаю покаянно, — я задумалась.

— Я спросил, когда мы пойдем в гости к Соне? Она же нас пригласила, и папа ей разрешил.

И что мне ответить сыну? Что папа Сони не только разрешил пригласить нас в гости, он просит — да какое просит, требует! — чтобы мы переехали к ним насовсем? И чтобы я вышла за него замуж… Матерь Божья…

Но если я решу согласиться, то ему все равно придется сказать. Боги, я уже готова согласиться? Представляю, как обрадуется мой мальчик, и сердце сжимается в груди. Особенно, когда вспоминаю их разговор с Сонечкой, который мы подслушали с Арсановым.

Когда дети решили нами обменяться.

Смотрю на часы и слетаю с табуретки.

— Бодька, мы опаздываем! Сейчас за нами приедут, а мы еще не готовы.

Вот уже несколько дней нас в сад возит водитель Тимура, только не Саша, другой. Так решил Арсанов и прислал машину уже с утра в понедельник.

Нас привозят и забирают. Соню я тоже забираю с собой, и конечно по саду уже поползли сплетни. Правда, пока на предмет того, что я устроилась к Арсанову няней. Интересно, они уже решили, что я с ним сплю, или пока нет?

Водитель привозит нас к саду и, как обычно, останавливается во дворе соседней многоэтажки. Помогает достать кресло и пересадить Богдана, дальше в сад мы уже едем сами. Не хочу, чтобы видели, как нас привозят.

Одно дело, когда нас вечером забирает машина Арсанова, тогда с нами едет и Соня. А вот о том, что нас с Бодькой тоже привозит водитель, коллегам лучше не знать. Альбина и так уже готова меня съесть от зависти и даже этого не скрывает.

— Как ты смогла его подцепить, Полька? — допытывается она, и я только пожимаю плечами.

— Я никого не цепляла, Аль. Говорю же, мы несколько раз случайно пересекались раньше. Я просто не знала, что тот мужчина — Арсанов.

— И почему я тогда ушла раньше? — горько вздыхает она. — Забрала бы к себе его дочку, устроилась к нему няней, и максимум через неделю-две жила бы у Арсанова в доме.

Старательно отвожу глаза. Меня Тимур позвал в свой дом через сутки, только с Альбиной я точно этим делиться не собираюсь.

Высматриваю Соню, но тут меня зовет заведующая, и я сижу у нее в кабинете до начала занятий. Группа Богдана приходит на урок уже перед обедом, и когда я не вижу Сони, внутри появляется холодок.

— А где Арсанова? — спрашиваю детей.

— Она заболела, — отвечает мне Дианка Тагаева.

Смотрю на насупившегося Богдана, и сердце камнем проворачивается в груди. Еле досиживаю собственный урок, и как только дети покидают класс, выхватываю телефон.

Арсанов отвечает сразу.

— Что с Соней, Тимур? — с трудом заставляю себя не кричать в микрофон. — Что случилось? Еще вчера она была здорова.

— Вирус, скорее всего, — Арсанов спокоен, это у меня руки трясутся как у алкоголички. — Я оплатил медсестру, так что она не одна. Моя мать еще не вернулась…

— Тимур! — перебиваю его, оглядываюсь и повторяю уже тише. Больше для того, чтобы он не слышал, как у меня дрожит голос. — Тимур, можно я приеду? Пожалуйста…

Телефон молчит, я даже отнимаю его от уха и смотрю на экран, он точно на связи? Затем из динамика несется хриплое:

— Зачем ты спрашиваешь, Полина? Я все озвучил предельно ясно…

Я не дослушиваю, отбиваюсь и несусь в кабинет заведующей.

***

Она принеслась взволнованная и запыхавшаяся, как будто не ехала, а бежала от самого детского сада до их закрытого поселка. Тимур так и подумал бы, если бы не увидел в окне отъезжающее такси. И он готов был все отдать за то выражение лица, с которым она влетела в его дом.

Арсанов сам только приехал, свернул все дела и приехал, отпустив медсестру. Дочка очень просила не задерживаться, а ему и так в конце недели светило совещание в Вене. Одна надежда на маму, которая обещала, что к тому времени вернется. Или…

Или на Полину. Она ведь сказала, что согласна забирать Соню и приходить к ним домой вместе со своим мальчиком.

Ему лишь бы пришла. Хоть один раз, хоть в гости, все равно. Тимур был уверен, стоит ей переступить порог его дома, больше никуда она не денется.

И тут она не пришла, прилетела.

Арсанов сбежал по лестнице вниз ей навстречу, а она когда его увидела, бросилась к нему и схватила за руки.

— Тимур, как Сонечка? Температура упала? Как она себя ведет? У тебя есть малина? Можно мне ее увидеть?

Полина сыпала вопросами, а он смотрел на ее встревоженное, расстроенное лицо, на выбившиеся пряди из собранных на затылке волос. Не выдержал, обхватил ладонями раскрасневшиеся щеки и прижался лбом к ее макушке.

Все-таки, она ниже на целых десять сантиметров, несмотря на все модельные параметры.

— Тимур… — прошептала Полина, обхватив его ладони длинными пальцами.

Он нехотя оторвался от нее, заправил за ушко прядь, прикоснулся к щеке.

— Почему ты не сказала, что будешь ехать сейчас? Я бы прислал за тобой машину. Я же думал, что ты после работы приедешь.

Она нетерпеливо тряхнула головой.

— Я отпросилась у заведующей, вызвала такси, заехала домой за малиной и сразу сюда. Так быстрее, чем еще ждать твою машину. Пойдем, Тимур!

Она сама его потащила наверх. Уже на лестнице Арсанов перехватил инициативу и взял девушку за талию.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — сказал, но понимал, что Полина его не слышит.

Ему и хотелось бы думать, что она играет. Но когда открыл дверь, пропуская перед собой Полину, и увидел лицо своего ребенка, был не просто удивлен. Он был шокирован.

— Полина Александровна! Вы пришли! — покрасневшие глазки Сони вспыхнули от радости, а Полина подбежала к кровати и обняла девочку, плюхнувшись на коленки прямо на пол.

— Сонечка, котенок мой, с чего это ты вздумала болеть! — она гладила прильнувшую к ней девочку по голове, целовала в макушку. А Арсанов ошалевал от того, как ластится его дочь к Полине, как заглядывает в глаза и спрашивает без остановки:

— Вы же останетесь? Вы никуда не уедете?

— Что ты, солнышко, конечно не уеду, — Полина повернулась к Арсанову и сказала поверх прилепившейся к ней детской головки: — Я обработала руки антисептиком, не волнуйся.

Соня тоже повернула к отцу довольное счастливое личико, и Тимур даже отшатнулся, так похожи были эти две пары горящих и сияющих глаз.

К горлу подкатил комок, он закашлялся в кулак, отворачиваясь. И чуть не подавился, услышав строгий голос:

— Тимур, тебе тоже надо выпить чаю с малиной и лечь в постель. Ты покажешь мне, где я могу заварить чай?

— Не уходите, — Соня вцепилась в ее руку, и Полина присела рядом с ней на кровать.

— Я не ухожу, малышка, я заварю тебе чай с малиной, а потом мы будем с тобой читать книжку, — она окинула цепким взглядом Арсанова. — И папе твоему тоже чай заварю.

— А можно мне с вами? — Соня просяще сложила ладошки. Тут уже Тимур вспомнил, что он строгий отец.

— Тебе доктор сказал лежать в постели, Соня. Я сейчас покажу Полине, где кухня, и вернусь. Ты ведь хочешь, чтобы она чувствовала себя у нас как дома?

— Хочу! — хитрые Сонькины глазки заблестели.

— Ну вот! Значит, мы должны ей все здесь показать.

Тимур вывел Полину в коридор и взял за руку.

— Ты еще тот манипулятор! — сказала она, впрочем, руку забирать не стала. — Знаешь, чем ее купить.

— Конечно знаю, — ухмыльнулся Арсанов, — она же моя дочь. И она отлично знает, как меня заставить ходить перед ней на задних лапах. Тебе тоже надо научиться, можешь взять у Сони несколько мастер-классов.

Полина остановилась, но он потянул ее дальше, не выпуская руку. Она смотрела с укоризной, и ему хотелось прижаться губами к возмущенно приоткрытым подпухшим губам — наверное, прикусывала от волнения, пока ехала.

Жаль, не самое подходящее время.

— Тимур!

Теперь уже он остановился.

— Все, Полина, — сказал очень серьезно, — ты теперь у меня дома. Больше я тебя не выпущу. Сяду у порога и буду стеречь. Кто там у нас стережет похищенных принцесс?

Она замолчала, глядя на него круглыми от удивления глазами, а потом прыснула в ладошку.

— Террористы.

— Почему террористы? — удивился Арсанов.

— Потому что только террористы берут людей в заложники и угрожают.

— Я думал, что тяну хоть на какого-нибудь завалящего дракона, — криво улыбнулся Арсанов, но Полина лишь хмыкнула, сочувственно развела руками и прошла в кухню.

Тимур закинул руки за голову, поднял глаза к потолку и шумно выдохнул.

Террорист так террорист. Главное, что она в его доме. А с остальным он разберется.