Эпилог
Спустя месяц
Они сидели в кабинете втроем — Тимур, Константин и Демид. Отец специально приехал послушать отчет начальника службы безопасности. И из первых рук узнать, что удалось нарыть по Нине.
— У меня пока нет доступа к их криобанку, но со стопроцентной вероятностью Широкшина готовилась к пересадке эмбриона. В этой клинике она лечилась последние три года, и последнее обследование говорит о том, что достаточно успешно. По крайней мере вердикт врачей говорит о том, что она может выносить и родить ребенка. Судя по протоколу лечения, весь этот месяц шла активная подготовка
Костя перегнулся через стол и подтолкнул к Тимуру папку с документами.
— Почему на этот раз она решила рожать сама? — Тимур открыл папку, взял верхний документ и положил обратно. — Почему она не стала как в прошлый раз искать суррогатную мать?
— Думаю, все очень просто. По закону матерью ребенка считается та, которая его родила. Если нет договора о суррогатном материнстве, то вы никогда не докажете своих прав на ребенка, даже если ДНК-тест покажет триста процентов.
— За всем этим стоит Борис, — убежденно проговорил молчавший до этого Демид, — у его Нинки максимум на что хватило бы мозгов, это родить вашего ребенка и продать тебе его подороже.
— Она так и собиралась сделать, — мрачно кивнул Тимур. — Нина уже давно начала обрабатывать мать, как будто хочет сблизиться с Соней и помириться со мной. На самом деле ей надо было любой ценой попасть ко мне в дом, остаться на ночь, а потом всем рассказывать о своей беременности. Но когда она увидела Полину с Бодькой и узнала ее, поняла, что у нее нет шансов. И она решила их убрать.
— Не все так просто, сынок, — покачал головой Демид. — Я все время думал о той первой аварии. Со второй понятно, нет Богдана, нет наследника. Можно вернуться к первоначальному плану. А как объяснить то, что авария была подстроена, когда за детьми должен был ехать ты? Что бы она выиграла, если бы погибли и Соня, и ты, и Богдан?
Тимур откинулся на спинку кресла, Костя забарабанил пальцами по столу.
— Вы хотите сказать, что ей было все равно? — спросил он Арсанова-старшего.
— Не ей. Говорю же, на такое у нее не хватило бы мозгов. А вот Борису не нужны были ни Тимур, ни его дети. Он дождался бы, когда Нинка родит, и предъявил бы нам его ребенка. А по закону и Нинкиного.
— Но эмбрион не значит ребенок, — осторожно возразил Костя. — Перенос эмбриона всегда риск, особенно после криоконсервации.
— Вот именно, — кивнул Демид.
— То есть, ты хочешь сказать… — Тимур застыл перед открывшейся ужасающей перспективой.
— Да, сынок. Я считаю, что пересадка уже состоялась. Потому они и активизировались. Ты, Полина и дети стали лишними.
— Думаю, вы правы, — Костя встал и принялся ходить по кабинету. — Нина много бы не получила. А вот при таком раскладе у Бориса появляется шанс прибрать рукам все активы Арсановых.
— Борис просрал бизнес, — согласно кивнул Демид, — а его Глебчик проигрался до трусов. Не вижу ни одной причины, которая могла бы их удержать.
— Костя, — хрипло проговорил Тимур, — нужно организовать обследование Нины.
— Хорошо, — остановился тот. — Что будем делать, если она… беременна?
Тимур посмотрел на отца, тот не сводил с него немигающего взгляда.
Перед глазами встала Полина — такая, какую он сегодня оставил в их спальне, когда уходил в офис. Сонная и залюбленная. У нее уже немного выступает живот — совсем чуть-чуть. И Тимур счастлив, что впервые его ребенок растет у него на глазах.
На днях они все вместе летят в Израиль, где будут оперировать Богдана. Соня уже готовится бегать с братом наперегонки. И они уже знают о малыше, Соня освободила ему целую полку для игрушек в их общей с Бодькой игровой комнате.
И все это подставить под удар?
— Ты знаешь, что делать, — медленно сказал он безопаснику. — Я не могу рисковать своей семьей. Если у Нины получилось, не представляю, как это переживет Полина. Она не должна знать ни об эмбрионе, ни о беременности. Если она есть… Пускай это будет на моей совести.
Костя кивнул. Демид промолчал, но Тимур ясно увидел, как в его глазах промелькнуло одобрение.
***
Это были самые тяжелые дни в жизни Тимура. Он не мог уснуть третью ночь подряд, на еду в принципе смотреть не хотелось. Пил кофе чашку за чашкой и чувствовал себя последним дерьмом.
Несколько раз порывался набрать Костю и остановить, но потом откладывал телефон и вливал в себя очередную порцию кофе.
Полине сказал, что у компании серьезные проблемы с налоговой, поэтому он до ночи сидит в офисе. А самому оставалось только молиться.
Он и молился. Как умел.
«Господи. Пусть только Нина не будет беременной. Пусть у меня начнется столетняя война с государственной налоговой службой в которой налоговики будут вечными победителями, но только чтобы она не успела…»
Видимо, его молитва была достаточно искренней и убедительной, потому что сработало. Костя приехал около десяти утра и когда ввалился к нему в кабинет, Тимур понял, что не может ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Ну что? — спросил сипло.
Безопасник уперся руками о стол и покачал головой. Арсанов закрыл руками лицо и шумно выдохнул. А затем принялся яростно растирать его ладонями.
— Это точно?
— Да. Она не беременна. Сегодня утром был осмотр, мне отзвонились, и я сразу поехал сюда.
— Значит, Широкшины сыграли на опережение?
— Нет. Просто Глеб долбодятел. Борис поручил ему найти киллера, и он все сделал через жопу. Поэтому дальше Борис взялся за дело сам.
— То есть, они оба в теме по самое нехочу?
Костя черкнул себя большим пальцем по подбородку, показывая, что да. Выше крыши.
Действительно можно выдыхать.
— А что с эмбрионом? Он в принципе существует?
— Это знает только Нина.
Тимур задумался. Конечно, всем было бы проще, если бы Нина сама все рассказала. Но вряд ли она станет изливать душу. А вот если предложить ей обмен…
— Костя, организуй мне встречу с Ниной. И чем скорее, тем лучше.
***
Она сильно изменилась за этот месяц. Осунулась, словно иссохла. Постарела.
Тимур смотрел на женщину, которая когда-то была его женой, которая выпила у него столько крови, и ничего не чувствовал. Ни жалости, ни злости. Только бесконечную усталость и желание поскорее покончить с этим разговором.
— Здравствуй, Нина.
— Здравствуй, Тимур.
— Ты знаешь, зачем я здесь?
— Догадываюсь.
— Отлично. Тогда не будем долго развозить. Вот здесь расписаны условия, и, если ты их выполнишь, мои адвокаты сделают все, чтобы ты получила минимальный срок.
Нина взяла бумаги и принялась читать. Тимур подождал некоторое время и заговорил дальше.
— У вас больше нет денег ни на приличных киллеров, ни на нормальных адвокатов. Ты зря послушала отца и ввязалась в это дело, Нина. Теперь ты идешь по статье как соучастник в групповом преступлении по предварительному сговору. А по ней сидеть тебе долго, минимум пятнадцать лет. Ты выйдешь из тюрьмы немолодой и нездоровой женщиной. Тебе оно надо?
Нина облизала пересохшие губы и жадно взглянула на Тимура.
— Какие у меня гарантии?
— Мое слово, — ответил он. — Слово Арсанова.
— Что вы можете сделать?
Тимур не мог не отметить хватку бывшей жены. В любом состоянии и обстановке она умела быстро оценивать ситуацию.
— У тебя будет свой адвокат, толковый. Он докажет, что ты не участвовала в сговоре.
— Я согласна.
— Тогда подпиши договор. И отдай мне эмбрион. Если он есть.
Нина надолго уставилась в потолок. Затем резко опустила голову, схватила ручку и подписала.
— Он есть, Арсанов, — сказала, глядя ему в глаза. — Ты мне только скажи, как ты ее нашел? Я до сих пор в шоке. Как?
Тимур неторопливо взял договор, положил в папку и поднялся.
— Ты не поверишь, — ответил он, поправляя воротник рубашки. — Я и сам до сих пор не верю. Просто судьба.
Спустя одиннадцать месяцев
Сегодня у нас с Тимуром годовщина свадьбы. Не той, которую потребовали от нас дети и родители. Сегодня ровно год с того дня, когда мы стали мужем и женой, и который закончился встречей с Ниной и моим обмороком. Ровно год, как мы узнали, что Соня с Богданом наши с Тимуром общие сын и дочь.
Дети хотели праздника. Пришлось им признаться, что у них скоро будет брат или сестра. Богдану предстояла операция, потом реабилитационный курс, так что было не до свадьбы.
На помощь пришла Анастасия Тагаева со своими фантастическими способностями устроить шикарный праздник в самые сжатые сроки. И на любой вкус.
Мы прооперировали Бодьку, операция прошла успешно. И как только наш сын смог ходить, мы устроили свадьбу.
Гостей было немного, только самые близкие. У меня живот, как и с Бодькой, был небольшим, поэтому даже получилось влезть в приличное платье. После ресторана детей увезли старшие Арсановы, а мы с Тимуром на выходные улетели в отель для молодоженов «Три звезды». Нам его подогнала Тагаева.
— Вы оттуда не захотите уезжать, — сказала она. — Алена Плохая* сумеет погрузить вас в сказку.
— А придется, — ответил Тимур. — Для молодоженов у нас с Полиной слишком много детей.
Мне приятны эти воспоминания, но маленький Данил не дает особо помечтать. Четыре месяца назад у нас с Тимуром родился сын, и имя ему выбирали брат с сестрой.
И для меня, и для Тимура время, пока мы его ждали, было особенным. Я нежилась в любви и внимании любимого мужчины, а Тимур, по его словам, кайфовал от того, что хотя бы один ребенок растет на его глазах.
Сегодня старшие дети остались с родителями, дед Демид уже увел их на прогулку. Это Тимур попросил. А мы с ним и с маленьким Данькой в люльке едем за город отмечать нашу годовщину.
Я сразу узнаю «Грин парк» и улыбаюсь. Тимур потом рассказал мне, как тщательно планировал это свидание, как рассчитывал количество бензина, и как тот удачно закончился достаточно далеко от отеля. А ведь я всерьез думала, что мы бросили его машину на трассе!
Впрочем, дождь тогда шел вполне настоящий и вовсе не запланированный.
Сегодня дождя нет, зато все та же любовь и желание сквозит в каждом взгляде, слове и жесте. Мы сидим в ресторане над озером, возле нас в коляске спит наш сын, и я даже не знаю, что должно случиться, чтобы я стала еще счастливее.
— Я кое-что хочу тебе показать, Полинка, — Тимур достает смартфон, и я с любопытством заглядываю ему через плечо. Он оборачивается. — Только обещай, что не будешь волноваться.
— Вот теперь я точно начну, — обещаю, а сама любуюсь его руками. И профилем. И плечами. Я в полном восторге от своего мужа и влюблена в него по уши.
— Посмотри сюда, — он разворачивает ко мне экран.
Я вижу кабинет неизвестного мне мобильного приложения. Там какие-то датчики. Температура. Дата. И наши с Тимуром данные.
— Что это? — мне передается серьезность Тимура.
— Это информация по нашей ячейке в хранилище криобанка «Крио центр».
Я молча смотрю на экран, а Тимур кликает на иконку, и я понимаю, что это онлайн-трансляция с видеокамеры наблюдения из какой-то лаборатории. Там много емкостей различной величины, соединенных шлангами и проводами. Муж увеличивает изображение.
— Это дьюары. Криогенные сосуды, — говорит Тимур. — Вот этот наш.
И до меня начинает медленно доходить. Я хватаюсь за руку мужа.
— Тимур. Только не говори, что это…
— Да, Полечка. Эмбрионов было три. Это третий. Точно наш, я проверил. Его увезла Нина, а по документам в «Эдельвейсе» провели утилизацию. На самом деле были утилизированы твои яйцеклетки.
Я не могу оторвать взгляд от экрана.
— Когда… — говорю хрипло, — когда ты его нашел?
— Через месяц после того, как арестовали Нину. Мы ее дожали. Она лечилась, хотела подсадить эмбрион себе. Ее отец и брат планировали убрать нас всех, чтобы потом выдать этого ребенка за моего единственного наследника.
Теперь я смотрю на Тимура с ужасом.
— И ты мне ничего не сказал?
— Мы с трудом додавили Нину, чтобы она призналась, где хранит эмбрион. Потом прошло немало времени, пока я оформлял документы на себя, пока делались анализы. Я не хотел, чтобы ты волновалась. Ты бы извела себя, Поля. Но теперь, когда все в наших руках, мы будем вместе с тобой решать, что с ним делать.
Забираю у него телефон и пожираю экран глазами.
— Как такое возможно, Тимур? Как так можно?
— Поля, он может так храниться десятилетиями. Я не могу единолично принимать решение, ты вряд ли бы мне это простила.
Он внимательно меня рассматривает, а потом обнимает и целует в висок, пока я не могу оторвать взгляд от экрана.
— Мы не должны решать прямо сейчас. У нас впереди годы. Если ты согласишься, мы можем воспользоваться услугами суррогатной матери. Мы можем… — он запинается, — его утилизировать…
— Нет, — прижимаю телефон к груди, вторую руку выставляю вперед, будто защищаясь.
Мой муж кивает с удовлетворением.
— Я так и знал. Предлагаю отложить это решение как минимум пока Данька не пойдет в школу. Согласна?
Смотрю на емкости как завороженная и постепенно успокаиваюсь. Мой муж прав. Мы можем не спешить с решением. Мы можем подождать, а пока жить нашу жизнь и растить наших детей.
Держу телефон в руках и прижимаюсь к широкой груди мужа.
— Согласна. С тобой, любимый, я на все согласна.
— Я тоже, — хмыкает муж и целует меня в макушку.