Глава 24

Джахид – Маленькая, не плачь, мы почти приехали. Тетя Аиша будет тебе рада. И тетя Муна тоже. Даже твой дядя Хусейн обрадуется. А ты будешь рада? Но малышка никак не хотела успокаиваться. Ее тихий, но тоскливый плач длился всю дорогу до особняка королевской семьи. Я сомневался, стоило ли мне туда ехать, но не стал противиться своим доводам. Я обещал привозить Иман почаще для Карима и его драгоценной родни. Только зачем я повез в особняк, раз Амина побежала к своему ненаглядному в тюрьму и все равно приедет вместе с ним сюда? Таксист косо глядел на нас, пока я успокаивал малышку на руках. Я даже не вякнул из-за отсутствия детского кресла, но мужчина арабской наружности косо смотрел на нас. – Что, папаша-одиночка? Жена бросила? – спросил он на кривом английском. – Это моя племянница. – А где его мамаша? Что за манера скидывать детей на чужих? – Мы приехали? Спасибо. Я вылетел из машины сразу же, как только он остановился у ворот особняка. Аллах, наконец-то! Я бы не выдержал косых взглядов и едких комментариев в сторону племянницы. – А где на чай? Я никак не прокомментировал его претензию. Аллах пошлет ему блага, если он заслужил. По моему мнению – не заслужил. Пусть довольствуется тем, что я дорого заплатил за поездку. Ворота открыли практически сразу, стоит нам с Иман подойти и позвонить в домофон. В особняке горел свет только на первом этаже. Интересно, дети уже спят? Иман не разбудит их своим плачем? Зачем я сюда приехал? Для чего? Посидел бы спокойно дома с Иман, дождался бы Амину. Но меня буквально тянуло сюда. И это не зов всевышнего и не желание быть правоверным мусульманином. Нет. Я отчаянно пытался защитить женщину, которая не желала защиты. – Чего тебе? Ох, Иман. Выражение лица Аиши сменилось с нахмуренно-удивленного, до обеспокоенного, словно она была мамой Иман. Хотя в какой-то степени так оно и было в первые три месяца. – Давно она плачет? – Не могу ее успокоить уже час, – пожаловался я, глядя на смягчившиеся золотисто-карие глаза Аиши. – Давай сюда. Она буквально отняла у меня племянницу, и та успокоилась. Аиша сразу же принялась укачивать ее и баюкать, посмотрела на меня обвиняюще. – Не надо было ее дергать с места на место. Ребенку тяжело передвигаться, для нее это стресс. Только в необходимых случаях. – Я приехал не за этим. – А за чем? – Мы не договорили в прошлый раз. – Мы все обсудили, – она закатила глаза. – Что ты ещё хочешь? – Хотел спросить, как ты? Как твой муж? Вышел ли из комы? Что сказал твой дядя? Когда вы разведетесь и как определите опеку над детьми? Аиша распахнула от удивления. Казалось, ещё немного, и ее золотисто-карие омуты вылетят из орбит. Наступило неловкое молчание. Возможно, я зря вмешался? Сомнения не покидали меня, но поздно было забирать слова обратно. Я задал вопросы и хотел получить ответы. Но вместо них женщина вылетела из прихожей в гостиную, оставив меня в полном одиночестве. Это она так ушла от ответа? – Аиша, стой! Но она остановилась лишь у большого дивана, куда положила засыпающую Иман. Малышка медленно закрыла глазки и, кажется, засыпала, но я не увидел этого – Аиша резко схватила меня за рукав рубашки и утащила на кухню. – Аллах! Ты совсем страх потерял? – Ответь мне. – Серьезно? Ты ждешь ответ? Аллах! Ты маленький мальчишка! Ты ничего не знаешь о жизни! – Я просто хочу открыть тебе глаза. – На что? На мою жизнь? На мою семью? Позаботься о своей! – Забочусь. Твои братья совершенно не видят проблем. – Они видят, что мой муж в коме, а дети не должны страдать без отца! Когда он очнется, то я буду первая, кого он увидит! Я буду заботиться о нем, выхаживать, если потребуется! Казалось, ее крик вот-вот разбудит не только Иман в гостиной, но и детей на втором этаже. Они наверняка спали, раз не бегали по всему дому в попытке разнести его по кирпичику. – Потише, разбудишь детей. – Плевать! – сказала она уже тише. – Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! – А я хочу, чтобы ты не прятала голову в песок. Твой муж тебя бил! Он чуть не угробил нас всех в той аварии! – Он? Если не ошибаюсь, ты был за рулём. Не Мактум. Ты нас чуть не угробил! Аллах! Я не хотел верить ее словам, но ее красноречивый взгляд говорил как раз об этом. Она обвиняла во всем меня. – Аиша, ты не понимаешь, о чем говоришь? – Прекрасно понимаю. Аллах наказал меня за сомнения, больше не хочу сомневаться. Я все сделаю правильно и буду верна своему мужу. – Даже если он будет бить тебя? – Даже если он закопает меня в нашем дворце заживо. Мактум – мой муж. Я люблю его. И я должна верить ему. Глупая. Какая же она глупая. И почему я гонялся за этой упрямой женщиной? Почему пытался защитить ее по просьбе брата? Аллах дал нам преимущество перед женщинами, но я лишний раз убеждался, что оно некоторым женщинам не нужно. Не имело смысла. Они пойдут наперекор мужской воле, сами продумают свою жизнь и проживут ее. Достойно ли? Или существование с насильником для нее норма жизни? Почему она так привязалась к мужу? Почему она не могла уйти от него? Из-за нашего странного влечения? Или из-за того, что Аишу могли наказать за наш грешный поцелуй? Я чувствовал вину и ответственность за нее. Ответственность за свой поступок и за последствия. Если ее муж действительно узнает о поцелуе, то вряд ли Аиша останется в живых. Да и я тоже. У нас жестоко карается прелюбодеяние, не говоря о законах саудовской Аравии. Я должен защитить ее. Должен сделать все возможное, чтобы Аиша с детьми не пострадала. Как мужчина. – Ладно, я тебя понял. Ты бывала в Лондоне? – Что? Ты о чем? Какой на хрен Лондон? – Город в Англии. Тебе там понравится. Мы с Аминой скоро улетаем, на время. Ты был могла полететь туда с мальчиками. С Каримом я поговорю. – Тебе нужно разговаривать не с Каримом. – А с кем? Но я не успел услышать ответ – наш диалог прервал телефонный звонок. Когда увидел имя, мое сердце замерло, а тревожные звоночки не переставали звенеть в голове. Хайя.