Глава 16

Сара

– Вот так, аккуратно, – проговаривает Егор, накладывая мне компресс на лодыжку. – Не больно?

– Терпимо, – отзываюсь, закусив губу от холодной марли на ноге. – Пара минут ещё и обезболивающее начнёт действовать.

– Надеюсь, – поджимает он губы и, притянув меня к себе, целует в лоб. – Прости. Я не думал, что мой отец так может поступить. Мне очень жаль. И стыдно…

– Я сама оступилась, – не то выгораживаю Громова-старшего, не то просто пытаюсь успокоить Егора. – От того, кто мне оказал первую помощь, он или Алёна, ничего не изменилось бы. Это мне нужно было быть аккуратнее в этот раз.

– Он мужчина, Сара, – не ведётся на мои аргументы Громов. – В конце концов, плевать на все обиды, когда перед тобой девушка. И ей нужна помощь. А если бы Алёны не было рядом? Ты бы доползла одна? Он оставил тебя одну, Сара. Именно это меня и злит.

– Ну всё, успокойся, – прошу его, дотронувшись до его руки. – Главное, что всё в порядке, – посылаю ему улыбку, и он, притянувшись, чмокает в губы быстро.

– Можно? – вначале неловко интересуются за дверью, а затем стучат. И эту малышку сейчас я рада видеть больше всех. Моя маленькая спасительница и заступница. Моя крестница.

– Да, входи, – впускает Алёну Егор, и девочка заходит, ведя за руку Тимура.

– Близняшки уже спать пошли, – отчитывает она. – Мама пошла укладывать. Тимура мне уложить или как?

– Мы уложим сами, – отзывается Громов и тянет руку к Тиму, зовя его к себе.

Тот, улыбнувшись Алёне, берёт с неё обещание, что завтра они ещё поиграют, и подходит, наконец, к нам.

Тимур весь в отца. Как видит симпатичных девочек, которые идут у него на поводу. И никто ему больше не нужен. Лишь бы женским вниманием окружён был.

Интересно, а что будет, когда ещё трёх своих двоюродных сестрёнок по линии Влада встретит… Ух! Вообще, наверное, пропишется здесь где-то.

– Ну… я тогда пойду, да? – спрашивает Алёна как-то смущённо. – Или, может, что-нибудь надо?

– Что-то случилось? – сразу же интересуюсь. Пусть я мало видела повзрослевшую крестницу, но всё равно её поведение мне кажется странным.

– Нет! Всё хорошо! Очень хорошо! Мне пора, – и, сорвавшись, вылетает из комнаты.

– Что это с ней? – спрашиваю у Егора.

– Не обращай внимания, – произносит, махнув рукой. – Это её обычное состояние. Сейчас ночь, заснуть не сможет и утром прискачет и взорвётся оттого, что произошло.

– То есть надо подождать просто?

– Алёна почти не умеет хранить секреты, – хмыкает Громов. – Её максимум двое суток. Она прямолинейная и ей сложно скрывать тайны. Так что ждём утра, и она всем всё расскажет.

Ой-ой!

Не того компаньона я себе выбрала.

– Егор, мне надо косметику смыть, – глажу по голове сына, который пришёл ко мне ластиться и голову мне на ноги положил. – Потом будем укладывать Тимку.

– Хорошо. Ты иди смывай косметику, а я уложу малого. Как-нибудь сам. Опыт есть! – клятвенно уверяет меня. – Тебе лучше сейчас отдыхать.

Спать сегодня Тимур будет в бывшей кровати Алёны. Она хорошая и удобная, просто девочка из неё выросла. И Милена с Вадимом решили её в постоянную комнату Егора переместить. Якобы, чтобы теперь у нас троих здесь всегда была своя комната.

– Может, тебя перенести в ванную? – предлагает Егор, когда я, кряхтя, начинаю вставать.

– Не надо.

– Не надо. Мама уже большая. Не надо её на ручках носить. Потом будет спинка болеть у тебя, – повторяет мои слова Тимур, когда я год назад его отучила от рук.

Вечно хотел, чтобы я поднимала и ходила куда-то с ним. А у меня спина отваливалась носить кабанчика этого. Я его отучивала этими словами, он и запомнил. Теперь всегда повторяет.

Целую поочерёдно Тима и Егора в лоб и, ковыляя, перемещаюсь в ванную комнату.

– Давай разденем тебя, – тянет Егор, разговаривая с Тимуром. – Штанишки. Кофточку. Наденем сейчас с тобой комбинезон.

– А ты тоже будешь спать в комбинезоне? – интересуется мой мальчик. И, судя по его поведению, Егор ему приятен. Это даже радует.

– Нет. Я сплю в трусах, – отвечает ему Громов.

– Тогда и я хочу в трусах! Я теперь большой мальчик тоже! Я целовался с Ариной. И даже с Мариной! Но это секрет! Ты никому не говори. Это тайна, – заявляет он, и я, хохотнув, полностью прикрываю дверь, чтобы свет не мешал им укладываться.

Достаю из шкафа свою косметичку. Беру из неё ватный диск и смывку и принимаюсь превращаться из красавицы в уставшую женщину. А ещё и больную теперь.

– Сара! – врывается Егор ко мне в ванную, заставляя меня закричать от неожиданности.

– Громов! Какого чёрта?! – восклицаю, когда из-за его фокуса из моих рук падает смывка в стеклянной ёмкости и разбивается.

Чёрт! Новая ведь была! Только купила неделю назад.

– Вот и у меня такой же вопрос! – кричит, не сдерживаясь на эмоции. – Какого чёрта у твоего сына родимое пятно на локте, как у всей моей семьи?

– Это… – испуганно пытаюсь что-то придумать. – Это не то, о чём ты думаешь?!

– Он что?! Мой сын?! – рычит, подозрительно сощурившись. Тимур подбегает к нам и встаёт между мной и Егором, спасая меня от гнева своего родного отца.

– Я это… Это… Да, твой. – Опускаю взгляд, понимая, что миссия не говорить пока никому провалена.

Я и забыла про родимое пятно. Для меня оно есть – значит есть. Чёрт!

Спалилась на такой мелочи!

Но я ведь собиралась ему сегодня сказать. Вот… сказала…

Егор

– Сара, твою… за ногу! – Вовремя исправляюсь, заметив то, каким взглядом на меня смотрит МОЙ СЫН.

Твою мать! Мой сын!

Этот мелкий жук – мой сын!

Этот маленький женский обольститель – моя уменьшенная копия. И ведь даже внешне один в один, не считая того, что волос у него светлее. Но мать говорила, что у детей так бывает. Рождаются светленькими, а с возрастом волос темнеет.

– Егор, я пыталась тебе сказать днём. Я тебе даже сказала, – пытается она оправдаться, но по глазам вижу, что ещё секунда и плакать начнёт.

– Не реветь! – приказываю и, сев рядом с ней, приобнимаю. Я бы полностью её обнял, если бы не Тимур, сидящий у неё на руках и с интересом слушавший наш разговор.

Мы не ругаемся. Нет. Просто у меня шок и эмоции через край. Никак их усмирить не могу. Поэтому и говорю на повышенных тонах.

– Я днём тебе говорила, – вновь повторяется. – Но ты словно меня не слышал и понимать не хотел. Алёна тебе говорила даже.

– Точно! – ударяю себя по лбу, заскулив от собственной тупости. – Вот я лопух! Сказочный лопух!

– Сказочный лопух, – повторяет Тимур и начинает смеяться. – Мама, он сказанный лопух! Ты сказочный лопух!

– Нет, сынок, – Сара гладит его по ручке. Той самой, на локте которой знаковое родимое пятно. – Он не сказочный лопух. Он твой папа.

– Папа? – округляет он глаза и переводит взгляд с матери на меня. – Это который должен мне покупать машинки и игрушки теперь. Да, мам? И который меня на батуты поведёт? И с которым мы можем в настоящей машинке кататься? Да, мам? Тот папа?

– Малой, для тебя что угодно! – клятвенно ему обещаю. – Хоть личную машину!

Хотя мысль о том, что я отец, до сих пор в голове не укладывается. И вообще, думаю, я ещё долго буду свыкаться с мыслью, что Тимур мне родной сын.

Одно дело, что я собрался взять Сару с ребёнком и называть его сыном. Но являться его отцом… Моему мозгу нужно перестроиться на новый расклад системы.

– Сар, ну как так? Ну почему ты раньше молчала? Тимуру ведь не месяц! И даже не год! Почему ты мне не говорила? – возмущаюсь на хранительницу тайн и моего сына.

Она что, думает, я бы её на аборт отправил? Я что, дурак? Ну, вышел бейбик, значит, суждено было. Женился бы, малыша выносили бы, потом вместе бы нянчились.

– Так вышло, – опускает взгляд. – Прости! Просто я была обижена, когда мне прислали ту запись. Я думала, что раз я не нужна, то и ребёнок наш тоже. И вот… Прости!

– Твою мать! – забываю про Тимура и позволяю себе выругаться. Встаю и иду в другой конец комнаты, чтобы малой не решил, что я на его мать злюсь. – И всё из-за дебильной записи! Ну, отец! Заставляешь меня с каждой минутой ненавидеть тебя всё больше и больше!

– А меня?

– Да чего уж? – окидываю её сочувствующим взглядом. Возвращаюсь и сажусь рядом, потому что точно ведь сейчас реветь начнёт. А мне сейчас ещё и её успокаивать сил не хватит. Всё уходит на то, чтобы не сорваться к отцу и не придушить его. – Ты у меня маленькая, наивная, доверчивая, через край беда, – глажу её по голове. – Справимся с этим. Не переживай! Может, потом перерастёшь… Но больше от меня ничего не скрывай, Картотьян. Есть ли у тебя ещё что-то, о чём я должен знать, Сара?

– Есть, – кивает она и отводит взгляд. – Я не хочу двойню. Я с двумя детьми сразу не справлюсь. – И поднимает на меня глаза, полные слёз. – Не заделай мне двойню, Егор… Я не справлюсь, а у тебя гены… – И белугой взревает.

Прискакали… Слёз не миновать…

– Ну, рыбка… – тяну, обнимая её. Но вся истерика сходит на нет, когда в нашу беседу вторгается мелкий жук.

– Мама – рыбка? А ты сказочный лопух, папа? – уточняет Тимур, и мы с Сарой, переглянувшись, начинаем смеяться.